Автор Правда.Ру

Неизвестное письмо Вертинского из Китая

Неизвестное письмо Вертинского из Китая
Л.В. Арнольдову. Шанхай
Тяньзин, 26 ноября 1936 г.

Мой дорогой друг,

У меня сегодня скверно на душе, и я решил написать вам, потому что вы единственный человек в этой желтой стране, с которым я могу разговаривать и который меня понимает. У меня завелись в душе вши. Это от поездки, от вагонов, людей, городов… От всей этой запаршивелой эмиграции… От Харбина… От грязных отелей, скучных людей… затхлых суждений и взглядов… лицемерия… пошлости. И все мне кажется, что я еду в теплушке в большевицкое время и что у меня тиф и что идет эвакуация… Собственно в переводе эвакуация – значит – “вывоз”, “спасение барахла”… И вот я тоже завшивевший спасаю свое “художественное” барахлишко – мотаюсь по станциям и проклинаю усталый паровоз… Господи, почему нельзя быть птицей. Почему нельзя прилепиться к трубе этого парохода что стоит в порту и уехать в

Золотой Египет
Голубой Бейрут…

Почему надо разговаривать с зубными врачами, улыбаться председателю Европейской общины, – есть селедку… петь о стеклянных птицах – деревянным сердцем и ломать от злости и отчаянья зубочистки. Воистину какая нищая юдоль. Интересно чтобы делали, например, Блок и Гейне если бы их ежедневно заставляли чистить нужник. А я приблизительно делаю это

“Глаголом жгу сердца людей”.
Или точнее: чищу… сортиры.
Эмиграция это не правый берег… Левый это СССР

А эмиграция это не кто оторвались от левого берега и правого не нашли, – не доплыли до него.

Большой плот на реке жизни нагруженный барахлом, беженцами и старыми календарями 1900-х годов.

Не открыть ли мне бакалейную лавочку.
Не пойти ли мне в сутенеры
А была Европа… Париж…
Единственное, что у меня осталось от Франции – маленькая иконка Святой Терезы; я нашел ее среди запонок и пуговиц.
Нищ и наг человек.
Сегодня метет мокрый снег.
Я представляю себе собственную могилу на каком-нибудь местном кладбище. Ржавые венки из жести… Жидкая ограда… Ветер. На ленте будет написано “Незабвенному и т.д.” – а потом как у Чехова – от дождя и ветра частица “не” – стерлась и осталось “Забвенному Александру Николаевичу Вертинскому”…
И Чехов удивительно тонко и горько говорит… Время стерло человеческую ложь. Да… Ну прощайте дорогой, скоро увидимся.

А. ВЕРТИНСКИЙ.

Письмо написано из русской колонии в Тяньцзине через год после приезда Вертинского из США в Китай, куда он ехал, “словно возвращался на родину”. Это было последнее прибежище долгого, 23-летнего, странствия одного из тонких лириков и певцов русской души, создавшего в песнях свой особый мир чувств, наполненный экзотическими персонажами, но в которых все чаще звучал мотив тоски “по российской горькой земле”.

В письме, написанном в свойственной его характеру экзальтированной манере, отразились все горести эмигрантского существования, а возможно, и воспоминание о последней встрече в Шанхае в апреле 1936 года с Шаляпиным, который перед этим дал два концерта в Тяньцзине и на закате карьеры напоминал своим обликом Вертинскому “умирающего льва”.

“Бард ностальгии”, мечтавший о покинутой родине, Вертинский неоднократно пытался получить от новых “правителей” России, в том числе и в 1937 году, право жить и петь в ней. К счастью, наверное, для его судьбы, это разрешение было получено в 1943 году.

Несмотря на то, что последние годы жизни на родине были насыщены гастролями, съемками в кинофильмах, в нем росло ощущение невостребованности. “Я есть в стране, но меня как бы и нет”. Концерты в основном в советских провинциях, репертуар строго ограничен цензурой, пластинки не выпускались, на радио доступа не было, молчание или шельмование в прессе.

Публикуемое письмо во многом перекликается со стихотворением “Отчизна”. Те же пушкинские строчки, взятые эпиграфом к стихотворению, но еще более трагический душевный надлом чувствуется в нем, сомнение в нужности его “бедного дара” своей Отчизне:

…Россия, Родина,
страна родная!
Ужели мне навеки
суждено

В твоих снегах
брести изнемогая,
Бросая в снег
ненужное зерно?..

