Ядерное оружие: от Сталина до Путина. Часть 15

Фрагменты истории в воспоминаниях и документах


"Атомная бомба. Сов.секретно". Часть 1

70 лет назад — 29 августа 1949 года — была испытана первая советская атомная бомба. Это событие коренным образом изменило ход развития человеческой цивилизации. В декабре 2019 года триумфальный полет "Авангарда" — принципиально нового ядерного оружия — стал своеобразным финишем "Атомного проекта СССР и России".

Фундаментальный труд нашего автора писателя Владимира Губарева "Ядерное оружие: от Сталина до Путина" рассказывает о нелегком пути, который пролег между этими событиями. Автор встречался с великими учеными страны, бывал в закрытых городах, присутствовал при уникальных экспериментах и испытаниях. Многие страницы "Атомного проекта" открываются впервые. Фрагменты этой уникальной книги "Правда.Ру" предлагает читателю.

Читайте начало цикла:

Лев Рябев: "Панорама атомного века"

Ядерное оружие: от Сталина до Путина. Часть 2

Ядерное оружие: от Сталина до Путина. Часть 3

Ядерное оружие: от Сталина до Путина. Часть 4

Ядерное оружие: от Сталина до Путина. Часть 5

Ядерное оружие: от Сталина до Путина. Часть 6

Ядерное оружие: от Сталина до Путина. Часть 7

Ядерное оружие: от Сталина до Путина. Часть 8

Ядерное оружие: от Сталина до Путина. Часть 9

Ядерное оружие: от Сталина до Путина. Часть 10

Ядерное оружие: от Сталина до Путина. Часть 11

Ядерное оружие: от Сталина до Путина. Часть 12

Ядерное оружие: от Сталина до Путина. Часть 13

Ядерное оружие: от Сталина до Путина. Часть 14

Записка Щёлкина

Среди всех уникальных документов Атомного проекта СССР этой "Записке" я отвел бы особое место. Она датирована 16 сентября 1949 года. Гриф привычный: "Сов. секретно (Особая папка). Экз. единственный". Все написано от руки. Подчерк четкий, слова разборчивы. Не знаю, кто именно знакомился с этим документом. Создается впечатление, что читали его только Курчатов и Харитон. До Берии "Записка" не дошла, а тем более — до Сталина. Для них все, что происходило в конце августа 1949 года на полигоне № 2, уже стало историей. Впрочем, так и было…

Кирилл Иванович Щёлкин, будучи человеком обстоятельным, педантичным и скрупулезным (иным и нельзя быть, когда всю жизнь имеешь дело со взрывами — обычными и ядерными), писал подробно и доходчиво, понимая, что знакомиться с "Запиской" будут люди, мало знакомые я с атомной техникой. Он будто предвидел, что его "Записка" станет бесценным документом эпохи.

Это и случилось полвека спустя!

"Записка" тщательно хранилось среди множества документов Атомного проекта СССР, она была недоступна историкам, а потому так много легенд и мифов появилось вокруг даты "29 августа 1949 года". Все они развеиваются как утренний туман с восходом солнца. "Записка Щёлкина" — то самое историческое солнце, которое высвечивает истину, потому что Кирилл Иванович подробно описан все, что происходило перед первым испытанием атомной бомбы в СССР.

Почему именно Щёлкин?

Он был заместителем Главного конструктора Ю. Б. Харитона как раз по экспериментальной работе, и это определяло его роль и ответственность за все первые испытания атомного оружия. Три Звезды Героя, Ленинская и три Сталинских премии убедительно свидетельствуют об успешности его работы.

"Записка Щёлкина" — это документ, написанный главным участником события, которое определило судьбу нашей цивилизации на многие десятилетия, и, может быть, даже века.

Он озаглавил документ так: "Краткое описание работ КБ-11, выполненных при подготовке и проведении опыта на полигоне № 2". В общей сложности получилось 19 листов. Каждый из них заверен печатью и отметками о секретности. Четыре параграфа: "Введение", "Технология проведения взрыва", "Подготовительная работа на полигоне № 2 в период от 24 июля до 26 августа 1949г." и "Опыт 27 -29 августа 1949г." Даже сегодня трудно определить, насколько может пригодиться этот документ, к примеру, какому-нибудь террористу, который захочет сделать собственную атомную бомбу, а потому конкретные данные приводить не следует. Впрочем, историка интересует не технология и технические детали, а хроника событий. Потому и выберем из "Записки Щёлкина" главные…

Он сразу же предупреждает:

"В последующем, когда речь идет о подготовке опыта, мы имеем в виду, разумеется, не изготовление изделия, а подготовку подрыва на полигоне № 2".

