Отец Вадим Арефьев: у Господа своя логика

Как бы государство ни заботилось о гражданах, всегда есть люди, которые оказываются на улице. Отец Вадим Арефьев служит в храме "Неупиваемой чаши" на Брайтон Бич в Нью-Йорке. Своим служением он избрал помощь выходцам из бывшего СССР, по тем или иным причинам ставшим бомжами в благополучной Америке. О своей миссии, Доме трудолюбия во имя Иоанна Кронштадского и о том, почему так важно помогать тем, от которых отвернулось общество, он рассказал в интервью "Правде.Ру".

— Отец Вадим, вы говорите, что для того, чтобы иметь дело с теми, от кого отвернулось общество, надо думать сердцем. Как это — думать сердцем?

— В понимании простой линейной логики это как бы не думать, а чувствовать. И сердце почувствует, где грех. Каждый день жизни человек делает выбор — и верующий, и неверующий. Этот насущный выбор определяет наш полет жизни. Чтобы взлетать, надо всегда тратить кучу сил, рваться через тернии к звездам с кровью, болью — вот тогда мы хоть чуть-чуть, но начинаем взлетать. Или мы вечно идем к Творцу, вечно постигаем в мире невидимое, Его любовь — или мы вечно падаем.

Читайте также: Отец Михаил Потокин: милосердие требует жертв

С бездомным ребятами, которые живут в доме трудолюбия, каждый вторник и каждую субботу мы сидим допоздна, до часу ночи, бедная монашка уже свыклась — знает, что бесполезно звонить. Пока последний вопрос не выяснится, из церкви не уходим. И еще встречаемся в субботу днем — это уже официальный катехизис по закону Божьему, мы стараемся на уровне второго курса семинарии давать и литургику, и объясняем Святое Писание.

Я ребяткам часто говорю: подумайте, ведь концептуальное понятие о рае и аде можно представить себе для нашего, человеческого сознания как расстояние до Творца. Все эти сковородки, где жарят грешников — это, по сути, переложение иконописцев, богословов, писателей на приземленное человеческое сознание. Как объяснить, что такое вечные муки? Сказано, что будет прах, ужас, скрежет зубов — вот и все описание.

Еще встречается в Святом Писании понятие "Огонь вечный, гееена огненная". А геена — это было реальное место, городская свалка за Иерусалимом, которую постоянно поджигали, чтобы продезинфицировать это место, там была страшная вонь, смрад восходящий. И Господь и ученики его пытались сказать: "Вот, посмотрите, есть же место светлое, чудное, доброе, а есть вот такое". По сути, объяснить, как оно будет там, за чертой жизни, нам пытаются те, кто там побывал и вернулся.

Апостол Павел был — ходил до третьего дня там, возвращается, к нему бросаются ученики, говорят: "Ну, расскажи, что ты там видел, как?". Он говорит: "Слышал я там глагол неизреченный". Почему? Это естественно: там нет понятий и предметов нашего мира, а у нас нет слов, которые могут описать те понятия, явления и предметы. Получается, что человеческий язык не способен это произнести, и вот такое определение дает апостол — глагол неизреченный.

Не бывает в той бухгалтерии ни единого события нашей земной жизни, которое не имело какой-то вес.

— Чем христианину полезно иметь дело с бездомными? Ведь нормальный человек от них инстинктивно шарахается.

— Это совершенно замечательная тема для духовного осознания — понимания, где мы, кто мы, почему мы зовемся христианами.

Вот валяется бездомный в каком-то ужасе, и к нему, естественно, цивилизованному человеку страшно подойти. Первое о чем он думает — количество бактерий вокруг этого бездомного: если я до него дотронусь, вдруг я эти бактерии принесу домой, заражу себя и домочадцев? А вдруг он сейчас проснется, возьмет палку, проломит мне череп? Как я буду кормить семью? Кто мне будет делать операцию? И вот человек следует вроде бы по нормальному человеческому пути. Это все нормальные естественные оправдания, они поддаются линейной логике. Но это путь не к Господу, а против.

Читайте также: Отрок Артемий — символ неисповедимости

У нашего брата программиста есть такое понятие, как линейная логика, а есть абстрактно программируемая. Есть старые языки программирования: одно за другим, из второго вытекает третье. А последние лет 20 программный мир живет по понятиям абстрактного программирования. Мир духовный — он еще на несколько порядков сложнее, чем это абстрактное программирование. Он никак не может быть описываемым по принципу "если так, то так".

