Автор bucker

"Нехорошие" квартиры Москвы. Взгляд специалиста

Ю.Н. Александров.
Ю.Н. Александров. "История Москвы в памятниках"

Юрий Николаевич Александров – известный ученый, автор 20 книг и более сотни статей по истории, архитектуре, топонимике Москвы. Он входит  в состав экспертной комиссии Мосгорархитектуры, ученого совета Музея истории Москвы и других научных и общественных организаций.

Он ушел на фронт добровольцем со студенческой скамьи и прошел свой солдатский путь до конца, демобилизовавшись в 1946 году и испытав ужасы гестапо и фашистских концлагерей, штрафбат и прифронтовые госпиталя. Имеет 14 правительственных наград.

После войны работал в Центральном совете по туризму и экскурсиям ВЦСПС, главным архитектором НИИ теории и истории архитектуры, вел циклы передач о Москве на радио и телевидении, занимается издательской деятельностью, сотрудничает с журналом «Наше наследие».

Сейчас Юрий Александрович подготовил к печати книгу своих воспоминаний «Ворошиловский призыв. Записки солдата». Но главным делом его жизни по-прежнему остается Москва, ее архитектурный облик, памятники истории, музеи.

- Когда-то столичных школьников водили на экскурсии в музеи-квартиры писателей, художников, музыкантов, ученых, политических деятелей. К сожалению, сегодня хорошая традиция приказала долго жить. Почему?

- Видимо, во многом из-за того, что в культурном хозяйстве города царит неразбериха. Увы, точного числа действующих в Москве мемориальных музеев не знает никто. Специалисты называют разные цифры. От 50 до 100. Общей статистики не существует. Любой читатель может проделать такой эксперимент. Возьмите самый подробный телефонный справочник и обзвоните все мемориальные музеи. Уверен, что во многих вам скажут, что «мы временно не работаем». Каждая квартира находится в ведении того или иного министерства, научного учреждения, центрального музея, а то и просто частного лица. Кроме того, существуют так называемые внутриведомственные музеи, куда посторонних не пускают.

Например, в Министерстве обороны есть закрытый кабинет маршала Жукова . В него водят только важных гостей города, а простые граждане о его существовании даже не подозревают. Хотя наверняка нашлось бы много желающих побывать в памятном месте. Ждет разочарование и тех, кто захочет посетить легендарную квартиру Луначарского в Денежном переулке, полюбоваться на изысканную коллекцию предметов искусства, собранную самым образованным и утонченным наркомом просвещения (по-нашему, министром культуры) России. Оказывается, сегодня в ней расположен рукописный отдел Государственного литературного музея. Да и его несколько лет назад затопило, и туда никого не пускают. Интересно, какова судьба стоявшего там бесценного мебельного гарнитура в стиле жакоб? Или так в свое время поразивших меня фарфоровых шахмат, отлитых по эскизу выдающегося скульптора 20-х годов Натальей Данько специально для Анатолия Васильевича? Помнится, пешки были сделаны в виде разрывающих цепи рабов, королевы держали над головой серпы, а короли – молоты. Кстати, в принадлежащей тому же Литмузею бывшей квартире Демьяна Бедного тоже нет никакой экспозиции. Там расположен книжный фонд. Помнится, когда-то можно было, придя в мемориальную квартиру великого Гольденвейзера, расположиться в кресле музыканта и углубиться в чтение любой из книг его обширнейшей и уникальной библиотеки. Сегодня такое, конечно, трудно себе представить. Подчас потенциальному посетителю невозможно получить информацию о том или ином музее-квартире. В телефонных справочниках о многих из них вообще нет никаких сведений.

Существуют ли в столице музеи-квартиры Гиляровского, Телешова, Павла Корина, узнать неоткуда. Даже в Интернете о них нет никаких сведений. Теоретически они существуют, и многие научные работники, специалисты, историки, москвоведы не раз там бывали. Однако рядовому посетителю попасть туда невозможно.

- Что мешает?

- Самые разные причины. Например, в квартире Гиляровского , где хранится значительная часть литературного архива писателя, проживает его дальняя родственница, очень пожилой человек. Она там прописана и никуда переезжать не хочет. Само собой, принимать потоки посетителей для нее не по силам. В музей-мастерскую художника Корина подолгу не могут найти смотрителя. Никто не идет на маленькую зарплату. Поэтому ее двери большую часть времени закрыты. То же самое происходит и с квартирой художника Андрея Васнецова .

- Может ли частное лицо открыть музей-квартиру своего умершего знаменитого родственника?

