Ольга Богданова: зрители для нас — все

Театры закрыты на карантин. Но коронавирус не прекратил театральную жизнь. Артисты не только готовятся к новым ролям, но и выступают в интернете. Вынужденные каникулы можно использовать и для того, чтобы рассказать зрителям о закулисье, подготовке спектаклей и актерской профессии. Как артисты взаимодействуют со зрительным залом и насколько перевоплощаются на сцене в эфире видеостудии Pravda. ru рассказала народная артистка России, актриса Центрального академического театра Российской Армии Ольга Богданова.

Читайте начало интервью:

Коронавирус на сцене и в жизни

— Ольга Михайловна, вы сказали, что когда вы играете в старых спектаклях, то уже знаете, какая будет реакция публики, где они засмеются, где вскрикнут, где захлопают. Вы ищите какого-то одного своего зрителя и играете больше для него? Или обращаетесь сразу ко всему огромному залу?

У каждого — какая-то своя система. Мне Алена Покровская говорила, что она старается найти какого-то одного человека. Она говорит: "Вижу хорошее лицо, и мне ему все хочется рассказать". Но это можно сделать, только если мы — лицом в зал. А когда мы играем с партнером, мы же в зал не смотрим. Мы находим всегда взаимодействие с партнером. И тогда есть восприятие зрительного зала какое-то особое. Это очень трудно рассказать. Мы видим зрителей не глазами.

Мы видим зрителей не глазами, а сердцем

— Вы их чувствуете каким-то образом, что-то слышите?…

— Мы чувствуем. Мы слышим тишину. Это какое-то эфемерное чувство. Мы их как бы и видим, но не глазами. После спектаклей, если мне приходится обратиться к зрителям с поздравлением или с чем-то еще, то я их благодарю за их восприятие. Я говорю, что мы, конечно, не видим глазами, но мы их видим сердцем.

Иногда бывает такой зал, которому хочется выразить всю благодарность за то, что они как по нотам правильно затихали, правильно смеялись. Их же никто не учил. А они все делали так, как тебе бы хотелось. Значит, спектакль идет верно, в правильном направлении. Зрители для нас — все.

Мне кажется, они даже больше нужны нам, чем мы им. Они приходят на спектакль, для этого они покупают билеты. Там они сидят, их много, они хотят увидеть что-то очень важное для себя. Но то, как мы их чувствуем и как мы их воспринимаем, мне кажется, это — просто что-то божественное.

— А бывает такое, что все идет как-то не так или происходит что-то не то? Или зритель воспринимает спектакль не так, как ожидалось?

Бывает. Между актерами существует — "сегодня зал какой-то тяжелый, сегодня зал какой-то…" Но меня научил Стас Садальский, с которым я работаю в антрепризе, как надо к этому относиться и что делать. Он мне сказал как-то раз, и я навсегда это запомнила и всегда так поступала.

Он сказал: "Не бывает плохих зрителей. Вот представь себе, что они купили билет, они оделись и пришли. Что они хотят? Хотят плохого? Зла какого-нибудь? Нет. Они хотят, чтобы все было замечательно. Следовательно, они настроены правильно. И если что-то не идет, есть какая-то стена, есть какое-то препятствие, то это только ищи в себе". Он мне это сказал в присущей ему манере. "Не бывает плохих зрителей. Это значит — мы такие, мы такие плохие".

Один на один со зрителем остается именно актер

— Но бывает, что зритель устал, не в настроении, что люди поссорились с кем-нибудь дома, на работе или по дороге в театр. Разные бывают ситуации жизненные.

— Конечно.

— Он пришел в театр, надо сидеть и молчать, но он раздражен, ему не до спектакля…

Но все равно от нас все зависит. Если мы существуем правильно, как-то в нужном градусе и по-настоящему с первой минуты, мы зрителей схватим с первой минуты, и они забудут, что они поссорились дома с кем-то, они забудут, что у них где-то болит. В том-то и есть сила театра. И мы все забываем. Ведь мы тоже могли с кем-то поссориться в семье, у нас что-то может болеть.

Недаром говорят, что на сцене все прекращается, любая боль. Закончился спектакль — опять заболел зуб, опять заболела нога, снова вспомнил, что ты с кем-то поругался, другие проблемы. Весь смысл в том, что мы и зрители наши любимые должны на эти три часа все это как бы оставить, забыть, если мы существуем очень правильно.

— Это зависит от конкретного спектакля?

Зависит, конечно. Поэтому мы стремимся делать хорошие спектакли. В нем должен быть хороший сюжет. Тут все должно совпасть: и пьеса, и оформление, чтобы вдруг глаз человека увидел что-то именно так, как нужно. Тут все должно совпасть, все компоненты. Но конечно, один на один со зрителем остается именно актер.

— Наверное, случается такое, что вы какого-то партнера терпеть не можете, а вам нужно играть бок о бок, вы должны проявлять симпатию к человеку.

— Такие вопросы действительно меня волновали в молодости, когда я еще была, может быть, не очень профессиональным человеком. Я даже думала, вот сейчас в зал вошел какой-то человек. Я начинала усиленно волноваться: я его не люблю, он меня не любит. Вообще все вокруг так, что никто никого не любит. Это очень волнует на первых порах, когда ты только начинаешь работу.

А в дальнейшем у меня очень редко бывало, что я с человеком не в самых лучших отношениях. Но удивительным образом, если роль сделана хорошо, то это отставляется в сторону и не тревожит. Мы ничего не забываем, хотя мы играем на сцене, но не погружаемся так, что сейчас я возьму нож и зарежу кого-то.

Мы же этого не допускаем. Мы же — не сумасшедшие. Мы просто играем роль. Но когда она сделана хорошо, ты начинаешь любить того, кого тебе положено любить по сюжету. Ты почему-то начинаешь его любить, если ты правильно живешь. Ты перестаешь думать, что этот самый Вася, который занял у тебя 3 рубля и не отдал. Нет, это улетучивается куда-то. Ты видишь уже Васю и не Васю — кого-то другого.

Беседовала Инна Новикова

К публикации подготовил Юрий Кондратьев

Добавьте "Правду.Ру" в свои источники в Яндекс.Новости или News.Google, либо Яндекс.Дзен

Быстрые новости в Telegram-канале Правды.Ру. Не забудьте подписаться, чтоб быть в курсе событий.

В плену у коронавируса: Как живет театр на карантине?