Истории любви: Коллонтай и крылатый Эрос

"Валькирия революции" Александра Коллонтай только в теории просто относилась к брачным узам и еще проще смотрела на секс, но когда она узнала, что ее возлюбленный Павел Дыбенко ей изменяет, указала изменнику на дверь. Дошло даже до стрельбы. Однако досадные неудачи в любви и предательство Павла Дыбенко способствовали успеху Коллонтай в карьере.

Шурочка Коллонтай уже влюбилась в Павла Дыбенко, когда в ее хорошенькую головку закрадывались глупые мысли. Одно дело лелеять свою глупость в одиночестве, другое — предавать их письму и делиться с окружающими. Александра Михайловна, расчищая дорогу "крылатому Эросу", писала: "Первые ласкательные слова, какими обмениваются влюбленные, — это "я твоя, ты мой". Пора этой привычке исчезнуть, это остаток буржуазного представления, что "собственность" — это высшая ценность. Хорошему товарищу, созвучной подруге не скажешь же "мой" или "моя". Без этих ложных представлений исчезнут и муки ревности. Надо уметь любить тепло и не ради себя, а вместе с тем всегда помнить, что ты "ничья" кроме своего дела. Тогда другой, любимый человек, не сможет ранить тебя. Ранить сердце может только "свой", а не 'чужой'".

Это написала не наивная институтка и не кисейная барышня, а умудренная опытом 50-летняя дама, уже побывавшая в браке, мать взрослого сына. Статья под названием "Дорогу крылатому Эросу!" появилась весной 1923 года и в массовом сознании была воспринята как призыв к свободной любви. Хотя в ней Коллонтай говорила о "любви-товариществе". Под термином "крылатый эрос" подразумевались интимные отношения с любимым человеком, в противоположность "бескрылому эросу" — сексу как удовлетворению полового желания. Героиня Шэрон Стоун назвала бы это "основным инстинктом".

Спустя год в одном из ленинградских издательств выйдет книга Александры Коллонтай "Любовь пчел трудовых". Героиня второй повести "Василиса Малыгина", будучи беременной, оставляет мужа, когда он требует от нее исполнения традиционной для женщины роли — быть мужниной женой. Василиса верит, что коллектив поможет лучше воспитать ребенка, чем отсталый муж, которого она больше не любит. Впрочем, попытка создать коммуну у героини также не удалась, как и ее супружество.

Читайте также: Истории любви: Матисс и натурщица

В этом произведении литературоведы усматривают отражение сложных отношений Коллонтай с Дыбенко. Невзирая на все напечатанные ею благоглупости, Александра Михайловна доверила дневнику сокровенное: "Как далека я еще от типа настоящей новой женщины, которая к своим женским переживаниям относится с легкостью и даже, можно сказать, с завидной небрежностью. Любовь со всеми своими разочарованиями, трагедиями и ожиданием неземного счастья так долго играла в моей жизни большую роль. Слишком большую".

Дворянка Шурочка Домонтович родилась в столице Российской империи в обеспеченной семье полковника Генерального штаба Михаила Алексеевича Домонтовича и его жены Александры Алексеевны, урожденной Масалиной. Через три года после ее рождения отец, участник Русской-турецкой войны, был произведен в генерал-майоры.

Для матери Шурочки, внучки крестьянина-чухонца, это был второй брак, причем первый раз вышла она не по доброй воле. А вот гвардейского офицера Масалина истово полюбила и ушла к нему с тремя детьми (сын Александр, дочери Адель и Евгения) от первого мужа военного инженера Константина Мравинского. Сводным племянником будущего чрезвычайного и полномочного посла СССР Александры Коллонтай стал будущий советский дирижер Евгений Александрович Мравинский. Развод получить тогда было сложно, но Мравинский был обвинен в соучастии в покушении на императора Александра II и осужден. Хотя обвинение оказалось ложным, возможно, разводу это помогло. Помогло и Мравинскому, за которого перед Домонтовичем похлопотала неверная супруга. Генерал воспользовался своими связями и инженер на каторгу не попал. На юную девушку эта история произвела неизгладимое впечатление.