Юрий Николаевич Александров
Юрий Николаевич Александров

- В принципе закон не возражает. Если человек считает, что ему в наследство досталасьценная музейная коллекция, куда входят предметы быта и произведения искусства, то он должен подать заявление в Министерство культуры и получить лицензию на проведение музейно-выставочной работы. Но ждать придется долго, несколько лет. Сначала создадут экспертную комиссию, которая определит, имеют ли находящиеся в квартире вещи культурное значение, какой вклад внес их бывший владелец в историю страны. Кроме того, многое будет зависеть от ваших условий - ведь они могут и не устроить комиссию.

Например, вы предлагаете передать квартиру вместе с ее содержимым государству, а вам предоставляют новую жилплощадь. Пока ни один такой вариант не прошел. Или же к вашей инициативе подключаются многочисленные родственники, которые гробят идею в зародыше. Характерный случай произошел в Питере со вдовой Марка Бернеса . Ее сын отсудил в свою собственность комнату, где она решила было устроить мемориальный музей. А наследники архитектора Мельникова, брат и сестра, никак не могут поделить доставшийся им чудо-дом, шедевр архитектуры, который самой судьбой предназначен для того, чтобы стать одним из ведущих столичных архитектурных музеев. Уже состоялось бесчисленное множество судов, которые так ничем и не кончились. А тем временем гениальное творение необратимо разрушается.

Из-за бюрократических препон не удалось довести до конца создание мемориальных музеев Романа Кармена , Михаила Ромма , десятков других достойных деятелей культуры и науки. А проблемы с жильцами? Вряд ли соседи обрадуются, что у них на лестничной площадке гостеприимно распахнет двери музей и в подъезд будут заходить толпы посторонних. Например, хозяева музея-мастерской Налбандяна поступают так. Экскурсовод собирает группу внизу, у подъезда, предупреждает, чтобы вели себя тихо, и потом поднимается с группой по лестнице. А самое главное в том, что содержать музей с финансовой точки зрения очень накладно. Когда квартиру переводят из жилого фонда в нежилой, оплата всех коммунальных услуг возрастает в четыре раза.

Прибавьте сюда расходы на смотрителей, экскурсоводов, уборщиц. Так что бизнеса не сделаешь. Впрочем, богатые предприниматели, пользуясь неразберихой в законодательстве, то и дело обращаются к хозяевам музеев-квартир в центре Москвы с предложениями приобрести их в частную собственность. Потенциальные владельцы не скрывают, что могли бы использовать памятник культуры с максимальной эффективностью. Например, открыть в нем что-то вроде ночного клуба для богатых с просветительским уклоном. Днем пускать всех желающих, а по вечерам отмечать в знаменитых интерьерах памятные события или устраивать презентации. Говорят, что такая практика уже получила распространение. За энную сумму можно договориться о проведении в их стенах вечеринки даже с администрацией известных государственных музеев.

- Есть ли положительные примеры, когда наследникам все же удалось увековечить память о своих знаменитых родственниках?

- Например, актриса Мария Владимировна Миронова , потеряв мужа и сына , при жизни завещала свою квартиру в Малом Власьевском переулке Музею театрального искусства имени Бахрушина. А вот Галина Сергеевна Уланова не оставила завещания на свою четырехкомнатную квартиру в высотке на Котельнической набережной. И хотя наследников у нее не было, нашлись энтузиасты, которые спустя два года после смерти великой балерины сделали его филиалом того же Бахрушинского музея.  

- Как вы относитесь к тому, что квартиры, связанные с большевистскими деятелями, закрыли?

- Нет больше кабинета Калинина , квартиры Крупской , где в советские времена устраивались новогодние утренники для школьников, музея-квартиры Ленина в Кремле. Политические тенденции берут свое, но ведь квартиры — неповторимые носители бытийной информации.  В большинстве из них нет каких-то сверхценных шедевров, а только атмосфера, связанная с частной, приватной жизнью людей той или иной эпохи, представителей определенной культурной прослойки. Такие места дороги своей атмосферой, в которую мы имеем возможность погрузиться.  Вон у Рериха или Булгакова квартиры почти пустые, там по большому счету вообще ничего «подлинного» нет. Но сами имена стали стимулом, ради которого туда приходят люди, причем только для того, чтобы приобщиться к ауре своего кумира. Поэтому для историка «нехороших» квартир не бывает.

- Для вас, как для знатока московской старины, несекрет, что исторический облик столицы безвозвратно уничтожается. Сегодня возобладала та точка зрения, что сохранять памятники архитектуры выгоднее всего путем их полного разрушения с последующим созданием макетов, муляжей и, в конечном счете, потемкинских деревень.