Вот и получается, что мы не подходим к этому бездомному. Но если ты действительно хочешь быть христианином хоть на секунду, то мимо бездомного нельзя пройти. Потому что за этим бездомным стоит сам Христос. И многие православные люди, относящиеся к понятию "пушистое православие", говорят: "Позвольте, мы — вот это? Это же совсем разные вещи, есть профессиональные службы — причем здесь мы? Где написано, что мы должны рисковать своей жизнью ради этого вот существа?". Получается, что мы, православные, забываем Евангелие. А там все очень простенько, столько раз подчеркивается!

Смотрите, Господь говорит: "Как я буду судить этот мир? Кого-то пошлю в ад, конечно, кого-то пошлю в рай". Он не вспоминает, сколько мы денег занесли кому-то, не вспоминает, насколько мы "пушистые" были, как мы красиво перекрестились, войдя в храм — вот так или как-то иначе.

На один момент мне указал друг-монах. Он говорит: "Смотри, в Евангелии сказано: "я разделю свое стадо пополам и по правую сторону поставлю своих овец, тех, кто спаслись, а по левую — которые не спаслись". И принцип разделения будет совершенно иной. По сути: ты голодного накормил? Ты голого одел? Ты умирающему протянул руку? Ты в тюрьму зашел? Вот, оказывается, вот какие простые вопросы.

И каждый раз будет сказано: "Ты прошел мимо бездомного? Это был я — Христос. Ты прошел мимо заключенного? За ним я стоял, вот я в этой темнице был" — как в Евангелии сказано. И, оказывается, мы предаем Творца.

— Скажите, как вы сами к этому пришли?

— Мне однажды Господь так это ярко показал! Я ехал на урок песнопения к рабе Божьей Маргарите, профессиональному музыканту на пенсии, которая со мной бесплатно занималась. И вот я еду к ней на моей маленькой машиночке. В то время в штате Нью-Джерси в этом районе был настоящий потоп — такое колоссальное количество дождей обрушилось.

И сцена такая: лужа, наверное, метров 30-40 шириной, и она полностью отсекает проход. Идут пятеро мексиканцев, простых работяг, грязных, вымокших под дождем. Вид у них совершенно безумный, кажется, еще и не очень трезвые. И вот они, как кучка мокрых потерянных овец, столпились у одной стороны лужи и кричат что-то на испанском языке, размахивая руками, пытаются понять, как им попасть на ту сторону.

Я проезжаю мимо, открываю окошечко и говорю: "Ребята, прыгайте в машину". Пять здоровых мексиканцев залезают в машину — руки и ноги торчат из окон, и мы под радостный галдеж на испанском языке въезжаем в эту лужу. Я думаю: вот отсюда мы, наверное, не выедем никогда. Выезжаем с молитвой. Я говорю: "Ребята, вам куда?". Они мне жестикулируют, я их везу прямо туда, куда им надо. Они высыпают из машины, машут мне простодушно, я уезжаю — и через несколько минут у меня реальное ощущение: у меня в машине побывал Христос. Все это было не от мира сего.

Я приезжаю к моей учительнице на растерзание, и она говорит: "Ты чего-то прямо светишься". Я говорю: "Да вы не понимаете, Маргарита Ильинична, ко мне в машину Христос заходил".

Читайте также: Свобода от страстей: Раб Божий — кто он?

Спустя многие годы после этого события я обрел послушание — служить бездомным Нью-Йорка. Меня часто спрашивают: "Как, отец, ты дошел до жизни такой, какой кочергой тебя огрело, что с тобой произошло? Работал программистом, все у тебя нормально вроде, приход…". Вот как раз из той серии: "белый и пушистый", все хорошо.

— А как к вашему служению отнеслись ваши прихожане, окружающие, близкие вам люди? И как получилось заразить некоторых из них вашим служением?

— Я помню: я еще диакон, прибегаю к себе в приход и говорю: "Братья, вы не поверите, я здесь бездомными занимаюсь, я их кормлю, столько-то человек в госпиталь пристроил". И вдруг я чувствую вакуум — я буквально как зачумленный: "Все, не-не-не, это не к нам, не у нас, ты там иди где-нибудь".

