"Живописью сейчас никого не удивишь"

Художник — это не профессия, а образ жизни, строй чувств и мыслей. А когда художник живет в Иерусалиме, городе мистическом и тайном, служение живописи и вовсе превращается в нечто беспримерное. Художник Анатолий Баратынский из Иерусалима. Он работает в смешанной технике (кисть, принт и графика). Фирменный прием Баратынского — пиксельная живопись.

Баратынский работает почти под землей, спускаться надо скользкими ступеньками в глубины иерусалимской почвы. Над его мастерской в Эйн-Кереме высится белая башня, неподалеку монастырь. Здесь бьет легендарный источник. Здесь родился Иоанн Креститель. И ступала маленькая ножка Девы Марии… Улица горбится. Хочет лететь.

Изломанный рельеф этого места — как отражение драматизма судьбы, вечной исторической круговерти. Совсем рядом — Иерусалим. Громкий и старый, злой и мудрый, аскетичный и вожделенный. Идем вниз, за белую дверь — и встречаемся с картинами. Они выполнены в разных стилях, — "я меняюсь каждые пять-шесть лет". На холстах — извивающиеся в рисунке букв ивритского алфавита обнаженные женские тела. Каждая буква — звук живого гибкого тела. Смуглого. Трепетного…

Все эти "кафы" и "теты" будто совершают обряд. Молитвенный и прекрасный.

Отношения живописи и фотографии давно волнуют мастера. Вот фото, картинка из серии "Мои не очень давние предки". Изображение группы людей, мастерски нарисованное, воодушевленное, густое. Будто персонажи ожили, заглянули в наше время, сфотографировались цифровой камерой, обменялись впечатлениями — и вновь ушли в свое прошлое. И все равно это именно живопись.

Блик фотоаппарата затерялся в корешках книг, в жерновах времени. Письмо плотное, будто многослойное. Патина дней делает его особенно взволнованным. Художник рассказывает о своей семье.

— Вот на этой картине — мои родственники. Это мой отец, когда ему было пятнадцать лет. Вместе со своим другом в городе Уфе, где они жили тогда, ребята вывели новый сорт картошки. Представляете? Два совсем молодых паренька. И их отправили в Москву. Это было перед войной. Они поехали. А потом началась война. Отец в 1943 году ушел добровольцем на фронт. А друга его не взяли — у него было плохое зрение. Он пошел учиться, окончил институт, аспирантуру, стал доктором сельскохозяйственных наук. А отец воевал, был артиллеристом, брал Кенигсберг. Закончил войну в Германии. Вернулся живым. Потом, уже гораздо позднее, я — будучи еще ребенком — спросил его: "Папа, так ты провел на фронте всего год?" И он сурово и серьезно ответил мне: "На фронте хватало одного дня. Каждого дня".

А мама моя из Москвы. В Уфу она была эвакуирована. Там мама с отцом и познакомились, там и остались жить. Мамин брат, мой дядя, ушел на фронт 26 июня 1941 года, в декабре 1944 года пропал без вести. В Уфе остались из всей большой семьи только моя мама и бабушка; маме было тогда пятнадцать лет. Ее дедушка, мой прадед, до революции считался весьма состоятельным человеком. Он жил под Одессой, у него была своя ферма, индюшек разводил. Был состоятельным крестьянином, предпринимателем. После Революции вся его семья уехала в Москву.

Отец мне рассказывал, что его прадед был скорняком. Жил он в Великих Луках. Я начал в интернете рыться, и вот что нарыл: город Великие Луки не входил в так называемую "черту оседлости". В Великих Луках оседало после окончания своей долгой службы в армии большое количество кантонистов. Им разрешали там селиться, заниматься ремеслами.

И там оказалось довольно много евреев с русскими, даже дворянскими фамилиями: например Орловские, Вяземские, Баратынские. Вышедшие со службы, они принимали фамилии своих воинских командиров. Среди семейных реликвий хранится у меня дома медаль "За оборону Севастополя", но не Второй мировой, а еще Крымской войны. Это медаль моего прапрадеда.