Читайте также: Как Багратион победил на любовном фронте Наполеона

Заневестившись, Шурочка довела до самоубийства по уши в нее влюбленного сына генерала от инфантерии Драгомирова Ивана, отец которого был не только крупным военачальником и военным теоретиком, но и крестным отцом Шуры Домонтович. Она отвергла ухаживания генерала Тутомлина, адъютанта императора Александра III, и выскочила по любви за бедного офицера, со временем дослужившегося до генерала, своего троюродного брата Владимира Людвиговича Коллонтая и родила ему сына Мишу (ласковые прозвища: Мишука, Мимулек, Михенька).

Свои супружеские отношения Александра Коллонтай называла "воинской повинностью" и признавалась, что испытывала к супругу лишь "девичью влюбленность" и что женщина в ней "еще не была разбужена". "Хозяйство меня совсем не интересовало, а за сыном могла очень хорошо присматривать няня", — писала революционерка-феминистка. Вскоре у нее случился роман с другим и она развелась, но всю жизнь носила фамилию мужа. Владимир Коллонтай умер в 1917 году, а его вторую жену Марию Ипатьевну Александра Коллонтай опекала, устроив на работу секретарем-машинисткой в советское полпредство в Норвегии.

Два будущих наркома Павел Ефимович Дыбенко и Коллонтай познакомилась незадолго до революции, когда Александра Михайловна приехала на фронт по поручению ЦК большевистской партии, чтобы сорвать среди военных моряков подписку на "Заем Свободы", выпущенный Временным правительством. 45-летняя Александра в письмах называла себя Голубкой, а 28-летнего Павлушу — Орлом. На страницах своего дневника Коллонтай откровенничала: "Люблю в нем сочетание крепкой воли и беспощадности, заставляющее видеть в нем "жестокого, страшного Дыбенко". Это человек, у которого преобладает не интеллект, а душа, сердце, воля, энергия. Наши встречи всегда были радостью через край… Вот эта сила чувств, умение пережить полно, сильно, мощно влекли к Павлу". Но не всегда ее рука выводила панегирики любимому. В другой записи читаем: "Дыбенко (а не "Павлуша" или "любимый") несомненный самородок, но нельзя этих буйных людей сразу делать наркомами, давать им такую власть. Они не могут понять, что можно и что нельзя. У них кружится голова. Это я все говорила Ленину. Свердлов не скрывает своей антипатии к такому "типу", как Павел, и Ленин, по-моему тоже".

Читайте также: Любовь Эйнштейна была сложнее теории относительности

То ли трезвый анализ, то ли бабья холодность? В одной записи сразу же после слов "милый, милый", Коллонтай написала: "Странно, что я никогда не опасаюсь за его жизнь. У меня одна забота, чтобы он проявил себя дисциплинированным партийцем". Если верить, что дневнику предается самое сокровенное, то Александра Михайловна оставалась холодна к гибели Розы Люксембург, которую она считала своей близкой подругой, а вот об убийстве Карла Либкнехта она спустя много лет писала так, как будто бы это произошло только вчера. "Любимый Карл! Ты останешься нашим социалистическим святым", — писала она. Похоже, что для "валькирии революции" главным делом являлась борьба пролетариата, а не любовь и секс, не семейный очаг и дети.

Пока Дыбенко переводили из одной воинской части в другую или бросали с одного участка фронта на другой, Коллонтай, несмотря на все ее попытки сохранить свою "самостоятельность", вынуждена была повсюду следовать за ним. Ее Орел олицетворял власть большевиков там, где он был, в других местах хозяйничали "белые", "зеленые" или националисты с интервентами. Свобода, как писал Энгельс, есть осознанная необходимость, и большевичка Коллонтай не могла не разделять мысли классика.

Дело было в Киеве во время Гражданской войны. Как-то укладывая сумку Павлуши, Александра в кармане его френча обнаружила два письма: одно от влюбленной в ее мужа Ниночки, другое — ответ ей от Дыбенко. Женское любопытство победило врожденную воспитанность. Его послание начиналось оскорбительным для Александры употреблением ласкового обращения: "Дорогая Нина, любимая моя голубка…" Эта "птичка" принадлежала только ей, а не неизвестной сопернице. И в дневнике Коллонтай записала: "Умом понимаю, сердце уязвлено. Неужели Павел разлюбил меня как женщину? Самое больное — зачем он назвал ее голубкой, ведь это же мое имя. Он не смеет его никому давать, пока мы друг друга любим. Но может быть, это уже конец? А я-то думала, что во мне атрофировано чувство ревности! Очевидно, это потому, что раньше я всегда умела уйти прежде, чем меня разлюбят.