У меня есть брат, Олег Первозванный. Он жил монашеской жизнью: работа, церковь — все. Жил он в малюсенькой келье, которую в подвале снимал, там у него все в иконах, ладан, четки висят, почти буквально на земле спал. Все в богослужебной литературе, молитвенное правило у брата замечательное: час девятый, завечеря, все, как положено. Я к нему буквально вломился и говорю: "Брат, срочно мне нужна твоя помощь, идем". — "Куда идем? Диакон, ты чего? Мне девятый час надо читать". — "Там дочитаешь". — "Где — там?". — "Мы идем в подворотни, сейчас там надо срочно помолиться с бездомными, они ждут".

Я к бездомным каждый вторник ходил. У меня было военное правило: по одному не выходим ни при каких условиях. Я был в армии, я увидел ситуацию — все, это незыблемое правило. И я говорю: "Слушай, брат, если ты не выйдешь, я не смогу выйти к ребятам — хотя бы ты должен со мной пойти". Он говорит: "Ну хорошо, я по послушанию". Он Часослов с собой взял, чтобы девятый час дочитать. Мы едем в подворотню, там в полузаброшенной беседке сидит команда. Я по дороге ему рассказываю: "Там человек 30, они уже в отвратительном состоянии, "на бровях", могут и колоться, и пьянствовать, и блудить прямо там. Мы с тобой ставим иконостасик маленький, приглашаем ребят помолиться. Если они хотят — они подойдут, а не хотят — не подойдут, мы сами помолимся". Брат в ужасе.

Вот мы с ним приезжаем. Он помогает мне иконочки нести, туда входим, он в еще большем шоке: "Мы опоздали, срочно уходим, смотри — уже ни одного трезвого нет". Я говорю "Точно сказал: мы опоздали лет на 30, а то и на 50 — смотри, как их скрутил лукавый, они пленники. А разве можно пленников оставить? Их здесь расстреляют, давай читать".

Брат съежился, стоит сзади меня, готов спрятаться за рясу. А я говорю: "Ребятки, у нас здесь молитва, кто хочет — милости просим, подходите, мы начинаем". Водка убирается, подходят: матершина, штормит их страшно, они цепляются друг за друга, за мою рясу, за бороду брата Олега, некоторые буквально на четвереньках подползают. Но они молятся, представляете? У нас трезвый, цивилизованный приходит — и никто не молится так близко на литургии божественной. А там вопли прямо к небу: "Господи, помилуй, спаси меня, помоги!".

Это был перелом. Для Олега больше уже не существовало жизни в келье — многие годы, как он бросил все, даже работу, живет с ребятами и выполняет послушание старшего по дому. Мы ему платим зарплату, он их пытается всячески окормить. То есть практически всю свою жизнь положил на служение Дому трудолюбия.

Читайте также: Дети улиц: куда деваются беспризорники

Мы сейчас называется Дом трудолюбия во имя Иоанна Кронштадтского. Зарегистрировались, в этом году получили официальный статус от правительства США, теперь мы освобождены от налогов. Пока мы особо не чувствуем, чтобы народ жертвовал — в основном сами ходим, зарабатываем копеечку. Говорят, о нас мало знают. Ведь я, к сожалению, очень редко бываю в России — всего в третий раз за 20 лет.

— Вот это вы сейчас третий раз?

— Третий раз, да. По сути, все эти три раза в этом году. Только в феврале мне разрешили путешествовать. Я приезжаю в приходы, рассказываю. Мне говорят: "Батюшка, как это, в Нью-Йорке — русские бомжи? Да быть такого не может". Я открываю свой лэптоп и показываю маленький фильм. Ведь про нас много снимали и продолжают снимать. У нас есть даже видеосюжет Первого канала.

— Насколько для вас важно видеть, что ваши подопечные — бездомные, алкоголики — действительно возвращаются к нормальной жизни, к вере?

— Будучи несколько дней в Москве, я приехал в дом к своему близкому другу некрещеному — замечательному ученому, физику-теоретику, мы с ним вместе учились в Новороссийске в аспирантуре — я по биологии, он по теоретической физике. Он так и пошел по науке вперед, а я стал программистом. У него собралась масса народу, несколько православных сестричек, в основном народ высокоинтеллигентный, крайне эрудированный, все как на подбор. Я очень люблю такого рода аудиторию. И один из таких мыслителей местных кухонь спросил меня: "Отец, но это же бесполезно, зачем ты этим занимаешься? Сизифов труд. Ты его катишь наверх, а он срывается, ты его снова вверх, а он вниз". Причем я понимаю, что этого человека можно ночью разбудить — и он поедет. Это человек с открытым сердцем, таких людей называют "без кожи" — это оголенный нерв, который готов реагировать на любую боль. Он переживает за правду, готов свою жизнь положить, абсолютно не боится умереть за свои идеалы. Но здесь он искренне не понимает.

