Человекоподобный робот летит в космос: какую роль Теледроид сыграет на МКС

В этом году на Международную космическую станцию отправится российский робот-андроид "Теледроид".

Фото: PublicDomainPictures.net by Rostislav Kralik, https://creativecommons.org/publicdomain/zero/1.0/

Человекоподобный робот

Антропоморфные роботы на службе космонавтов

Это телеуправляемый антропоморфный робот создан специально для работы в условиях открытого космоса — для помощи космонавтам в выполнении внекорабельной деятельности, то есть на внешней поверхности МКС, например, передача инструментов, освещение рабочих зон, выполнение типовых операций с помощью инструментов, которые применяют космонавты при работе в открытом космосе.

На данный момент успешно завершены все испытания опытного образца и подготовлен летный образец, который также проходит испытания.

Россия в последние несколько лет активно занимается проектированием и производством опытных образцов андроидов. Например, минувшим летом в Екатеринбурге на выставке "Иннопром" был представлен андроид с лицом, мимика которого управляется механическими мышцами, идентичными человеческим.

А поскольку для человека мимика играет роль сигнальной системы для невербального общения, этот робот мог бы пригодиться там, где очень важно передать эмоции и намерения, дополняя речь, делая её понятнее или даже вовсе заменяя её.

Во всём похожие на нас

Человекоподобный робот (гуманоид, андроид) — это машина, имитирующая форму и функции человека. В силу этого факта, он наследует человеку не только преимущества оригинала, но и его недостатки.

Начнём с плюсов. Поскольку наш мир создан нами и для нас, человекоподобный робот легче ориентируется в нашей среде. Он без проблем (при должном уровне аниматроники конкретного образца) поднимается и спускается по лестнице, открывает двери, использует человеческие инструменты и так далее, наконец, общается с людьми, используя не только голос, но и язык тела, а также упомянутую выше мимику.

Гуманоиды с такими компетенциями могли бы физически помогать пожилым людям и людям с ограниченными возможностями, не говоря уж о помощи в борьбе с одиночеством. Они могли бы работать моделями для нейрофизиологов, могли бы заменить спасателей в шахтах и вообще людей в опасных средах.

Гуманоиды могли бы найти применение и в творческой сфере. Например, стать актёрами, музыкантами, танцорами и так далее. Им были бы доступны самые сложные задачи, на которые только способна человеческая кисть, кстати говоря, довольно продвинутый и конструктивно сложный биологический манипулятор, имеющий аж 24 степени свободы.

Теперь перейдём к минусам. Слишком реалистичные андроиды вызывают у людей глубокий психологический дискомфорт и даже чувство страха. Возможно, вы замечали, что человеческое лицо не идеально, в частности, не симметрично относительно вертикальной оси.

Именно поэтому мы пугаемся, когда кто-то шутки ради прикладывает к своему лицу зеркало, и мы видим, по сути, его лицо, составленное из двух, к примеру, правых половин. Идеальная симметрия противоестественна. Как и идеальная, к слову, красота, хотя она и завораживает наш взор.

Андроид — простой человек или сложный калькулятор?

При взаимодействии с андроидами возникает ряд глубоких этических и социальных вопросов. Насколько допустима эмоциональная вовлечённость в отношения с машиной? Девальвирует ли такое положение дел отношения между людьми. К слову, на этом феномене построены некоторые фантастические фильмы.

Означает ли видимая разумность робота, что он обладает некоторыми правами? Да, это не биологический организм, а механический, но не всё ли равно — главное ощущение отдельной мыслящей личности. Мы ведь исторически ставим наличие прав любого существа на планете в зависимость от его степени разумности.

В нашем повседневном сознании собака — друг человека и обладает несомненными правами, а таракан никакими правами не обладает. Потому что собака со всей очевидностью обладает чертами личности, а таракан такими чертами не обладает (а если это и не так, то мы попросту не в состоянии распознать тараканью личность).

Технически андроид (как и собака) — собственность человека. Следовательно, спроса никакого с него быть не может. Вся ответственность лежит на хозяине. Теоретически человек может использовать своего андроида для каких-нибудь неблаговидных дел, а потом сказать, что знать не знал и ведать не ведал.

Физически сильные и автономные андроиды невероятно опасны для человека, если действуют против его интересов. Их нужно как-то ограничивать. Возникает вопрос законодательства и, что самое главное, вопрос границы между продвинутой программой и сознанием. Например, знаменитые "Законы робототехники" Айзека Азимова, практическая реализация которых невозможна.

Вслед за вопросами прав и обязанностей для андроидов, перед человечеством встаёт проблема их массового использования. Мы сейчас не говорим о роботизированных производственных линиях, к примеру, на автомобильных заводах. Там роботизированные станки с ЧПУ и манипуляторами взяли на себя почти весь тяжёлый и монотонный труд. Во многих задачах специализированные, нечеловекоподобные роботы гораздо эффективнее и дешевле. Антропоморфность не всегда является преимуществом.

Нет, мы сейчас говорим о роботах, которые буквально интегрированы в обыденную жизнь человека. Они буквально составляют конкуренцию традиционному человеческому спутнику собаке, а в отдельных моментах даже превосходят её. Массовое внедрение таких андроидов неизбежно приведёт к коренной перестройке большинства сторон жизни человека, и определенно социально-экономической сфере.

Андроид, LIMITED EDITION

В конечном счете, ценность роботов определяется не степенью их подобия с человеком, а той практической пользой, которую робот может нам принести и теми рисками, с которыми нам придётся столкнуться в ходе его эксплуатации.

С рациональной точки зрения, антропоморфные роботы нужны нам в очень ограниченном количестве и в очень ограниченных обстоятельствах. Такие роботы могут стать мощным инструментом для решения конкретных сложных задач. Но для экономического и социального прогресса человекоподобные роботы не нужны. Их массированное использование не является для нас технической неизбежностью. Это наш, так сказать, добровольный и в некотором смысле цивилизационный выбор.