Написано оно было в декабре 1950 года на Сахалине, вероятно, под впечатлением трудной гастрольной поездки по городам Сибири и Дальнего Востока в суровую зиму 1950/51 года: Владивосток – Хабаровск – Сахалин – Хабаровск – Магадан – Чита – Иркутск. “Таковы пути мои, начертанные Богом, – писал он жене из Хабаровска. – Очевидно, я должен исходить все пути и дороги моей родины, чтобы, выражаясь языком поэта, “глаголом жечь сердца людей”.

В 1956 году, в год 40-летия своей театральной деятельности, Вертинский вынужден был сам напомнить об этом в письме в Министерство культуры, закончив его горькими словами: “Меня любил народ и не заметили его правители!” Да, по понятиям официальной власти, его творчество было антисоветским, антинародным. Но сам народ любил Вертинского и “из-под полы на базарах “по блату” (слова Вертинского) покупал его пластинки, миллионным тиражом в год по-прежнему выходившие за границей.

Только 14 лет было даровано ему прожить на родине, он объездил за это время несколько раз всю страну, дал более 3 тысяч концертов. Такой ритм жизни закончился преждевременной смертью Вертинского в 68 лет 21 мая 1957 года на гастролях в Ленинграде. “Трудная эпоха. А я в ней плохо разбираюсь”, – писал он в своем последнем письме.

Но его “высшая надпартийная правда-человечность” (опять же слова самого Вертинского) служит залогом того, что творчество этого уникального артиста и поэта-гражданина будет находить отклик в сердцах новых поколений. Адресат письма Вертинского Л.В. Арнольдов – бывший начальник отделения Департамента по делам печати в Уфимской Директории, затем директор бюро иностранной информации в Омском правительстве адмирала Колчака. В июле 1919 году он уехал из Омска на Дальний Восток, в Китае прожил 15 лет, в 1926 – 1928 годах был редактором газеты “Шанхайская заря”, автор книг, изданных в Шанхае: “Китай как он есть” (1933 г.), “Из страны Белого солнца” (1934 г.), “Жизнь и революция” (1935 г.). На первой книге, хранящейся в бывшей “Ленинке”, дарственная надпись: “Глубоко и сердечно уважаемому Александру Федоровичу Керенскому от автора. 29.01.33”.

Машинописный текст письма Вертинского Арнольдову обнаружен в одном из дел фонда В.Л. Бурцева, известного деятеля русской политической эмиграции, в парижское агентство которого “Унион” в 1918 – 1919 годах поступали из Омска телеграммы информационного характера о гражданской войне в Сибири.

В машинописном варианте, бережно перепечатанном, возможно, самим Арнольдовым, сохранены все грамматические и интонационные особенности письма Вертинского (ГА РФ. Ф.5802.ОП.1.Д.2148.Л.95).

Светлана ПОПОВА, историк-архивист, "Литературная газета"

Не забывайте присоединяться к Pravda.Ru во ВКонтакте, Telegram, Одноклассниках, Google+, Facebook, Twitter. Установи "Правду.Ру" на главную страницу "Яндекса". Мы рады новым друзьям!

Комментарии
Правда, деньги и ракеты: что Путин показал Западу с "Валдая"
Алина Кабаева рассекретила свою личную жизнь
8 Великих правителей России
Западные СМИ поражены: Путин "похоронил" Ким Чен Ына санкциями
Западные СМИ поражены: Путин "похоронил" Ким Чен Ына санкциями
В Москве нет места герою войны?
Алина Кабаева рассекретила свою личную жизнь
Алина Кабаева рассекретила свою личную жизнь
Как поставить хама на место
СМИ сообщили об отставке «золотой судьи» Хахалевой
Запад испугался русского оружия на новых физических принципах
Алина Кабаева рассекретила свою личную жизнь
За и против: названы варианты болезненного ответа России на санкции США
Экс-глава нацбанка Абхазии обманул актера Владимира Этуша на 28 млн рублей
Софинансирование медицины: в чем подвох?
СМИ сообщили об отставке «золотой судьи» Хахалевой
Сенсационное открытие NASA: черная дыра "родила" планету
Смеяться, право, не грешно!
ФАС здесь не стояло: зачем школьникам презервативы
The Sun: пассажиры самолетов покупают секс со стюардессами
Божена Рынска собралась в эмиграцию после выдвижения Собчак в президенты