И я ему пытался объяснить: "Понимаешь, если хотя бы один человек даже еще не к Господу пришел, а из состояния недочеловеческого докарабкался до состояния человеческого, стал хомосапиенс на двух ногах, а не животное в своих нечистотах, и у него есть шанс, что он потом к Господу придет — хотя бы ради этого".

Даже если бы у меня не было никаких результатов, если бы все ребята, которых я поднял, падали, наверное, я бы все равно не бросил веру. Но Господ, через пару лет наших трудов стал давать и открывать: "Смотри, первый встал, второй встал…". И стоят.

— Говорят, что помочь бывшим алкоголикам, наркоманам и людям с "темным прошлым" лучше всего могут помочь те, кто сам прошел через это прошел. Есть ли у вас подобные помощники?

— Мой старший прислужник по алтарю сейчас человек, который стоит уже восемь лет, а до этого он более восьми лет был непрестанно в запое, схоронил 43 собутыльников. Он рассказывал страшные истории. Казалось бы, человек этот был обречен — от него отказались врачи, у него началась деградация центральной нервной системы. Он потерял, например, возможность координировать свои движения, даже держать ложку в руке. Когда он пришел к нам в храм, ему поставили миску супа. Он берет ложку, но не может донести ее до рта — суп оказывается на брате, на потолке, на нем самом. Братья усадили его: "Так, брат, спокойненько, ручки, пожалуйста, на коленочки" и с ложечки его начали кормить — вот как к нему отнеслись.

Читайте также: Первый шаг к доброте сделать просто

В подворотнях у него кличка была Привидение, потому что он выжил там, где никто не смог бы выжить. Столько лет он уже не пьет, столько лет не опускается в подворотню, но до сих пор о нем в подворотнях чудная слава, ходят былины и сказания о том, как он спасал людей. Он организовывалклассы по выживанию. Собирал бездомных братьев: "Ребята, запоминайте, пекарня такая-то по адресу такому-то, в шесть часов вечера выкидывает хлеб, который не распродали. Запомнили? Идите, всегда возьмете хлеба. По такому-то адресу выкидывает консервы, которые просрочены, но их можно есть. Запомнили? Здесь вы можете собрать бутылки, можете их в таком-то магазине сдать, вам дадут три доллара за мешок — купите себе еду".

Еще не заходя к нам, он рассказывал: "Вот здесь сумасшедший поп есть один, я туда не заходил сам, но он выдает одежду, вы всегда можете у него покушать". А потом сам боялся к нам прийти и обратился к нам своего бывшего собутыльника, который у нас трезвую жизнь вел. Тот пришел, говорит: "Есть один замечательный человек в страшном состоянии, но он мечтает встать на ноги". Милости просим, говорим, давай его сюда.

Но у нас есть принцип: человек, придя к нам, должен быть хотя бы уже три дня трезвым. Особенно это сложно зимой, потому что для них алкоголь — единственное, что их греет. И вот этот Юрочка пришел к нам трезвый. У нас есть всякие измерялки, приборы, мы попросили его подышать и поняли, что действительно человек несколько дней трезв.

Придя к нам, он сказал: "Батюшка, если вы позволите, чтобы я вам подал кадило, я буду самым счастливым человеком на свете". Я говорю: "Подожди, тебе надо немножечко окрепнуть". А он все с этой мечтой. И вот он, бедненький, пытается подать кадило, которое летит через всю нашу маленькую часовенку — уголь в одну сторону, кадило в другую, чуть не пожар там случается. Я тяну старшего брата, который ответственность несет за них за всех: "Слушай, он, может быть, пьян?". — "Да нет, что ты, батюшка, он трезвее трезвого, просто еще не может управлять своими руками".