Я интересовался историей своего рода, своей семьи. И вот появились такие картины. Как видите, это смешанная техника: и кисть, и принт, и графика. Три из моих картин этой серии приобрел Музей Катастрофы и героизма "Яд Ва-Шем".

— Как, почему вы начали рисовать?

— Это давняя история. Вкратце она такова: у нас в Уфе продавали сувениры, назывались они "Башкирский мед". Деревянный медведь с большой бочкой меда. Такой сувенир стоял у нас дома. Однажды я сел рисовать — и нарисовал его довольно объемно. Мне было тогда лет девять. И родители меня отвели в художественную школу. Тогда, в детстве, у меня были два увлечения: шахматы и рисование.

Художник, у которого я начал учиться, Михаил Васильевич Копьев, был анималистом. Именно он научил меня перспективе. Мне было тогда десять лет — и я понял, что такое перспектива. А потом он уехал в Вологду. С Вологдой почему-то связано множество эпизодов из жизни советских художников. И знаете почему? Там был такой секретарь обкома, — да, кажется, обкома, — который любил художников и приглашал их в Вологду. Они получали там квартиры, мастерские.

Однажды наш знакомый поехал туда в гости. Впечатление привез яркое: за дубовыми столами сидят и пьянствуют художники, как им и положено тогда — бородатые, лохматые. А потом один привстал, сказал: "На х… искусство!" — и упал под стол.

Можно сказать, что со второго класса я был антисоветчиком. Стихийным, конечно; неорганизованным. Мы жили небогато. Двухкомнатная "хрущовская" квартира, в которой мы жили вчетвером: мама, папа, старшая сестра (она астроном по образованию, живет в Израиле и уже на пенсии) мама, папа и я. Из Уфы сначала уехала моя сестра; здесь она жила в кибуце. А у меня в Уфе постепенно дела пошли, особенно с началом перестройки: начали продаваться картины, появились выставки. В Уфе родилась моя дочь, которая теперь уже выросла; вот, в декабре собирается выходить замуж.

— …и все-таки почему вы уехали?

— Надо сказать, что в Уфе в 1989 году произошла экологическая катастрофа: с химического комбината "пробило" сточные воды: фенол и диоксин попали в реку, водопроводная вода была испорчена. Можно было набирать воду из-под крана и в ней фотографии проявлять… Об этой катастрофе писали гораздо меньше, чем о Чернобыле; но беда была нешуточная.

А в те дни как раз у нас проводилась выставка оренбургских художников, и вот меня пригласили на нее — высказать свое впечатление. Я оделся парадно, сходил, выступил, вернулся домой — мы тогда жили на пятом этаже девятиэтажного дома; лифт, конечно, не работал — а жена мне говорит: "Сходи за водой". Взял я ведра, спустился вниз — у нас недалеко от дома, в овраге, бил родник. Грязно, а я в костюме, в туфлях. Там местные старушки стояли в очереди, воду набирать, и ругательски ругали правительство.

Слушал я их, слушал, надоело — и говорю: "Что ж дальних ругать? Если не нравится — шли бы да громили обком партии". Старушки прямо с цепи сорвались. Кричат: "Тебе коммунисты помешали? Мы, может, и сами коммунисты! Вот мы тебе воды не дадим!…" Ну, воду, конечно, я набрал. Взял два ведра воды, поднялся без лифта на пятый этаж, поставил воду в коридоре и говорю жене: "Все, мы уезжаем".

— Где вы учились?

— Я окончил художественно-педагогическое училище в Уфе, а потом заочно Магнитогорский педагогический институт, факультет художественно-графический.

— В итоге вы оказались педагогом?

— В 1952 году кому-то во власти ударило в голову, что черчение и рисование — это практически одно и то же. Тогда институтов художественных было мало, и художественно-графические факультеты стали такими своеобразными альма-матер для многих живописцев. В то время нельзя было вступить в молодежную секцию Союза художников, не имея высшего образования. Вот в 1988 году я и окончил институт, и стал членом молодежной секции союза художников; принимали в эту секцию живописцев в возрасте до 35 лет.

— Вы работаете в необычном стиле. Многостильно и эволюционно. У вас, если можно так сказать, есть собственный логотип. Как он выработался?