- Любое здание, от которого хоть что-то осталось, можно восстановить. Правда, потом главное - не позволить арендаторам довести его до аварийного состояния. Что же касается нехватки денег в стране, то всегда необходимо помнить, что культурное наследие, к сожалению, такая вещь, которая не восполняется. Его потеря необратима. Допустим, если у вас нет денег сегодня, то завтра вы их можете заработать. Но если мы утрачиваем культурное наследие, его уже восстановить невозможно, на то оно и наследство. Оно или есть, или его нет. Все, что не оно, - уже неподлинное. Сейчас на наших глазах повсеместно сносятся старинные здания, а на их месте строятся их копии. Которые, кстати, тоже стоят огромных денег.

- Все ли из памятников заслуживают сохранения любой ценой?

- К сожалению, подавляющее большинство снесенных за последнее время построек официально числились памятниками архитектуры. Я несколько раз я задавал своим зарубежным коллегам, которые живут в странах, где процветают капиталистические отношения, простой вопрос: что нужно, чтобы сохранить культурное наследие? Они всякий раз отвечали: просто надо очень хотеть его сохранить, и тогда  все получится. Сейчас мы слышим много рассуждений о том, что у страны нет денег, чтобы сохранять памятники архитектуры, поэтому выгоднее их сносить и на их месте строить их копии. Но ведь после войны мы были гораздо беднее и вся страна лежала в руинах. Вспомним наши города, тот же Новгород. Фантастика, но к 1960 году все новгородские памятники восстановили. А ведь мы тогда были нищими, гораздо беднее, чем сегодня. Но было желание народа, власти. И в нищей, разоренной стране нашлись средства, деньги, ресурсы, чтобы восстановить разрушенное. Потому что в основе всего лежит именно человеческая позиция, а не какие-то объективные обстоятельства, которыми всегда можно оправдать нежелание что-то делать.

- Чем вы объясняете тот факт, что на строителей не существует никакой управы?

- Конечно, у нас есть закон об охране памятников истории культуры, принятый еще в 70-е годы, никто его не отменял, и согласно ему сносить памятники нельзя. Но, как мы видим, он легко обходится. Да, у нас все кому не лень занимаются самоуправством. Но все же главная проблема в том, что общественность не следит так внимательно, как хотелось бы, за судьбой культурного наследия. Люди обязаны понять, как много мы потеряли в результате нашего равнодушия. Конечно, органы прокуратуры, внутренних дел обязаны исполнять закон и следить, чтобы памятники сохранялись. К сожалению, у нас и в советские времена статистика уголовных дел, возбужденных в связи с нарушениями в области охраны памятников, исчислялась единицами. А в постсоветское время вообще ни одного случая. Пока общество будет равнодушно к своему прошлому, пока оно не станет подталкивать государственную машину, чтобы она вставала на защиту памятников, печальная тенденция будет сохраняться.

- Почему общественность не проявляет активности, защищая свою историческую среду обитания?

- Весь 20-й век у нас шла сплошная реконструкция, перестройка, перекройка, переселение народов. В результате утрачена традиция, которая существовала в старой России, сохранять родное гнездо, свой родной дом. Очень немногие люди могут похвастаться чувством хозяина дома, гражданина города. К тому же общество в значительной степени развращено поступками власти. Никому ведь не придет в голову, скажем, взять какую-нибудь картину великого художника и вместо реставрации все смыть и написать заново красивую и блестящую. Понятно, что тогда картина потеряет в рыночной стоимости, она просто превратится в копию, цена ее - грош в базарный день. Абсолютно то же самое относится к памятникам архитектуры, с которыми делают, что хотят. Я бы посоветовал читателям посмотреть дом №23 на Большой Полянке и сравнить его с иллюстрацией в книге «Памятники архитектуры Москвы», том 4-й «Замоскворечье». Вы легко убедитесь, что восстановленный вариант не имеет ничего общего с первоначальным обликом памятника. И такое происходит сплошь и рядом. Понимаете, получилось так, что мы постоянно употребляем словосочетание «борьба за сохранность культурного наследия». С кем мы боремся? Почему приходится использовать военные термины?

- Неужели все так печально?

- У нас было несколько шансов исправить ситуацию, когда мы переживали несколько всплесков общественной активности. Один в 60-е годы,когда было создано Общество охраны памятников. Другой - в середине 80-х, когда с началом демократизации начались уличные выступления в защиту памятников, чего сто лет не было. Потом, к сожалению, у людей началась трудная жизнь, многим уже стало не до того… Сейчас те, кто работает в системе охраны памятников, вынуждены зарабатывать себе на жизнь какими-то другими вещами. К сожалению, научными исследованиями не прокормишься. Люди, которые работают в сфере культуры, святые, и их очень мало.