И удивительно, что человек настолько внутренне реабилитировался, что каким-то чудом Божьим Господь стал ему возвращать разум. Его деградированный мозг стал приходить в норму. Моя матушка к нему тоже хорошо отнеслась: "Смотри, какой у тебя помощник чудный!" — и книжку ему захотела подарить на Пасху по истории церкви: "История вселенских соборов". Я думаю: как вчерашнему бездомному такое подарить? Будет ли он читать? Ну, хорошо. Подписал ему на молитвенную память и думаю, как он ее возьмет. Даю и смотрю на него.

И вдруг брат заплакал: "Батюшка, я же выпускник Киевского университета по специальности историк, истфак киевский. Вселенские соборы — моя любимая тема, которой я мечтал всю жизнь заниматься. Вы попали в точку, я мечтал об этой книге столько времени!". Взял ее, проштудировал и увлекся литургикой, постоянно приходил с какими-то трактатами. Всех стал тренировать, вопросы задавать: "Батюшка, пожалуйста, останьтесь на пять минут, разъясните". Потом стал молодому поколению алтарных прислужников передавать свои познания.

Иногда госпитали звонят нам, говорят: "У вас там есть Юрочка, попросите, пожалуйста, прийти — он нам нужен, чтобы он рассказал свою историю, это важный элемент в курсе реабилитации алкоголиков". Он с удовольствием приходит, всем кланяется и начинает свою историю так: "Меня спас Господь, и вам того же рекомендую, только надо сначала настроить сердце свое. Откройте сердце свое Господу".

А в какой-то момент он сказал: "Батюшка, я хотел бы поступить в семинарию". И действительно, поступил в семинарию. Вот один человек такой.

Читайте также: В Царствие Небесное через "черный ход"

Конечно, он сильно не один из тех, кто у нас жили и сейчас живут и потихонечку "становятся". В американских реабилитационных центрах считается хорошим результатом, если 6 процентов выпускников перестают пить. То есть если 94 процента пьет, то это нормально. У нас сейчас где-то у 40 процентов позитивная реабилитация.

— А как можно помочь людям не просто "стоять", но и двигаться дальше?

— У нас большие планы: мы мечтаем купить ферму и вывезти ребят из города — им тут сложно. Только они выходят наулицу просто постоять на солнышке — тут же бывшие собутыльники подходят, начинают искушать: "Слушай, у Семы день рождения, ты же не можешь…". А за городом свежий воздух, козлики, овечки, они бы кормили их, поили — все-таки живые существа. И еще одна идея, с которой я ношусь. Братья посмеиваются: "Батюшку укусил новый вирус" — а я хочу открыть гончарную мастерскую для братьев и для деток.

Вообще у нас школа, 50-60 деток сейчас там учатся, она растет. И я всегда очень боялся, когда алкоголики прикасаются к деткам. Все-таки страшно: к нам приходят прихожане-помощники, но они бы не хотели, чтобы детки видели нечто подобное. Но удивительно, что алкоголики преображаются — когда они прикасаются к деткам, с ними происходит что-то необычайное. Это, конечно, должно быть очень строго, подконтрольно. Но если ребятам, которые хотя бы полгода "стоят", дать пообнимать деток, позволить им покататься у себя на загривке, многие начинают задумываться: а вот было бы здорово — венчаный брак, семья! Удивительно и абсолютно необъяснимо с медицинской точки зрения, что у тех, которые венчаются, рождаются здоровые дети. Врачи говорят: "Это невозможно. Батюшка, если человек был в запое несколько лет, его потомство обречено на страшные врожденные заболевания". Но у нас пока ни одного больного ребенка не родилось.

Я приехал в России к батюшке Анатолию Берестову — он бывший именитый невропатолог, ушел из медицины, принял монашество, стал иеромонахом, то есть священником монашествующим, и попросил благословения открыть центр по реабилитации наркоманов, алкоголиков и зависимых от сект.

И вручили батюшке маленький храм и несколько помещений древнего Крутицкого подворья. Батюшка там организовал такое — просто настоящие Божьи чудеса. Туда идет поток зависимых ребят — у нас там сотни, а там тысячи. И батюшка говорит: "Знаешь, отец Вадим, я, как врач, никак не мог в это поверить, но действительно"…

— Отец Вадим, а как, по-вашему, бывает ли истинная вера без действия?