— В 2004 мне ударила в голову мысль, что мы, люди, как правило, весь мир наблюдаем через монитор компьютера или экран телевизора, или глазок видеокамеры. Возникает так сказать, пиксельный мир. Посмотрел в интернете, узнал, что такое пиксели, и стал эти пиксели рисовать на всех картинах. Везде у меня есть эти пиксели. Малевич с его "Черным квадратом" — это, может быть, первый пиксель. Пиксели бывают круглые и квадратные, причем квадратные распространены гораздо шире, круглые встречаются в лишь в десяти процентах случаев, в некоторых технологиях.

Не претендую здесь на новаторство: подобные пиксели делал в своих картинах американский художник Рой Лихтенштейн, но только они у него именно круглые. А я работаю квадратными. Меня иногда спрашивают: "Это реализм?" Что тут можно ответить?! Я говорю: "Это — неореализм".

Стили меняются. В частности, в Уфе меня помнят как акварелиста. Тогда у меня была мастерская восемь квадратных метров, и я работал там акварелью. Я меняюсь, но при этом стараюсь идти своим путем; остаюсь, так сказать, вне конфессий, вне общего хора. Конечно, были люди, которые оказали серьезное влияние на мои работы.

Копьев научил перспективе, Подвигин учил технике акварели — и он тоже уехал в Вологду. А недавно у меня была выставка в Уфе, там две картины у меня купил Нестеровский музей, и еще одну я музею подарил.

— Ваши работы увидели посетители выставок Швеции, США, Норвегии, Италии, Словакии, Канады, России…И вы все же за коммерческий успех не боретесь? Это для вас не главное?

— Мои картины продаются в нескольких галереях. Но то, что я делаю для продажи, и то, что считаю необходимым сделать, то, в чем моя душа, явления разного порядка. Я обычно говорю некоторым коллегам: то, что вы тащите в коммерческую галерею — смело тащите, но не выставляйте. Художники — это обычно люди, обремененные семьями. А семью нужно кормить. И кушать надо каждый день.

Я человек ответственный, обеспечивать семью обязан. У меня жена, сын от первого брака живет в Тель-Авиве, а от второго — сын и дочка. Впрочем, любовь, и, в частности, любовь к женщине — это недостаток в мире искусства. Теперь, пожалуй, для успеха и процветания следует любить мужчин (тут он смеется).

На ярко освещенной улице — на полотне, в толпе, в сухом потоке света, двоится и троится уличная плясунья. Такой эффект бывает, когда снимаешь темные очки. Слепнешь, а потом видишь все особенно ярко, понимаешь все лучше — и свет, и тьму, и людей в толпе, и ритм земного шара…Всадники разных времен и праздничное гулянье, пейзаж с одиноким автомобилем (что-то от эстетики Антониони есть в этих покорных ветру ветвях, в смещенном горизонте и толчками -пикселями бегущих полосах холодноватого камня и напряженного света)…

Золотой Иерусалим, странный и очень, в то же время, обычный город, город, который снова и снова продуцирует легенды и символические образы… Хамсин- как плащ. Как видение иного мира…Вечер. Краски ласкают холст. Очаровывают, веют бризом сладкого -розового. В вот старинные картинки из жизни медиков и пациентов.

Ах, как все знакомо — ожидание чуда и жесткая лотерея судьбы, цинизм и улыбка, быт и гадание на врачебном отваре…Баратынский умеет видеть и открывать. Деревья имеют свою генеалогию, свой быт, свою историю. И страны. Израиль — его Атлантида. А еще — Латвия, Калифония, Флоренция. Мир глазами художника, неспокойного и ищущего. Настоящего.

— Кто ваши любимые художники?

— Мои пристрастия меняются. С каждым возрастом в мою жизнь приходят новые любимые художники. Когда-то мне нравился Ренуар, потом был период Рериха, а теперь — Рембрандт. Из русских — Левитан. Израильские… Назову, к примеру, Гиршберга, он все-таки еврей, хотя и американец. Репатриант из Америки.

— А среди коллег?

— Мне понятнее те, кого называют в Израиле "русскими"; я знаю, как с ними себя вести. А с коренными израильтянами бывает очень трудно найти общий язык. Современных художников можно, говоря приблизительно, разделить на три группы. Есть художники кондовые, есть думающие, а есть — современные концептуалисты. В наши дни искусство ушло в цифру, световые, иллюзорные формы. Благодаря развитым технологиям все существует параллельно.