Страдали другие, а уходила я. Иногда жалела того, которого раньше любила, и все же уходила. А теперь, видимо, Павел уходит от меня. Это все еще во мне сидит проклятое наследие женщины прошлого. Пора призвать Коллонтай к порядку. Не хочу быть женой! Так тебе и надо, Коллонтай. Не сворачивай своего знамени человека-работника, не становись чьей-то женой".

Читайте также: Любовь царя Федора: интриги, клевета

Тогда они помирились. Примирение оказалось настолько бурным, что Дыбенко, наплевав на срочный ленинский вызов в Москву, повез Коллонтай к своим родителям в деревню знакомиться.

Обласканная самой же Коллонтай секретарша ее мужа не стала причиной разрыва. Трагедия с выстрелом разыгралась из-за Валентины Стефеловской. Проводя отпуск у мужа в Одессе, где Дыбенко жил на широкую ногу, приватизировав "нарядную виллу какого-то сбежавшего с белыми богача", как писала Коллонтай. Павел часто кутил с боевыми товарищами и влюблял в себя прекрасный пол. Приморский город способствовал адюльтеру настолько, что Дыбенко вернулся к жене… аж в два часа ночи, уехав днем по срочному делу в штаб. Почувствовав, что муж не пьян, гордая женщина бросила в лицо мужу: "Между нами все кончено".

Некоторые современники уверяли, что Коллонтай из ревности стреляла в Дыбенко, сама Александра Михайловна сначала перед членами парткомитета, а потом и в своем дневнике свидетельствовала о попытке самоубийства. Во время долгого лечения Павел-Орел по отношению к Александре-Голубке, как она признавалась, "был нетерпим и раздражителен".

О своем решении порвать с Дыбенко Коллонтай написала только что ставшему генсеком Сталину. От его имени в ответ телеграфировали, что ее назначают на ответственный пост за границу. В 1923 году Дыбенко женился на Валентине Александровне Стефеловской, а в 1938 году был расстрелян.

Миру же явилась не влюбленная и влюбляющая в себя женщина, а первая в истории человечества женщина на дипломатической работе. Кажется, Шурочка Домонтович под именем Александры Коллонтай все-таки нашла саму себя не на путях крылатых и бескрылых эросов.

Читайте самое интересное в рубрике "Общество"

Не забывайте присоединяться к Pravda.Ru во ВКонтакте, Telegram, Одноклассниках, Google+, Facebook, Twitter. Установи "Правду.Ру" на главную страницу "Яндекса". Мы рады новым друзьям!

Жителям ФРГ предлагают избрать канцлером президента РФ. Плакаты с таким призывом появились у Рейхстага перед выборами в бундестаг. Что думают об этом немцы?

Выбор всегда есть: немцы хотят заменить Меркель Путиным
Комментарии
Прозрение Майдана: мы убили Украину, нужно уезжать
США в сговоре с ИГИЛ: боевики Сирии хотят превратить Дейр-эз-Зор в неприступный бастион
Неуязвимые ракеты Кима
На учениях "Запад-2017" Россия применила реактивные танки
На учениях "Запад-2017" Россия применила реактивные танки
Три типа матерщинников: кто по-настоящему опасен?
Путин обратился к участникам и гостям фестиваля "Вся Россия-2017" с приветствием
Владимир Путин: "Нам нужен свой региональный самолет"
Палестинский Нострадамус предрек США страшную гибель
На Мексику надвигается ураган "Пилар"
Провинциальной учительнице дали условный срок за совращение восьмиклассника
Палестинский Нострадамус предрек США страшную гибель
"Выкорчевать заразу": Каспаров поставил России условие
Победила дружба: Узбекистан метит в лидеры региона
Почему президент Афганистана поет дифирамбы Дональду Трампу?
Дагестанец языком изнасиловал женщину
"Выкорчевать заразу": Каспаров поставил России условие
Меркель объяснила, почему не хочет признавать присоединение Крыма к России
Лавров рассказал, почему США не станут бомбить КНДР
Владимир Путин: "Нам нужен свой региональный самолет"
Владимир Путин: "Нам нужен свой региональный самолет"