— На мой взгляд, правильнее выражение — это внешнее христианство и внутреннее. Внутреннее христианство — вера живая, такое понятие, когда человек говорит: "Я христианин, я верю во Христа, то есть я осознаю себя овцой, которая идет за Христом в его стаде". А внешнее христианство — очень близкое понятие к вере мертвой… По Евангелию, мертвая вера — это вера без дел. Что значит без дела? Мы говорим: "Я верю, что жив Господь". Ну и что? Бесы тоже верят, они даже видят Господа.

Читайте также: Отец Григорий: путь "успешного сироты"

Даже у бесов и у сатаны есть шанс покаяния. Тем более он есть у человека. Человек существо много более сложное, чем ангел. Ангел полярен — он или полный плюс, или полный минус. А человек — он белая полосочка, черная, переплетено все, поди, разбери. Человек может, трудясь, отфильтровывать от себя черное и прилеплять все больше белого, и начинает жить подобно ангелу, как Ксения Петербургская, Матрена Московская, Серафим Саровский.

Что такое 10 тысяч золотых рублей? Около миллиона долларов в современном измерении. А отец Иоанн Кронштадский все раздавал в рваной рясе. А как сейчас? "Какой у вас небесный покровитель? А, антисемит".

Сейчас говорят: "Смотрите, поп поехал на "Мерседесе". И Иоанн Кронштадтский фотографировался в красивой рясе. Но он имел эту рясу ровно на момент фотографии — тут же снимал и дарил. Этого не знает человек, который осуждает его. Но главное то, что он служил бездомным. Вот эта тема нашей сегодняшней беседы.

Почему я считаю, что это принципиально? Я думаю, что Иоанн Кронштадтский стал великим чудотворцем, может быть, на одном этом. Одна помощь бездомным перевернула и возвысила его, подняла настолько, что человек пошел по пути святости.

Добрые дворяне, купцы ему очень помогали, и он вроде бы служил им, но ему не удавалось свою жизнь отдавать им настолько, как бездомным. А служение бездомным открывает огромные врата для духовного роста.

Читайте также: Вадим Арефьев: грех Pussy Riot — моя вина

Мой призыв ко всем батюшкам и ко всем православным христианам таков: давайте, ребятки дорогие и мои дорогие собратья, служить ближним своим! Вы не найдете лучшего служения, чем заключенным, бездомным, несчастным, погибающим.

Полная видеоверсия интервью

Читайте самое интересное в рубрике "Религия"

Не забывайте присоединяться к Pravda.Ru во ВКонтакте, Telegram, Одноклассниках, Google+, Facebook, Twitter. Установи "Правду.Ру" на главную страницу "Яндекса". Мы рады новым друзьям!


Русский священник спасает Нью-Йорк

Скандально известной судье Краснодарского краевого суда Елене Хахалевой велено писать заявление об отставке, заявил в своем очередном видеообращении бывший судья Хостинского районного суда города Сочи Дмитрий Новиков.

СМИ сообщили об отставке «золотой судьи» Хахалевой

Скандально известной судье Краснодарского краевого суда Елене Хахалевой велено писать заявление об отставке, заявил в своем очередном видеообращении бывший судья Хостинского районного суда города Сочи Дмитрий Новиков.

СМИ сообщили об отставке «золотой судьи» Хахалевой
Комментарии
На телешоу "Голос" впервые прозвучал русский мат
Неуязвимые ракеты Кима
Неуязвимые ракеты Кима
Дочь Ильхама Алиева делала селфи в зале ООН, пока отец говорил о Карабахе
У США и России хотят отобрать право вето в ООН
В Киеве начали бить за "Слава Украине!"
Полиция ищет равнодушного москвича, позволившего зарезать женщину
На телешоу "Голос" впервые прозвучал русский мат
На телешоу "Голос" впервые прозвучал русский мат
На телешоу "Голос" впервые прозвучал русский мат
На телешоу "Голос" впервые прозвучал русский мат
На телешоу "Голос" впервые прозвучал русский мат
На телешоу "Голос" впервые прозвучал русский мат
Дачная экономика: газ на вес золота
СМИ: ОБСЕ признала Крым частью России
На телешоу "Голос" впервые прозвучал русский мат
Ученик с ружьем и молотком напал на учителя в подмосковной Ивантеевке
Отмену роуминга компенсируют ростом тарифов на услуги связи
СМИ: осенью лекарства в России могут подорожать
Звукорежиссер из Белоруссии пишет музыку без рук
В Киеве начали бить за "Слава Украине!"