Живописью сейчас никого не удивишь. Но это искусство никогда не умрет. Вот я нашел для себя прием пиксельной живописи. Пока во всех моих работах это присутствует. А когда я репатриировался, то был, говоря образно, акварельным "леваком". И пришел я в Музей Израиля. Смотрю работы современных мастеров — и, кажется, будто меня перенесли в двадцатые годы ХХ века.

Мне довелось повидать многие музеи мира — и в Европе, и в Америке. Сделал множество выставок, большое количество экспозиций. В 2007 году вместе с искусствоведом Мариной Генкиной мы выпустили альбом. Это мое детище: под одной обложкой собраны работы и биографии сорока семи художников. Говорящих по-русски…

— Но современная молодежь все меньше интересуется искусством…

— Не совсем так. О молодежи могу судить по Уфе: моя выставка была открыта за день до проводимого там мероприятия "Ночь в музее". Билеты в уфимские музеи сделали не бесплатными, как рассчитывали поначалу, а за полцены. И шел поток молодежи. И это прекрасно!

В Тюмени мой друг пригласил меня провести мастер-класс. Там я показывал слайд-шоу, рассказывал об израильском искусстве, о себе в частности. И обнаружил, что на третьем курсе они имеют очень мало познаний в искусстве как таковом. Причем учится 95 процентов девушек, парни практически перестали поступать на факультеты живописи.

— Мастерская таит… Что это за небольшие работы?

— Мы с художником Димой Состаковичем готовимся к выставке в Милане. 24 марта в галерее Atelier M. K. откроется наша выставка под названием "Иллюзия ренессанса". На ярких небольших картинах — лестница и букет цветов, герои карнавала и скрытые молчаливой тайной сюжеты. Цветы кажутся только что сорванными — и все же подернуты дымкой легенды трубадура.

— Что бы вы пожелали самому себе, каким бы хотели себя видеть лет через двадцать пять?

— Чтоб все мои близкие были здоровы! А себя я хотел бы увидеть лет через двадцать пять стоящим в мастерской у мольберта.

Он рисует каждый день. Идет в свой собственный "тренажерный зал"-мастерскую — и трудится. Пишет мир и людей. Восхищается этой мистической игрой — жизнью. И подмигивает ей сквозь сеть пикселей-логотипов. Знаем, мол, в ХХI веке живем…

Сайт художника Анатолия Баратынского

Встройте "Правду.Ру" в свой информационный поток, если хотите получать оперативные комментарии и новости:

Подпишитесь на наш канал в Яндекс.Дзен

Добавьте "Правду.Ру" в свои источники в Яндекс.Новости

Также будем рады вам в наших сообществах во ВКонтакте, Фейсбуке, Твиттере, Одноклассниках, Google+...

Комментарии
Россия защитит Белоруссию всей мощью ядерного оружия
Россия защитит Белоруссию всей мощью ядерного оружия
Россия защитит Белоруссию всей мощью ядерного оружия
Корпоративная порука российской Фемиды
Россия защитит Белоруссию всей мощью ядерного оружия
Почему Запад испугался слухов о входе России в Ливию
РФ пригрозила США ответными мерами "военно-технического характера"
Судебный психиатр: "керченского стрелка" зазомбировали
Как министр культуры оскорбил всю молодежь
Кандидат в президенты Грузии раздавал в центре Тбилиси марихуану
Почему Запад испугался слухов о входе России в Ливию
РФ пригрозила США ответными мерами "военно-технического характера"
Сирия обвинила США в геноциде
Есть машина, лодка или куры? Прожиточный минимум не получишь!
Керченский стрелок закопал сейф с тайнами перед расстрелом колледжа
"Этого делать нельзя!": почему русские хлопают при посадке самолета
Ученые назвали простейший способ вычисления геев и лесбиянок
Корпоративная порука российской Фемиды
Польша: снесен последний монумент памяти
Польша: снесен последний монумент памяти
"Эффективные менеджеры" довели космос до ручки