- Когда во время сербо-хорватской войны обстреливали Дубровник, у сербского генерала спросили: как можно разрушать красивый старый город? Он сказал: ничего, мы построим новый, который будет еще красивее.

- Дело в том, что в Москве в последние годы стремительно растет количество жителей, проживающих на ее территории. И вновь прибывшим подчас совершенно безразлично, старые или новые дома преобладают в городе. Им даже больше нравится, когда все свежее, яркое, красивое. Да и многие люди, которые лет 20 назад уехали из России, сейчас возвращаются в Москву, и им тоже нравится новый облик российской столицы. Хотя на самом деле раньше Москва привлекала туристов всего мира именно своими историческими и архитектурными памятниками. Я все же думаю, что если все останется как есть, наш город в конце концов перестанет быть центром мирового туризма, потому что западным людям смотреть на евроремонт и на бетонные стены новых московских особняков, которые не имеют ни исторической, ни художественной ценности, неинтересно. В результате Москва будет нести большие убытки, потому что туристы начнут ездить туда, где действительно историческая застройка и много архитектурных памятников.

- Где же выход?

- Мы, специалисты, должны повышать уровень культуры власти. Учить ее пониманию того, что такое подлинная ценность. Неправильно, когда вновь построенный храм Христа Спасителя, бетонный, отличающийся от его исторического предшественника, предлагают внести в списки Всемирного культурного наследия ЮНЕСКО и одновременно сносят десятки подлинных памятников архитектуры, да еще связанных с именами наших великих зодчих Казакова, Баженова, Шехтеля, с именами Пушкина, Островского. Получается, что отсутствует понимание разницы между оригиналом и копией. Более того, копии сейчас ценятся даже больше, потому что они сделаны «своими руками» и как бы демонстрируют размах планов. Кроме того, строительство в исторической зоне Москвы часто идет не на бюджетные средства, а на средства инвестора, который должен отдать 50% Москве. Значит, он вынужден как-то компенсировать затраты и выбирать самый дешевый вариант. Задача же рачительного хозяина - поступиться сверхприбылями, но заставить инвестора сохранить исторический облик памятник.

Отдел культуры

Судьба музея-квартиры Андрея Миронова висит на волоске

Не забывайте присоединяться к Pravda.Ru во ВКонтакте, Telegram, Одноклассниках, Google+, Facebook, Twitter. Установи "Правду.Ру" на главную страницу "Яндекса". Мы рады новым друзьям!

Юлия Мостовая, известная на Украине журналистка, редактор киевского еженедельника "Зеркало недели", опубликовала на страницах издания свою статью, которую уже окрестили "криком боли" и рассказом "о любви и надежде", хотя, скорее, длинный текст Мостовой напоминает рассказ "о минуте прозрения".

Прозрение Майдана: мы убили Украину, нужно уезжать

Юлия Мостовая, известная на Украине журналистка, редактор киевского еженедельника "Зеркало недели", опубликовала на страницах издания свою статью, которую уже окрестили "криком боли" и рассказом "о любви и надежде", хотя, скорее, длинный текст Мостовой напоминает рассказ "о минуте прозрения".

Прозрение Майдана: мы убили Украину, нужно уезжать
Комментарии
Халатность командования ВСУ привела к гибели украинских солдат
Дмитрий ЛИНТЕР — о том, зачем Эстония привечает радикальных украинских нацистов
Энергетическая экспансия США: уголь для Украины, СПГ для Литвы
Курт Волкер пообещал восстановить территориальную целостность Украины
Вернувшимся на родину литовцам обещают "теплый прием и заботу"
Потерю Крыма Украина оценила почти в три триллиона рублей
Порошенко снова обещает предложить перемирие в Донабассе
Дмитрий ЛИНТЕР — о том, зачем Эстония привечает радикальных украинских нацистов
Александр РАЗУВАЕВ: сдерживание роста зарплат — лоббирование интересов крупного капитала
Кравчук — о причинах конфликта России и Украины: "объятия, которые душат"
Тела погибших моряков эсминца "Джон Маккейн" найдены в отсеках корабля
Война памятников: они и мы
Почему Китай не спешит подписать торговое соглашение с ЕАЭС?
Кравчук — о причинах конфликта России и Украины: "объятия, которые душат"
Кравчук — о причинах конфликта России и Украины: "объятия, которые душат"
Олег АНДРЕЕВ — о псевдоценностях Запада и истинных сокровищах России
Мировой терроризм не обойдет Россию
Названы семь самых неоправданно дорогих продуктов питания
В Москве вместо детского паззла в посылке нашли 30 килограммов наркотиков
Макрон: принимать мигрантов — дело чести
Путин поставил вопрос о конкурентоспособности российских портов