Кирилл Иванович описывает, как именно началась подготовка к испытаниям. В частности, он рассказывает, что это случилось задолго до отъезда на полигон. Оказывается, было несколько "генеральных репетиций":

"В связи со сложностью работы и крайней ее ответственностью подготовка опыта проводилась в два цикла, в значительной мере повторяющие друг друга. Первый цикл был выполнен в КБ-11 в мае-июле 1949 г., второй — на полигоне № 2 в период с 24 июля по 26 августа 1949 г. 27- 29 августа проводились заключительные работы с боевым изделием, взорванным в 7.00 29 августа 1949г. В КБ-11 в мае, июне и начале июля 1949 г. были отобраны все необходимые кадры, разработана технология проведения опыта, назначены руководители всех этапов работы и проведено четыре тренировочных подрыва, в процессе выполнения которых была окончательно уточнена технология опыта, за исключением работы в течение последних 4 часов до взрыва, которые нельзя было воспроизвести в КБ-11. Под технологией опыта мы подразумеваем последовательность всех операций, зафиксированную в детальных технологических инструкциях или технологических картах".

Всех, кто хоть однажды имел отношение к атомщикам, обязательно отмечают четкость и слаженность их работы. Причем даже в самых сложных условиях! Мне приходилось наблюдать за "бомбоделами" в сибирской тайге, пустынях Средней Азии, на Крайнем Севере и на Урале, — везде они действовали безупречно: спокойно, уверенно, с глубоким знанием своего дела. Оказывается, каждый раз, прежде чем выехать в "точку взрыва", они долго и упорно тренируются "дома" — в родном КБ-11. Точно так же, как это было летом 49-го, о чем впервые рассказал Щёлкин.

Хороший опыт всегда собирается по крупицам — лучшее остается, недостатки отбрасываются:

"В процессе тренировочных подрывов было также окончательно установлено распределение обязанностей между исполнителями, которое сохранилось и при боевом опыте".

Хроника событий "по-Щёлкину" представлена так:

"В июне и июле 1949 г. на полигон № 2 поездами были направлены две группы работников КБ-11 со вспомогательным оборудованием и хозяйственным инвентарем…

24 июля на полигон прибыла группа работников КБ-11 во главе с т. Зерновым П. М…

26 июля на полигоне собрался весь состав комиссии т. Первухина М. Г. с экспертами…

После 15 августа на полигон стали поступать детали изделия.

До 25 августа прибыло пять боевых и два тренировочных комплексов зарядов из взрывчатых веществ. Из них один боевой и один тренировочный комплексы доставлялись в собранном виде. Заряды, за исключением двух комплексов, перевозились по железной дороге, а затем от ближайшей ж.-д. станции до места хранения — на автомашинах. Два комплекта прибыли самолетами, совершившими посадку прямо на Опытном поле полигона…

21 августа специальным поездом было доставлено на полигон боевое изделие из Z и нейтронные запалы. Тем же поездом прибыла и последняя группа физиков в составе Флерова Г. Н., Зельдовича Я. Б. и других во главе с т. Харитоном Ю. Б…"

Z — это плутоний, чаще его называли "аметилом", однако Кирилл Иванович в свой "Записке" использует первоначальное условное название плутония. Даже в этом единственном экземпляре, секретнее которого в сентябре 1949 года не было, ученый обязан пользоваться "птичьим языком".

Щёлкин продолжает:

"24 августа на полигон прибыли руководитель опыта т. Курчатов И. В. и член Специального комитета т. Завенягин А. П.

Таким образом, к 25 августа на полигоне собрались все участники испытания и были сосредоточены все детали изделия с запасными частями и вся аппаратура, необходимая для испытаний".

Далее Кирилл Иванович подробно описывает всю "предстартовую подготовку" к взрыву. Никаких непредвиденных ситуаций не возникало — все операции были отшлифованы еще во время тренировок в КБ-11. Особенно тщательно была испытана автоматика — все данные взрыва надлежало зафиксировать, а потому система управления подрывом изделия и приборами поля должны были работать как единый механизм. Ответственным за это опять-таки назначили Щёлкина. И он вновь в полной мере проявил свою дотошность. Три дня шли непрерывные испытания. Наконец, он дал "добро".

27 августа сотрудникам КБ-11 был предоставлен день отдыха. Всем, кроме руководителей. Харитон, Зернов, Щёлкин и Духов поздно ночью предоставили всю документацию по предстоящему испытанию Курчатову и Завенягину.

Курчатов подтвердил день и час взрыва — понедельник, 29 августа, 8 часов утра.

Щёлкин пишет:

"В 8.00 27 августа начались работы по окончательному монтажу узлов боевого изделия в монтажной мастерской вблизи центральной башни.

Все исполнители получили строжайшее указание ни в какой степени не отклоняться от технических инструкций и графика работ.

Работа началась и проходила в спокойной обстановке. Многим исполнителям, как выяснилось позже, казалось, что идет не боевой опыт, а готовится повторение генерального контрольного опыта".

Напряжение нарастало:

"В 4 часа дня на центр был поставлен боевой заряд из Z и нейтронные запалы. Одновременно с этим прибыл усиленный наряд охраны".

Щёлкин не подозревает, что за каждым его движением, за каждой операцией следят очень внимательные глаза. Харитон, отличающейся высочайшей требовательностью, не допускал ни малейшего отклонения от инструкций. Впрочем, ко всем, кто работал в этот день с изделием, у него было полное доверие.

Однако на заключительном этапе высшие руководители КБ-11 не могли не приехать на башню. Главные операции должны были провести именно они:

"В ночь на 29 августа тт. Харитон Ю. Б. и Духов Н. Л. с помощниками в присутствии тт. Курчатова И. В., Завенягина А. П., Александрова А. С., Зернова П. М. и других собрали боевой заряд из Z и нейтронный запал в поршне из А-9 и вставили главный узел в изделие…

А-9 - условное наименование урана-238.

…Эта ответственная операция прошла без осложнений. От 0 до 3 часов 29 августа Мальский А. Я. и Алферов В. И. с помощниками окончили монтаж изделия. Осталась заключительная стадия — подрыв".

Впрочем, Щёлкин несколько поторопился с таким заключением. Еще предстояло поднять бомбу на башню, а это оказалось не столь простым делом, как могло показаться вначале. Из "Записки":

"К 4.00 на центр поля, к башне, после опечатывания системы автоматики и разъемов на подрывной линии прибыли подрывники тт. Щёлкин К. И. И Матвеев С. Н. с партией взрывателей (капсюлей-детонаторов, вмонтированных в специальные корпуса) в маленьком чемодане.

Попросив разрешение у товарищей Берия Л. П. и Курчатова И. В. на подъем изделия на башню, т. Щёлкин К. И. отдал распоряжение вывозить изделие из сборочной мастерской. Затем он расписался в получении изделия для дальнейших операций…

Сильные порывы ветра вызывали опасение за работу пассажирского лифта, надежно работавшего лишь при ветре до 6 м/с и иногда застревавшего в пути при более сильном ветре. Однако подъем людей прошел без осложнений.

Получив разрешение, т. Ломинский Г. П. при помощи техника Измайлова А. А. поднял грузовую кабину с изделием на верх башни. Вместе с изделием на лифте поднялся Т. Зернов П. М.

На высоте клеть была закреплена той же группой, которая крепила изделие внизу…

Осмотр изделия, снаряжение его взрывателями, подключение к подрывной схеме и повторный осмотр заняли около часа и были окончены до 6.00. Во время этих операций т. Зернов П. М. сообщал по прямому проводу т. Курчатову И. В. о всех подробностях хода работ.

Последний осмотр изделия и всей аппаратуры проводил вместе с Щёлкиным К. И. т. Завенягин А. П. Никаких дефектов обнаружено не было.

Спускаться вниз решили по лестнице во избежание неприятностей с пассажирским лифтом. Замыкающими были тт. Завенягин А. П. и Щёлкин К. И., опломбировавший вход в башню.

Только после спуска участники операции обнаружили резкое ухудшение погоды. Низко над полем проносились рваные облака, затянувшие все небо. Накрапывал дождь. Резкие порывы ветра на глазах у находившихся на поле сорвали два привязных аэростата, поднятых для воздушных наблюдений…"

В 6.18 Щёлкин прибыл на командный пункт. Он доложил Берии и Курчатову о полной готовности к взрыву.

Однако погода ухудшалась.

Курчатов, Берия и Первухин вышли из командного пункта. Убедились, что никаких просветов в облаках нет.

Курчатов принимает решение о переносе времени "Ч" на час раньше.

Отсчет времени начался за 25 минут до взрыва.

За 12 минут до подрыва был включен автомат поля.

За 20 секунд пришел в движение последний и главный механизм автомата, включающий питание изделия…

Щёлкин потом скажет коллегам, что эти секунды были самыми трудными в его жизни… Свое больное взрывающееся от напряжения сердце он попытался заглушить глотком валокордина. Помогло или нет, он не помнит, потому что в 7.00 ослепительная вспышка озарила степь. А через 30 секунд ударная волна подошла к командному пункту…

Читайте все материалы из серии "Чаепития в Академии"

Добавьте "Правду.Ру" в свои источники в Яндекс.Новости или News.Google

Домашнее