Всеволод Овчинников о "Правде" и о себе

Столетие "Правды" для Всеволода Овчинникова, ведущего журналиста-международника нашей страны, — очень важная дата. Ведь из 60 лет в профессии он 40 лет был штатным сотрудником газеты. В 50-х годах семь лет представлял ее в Пекине, в 60-х — семь лет в Токио, в 70-х — пять лет в Лондоне. Читайте очень личный рассказ правдиста.

Как и для всех собратьев по профессии, кто стал журналистом в советские годы, столетний юбилей "Правды" для меня — знаменательное событие. Ведь "Правда" была для нашего поколения не только главной газетой страны, но и общепризнанным эталоном, на который было принято ссылаться.

Сорок из шестидесяти

Особенно важна эта дата в моей судьбе. Ведь из 60 лет в журналистике я 40 лет — с 1951-го по 1991 год — был штатным сотрудником "Правды". В 50-х годах семь лет представлял эту газету в Пекине, в 60-х — семь лет в Токио, в 70-х — пять лет в Лондоне.

Регулярно публиковавшиеся в "Правде" мои корреспонденции из-за рубежа сделали мне имя в журналистике. Это позволило 13 лет быть ведущим популярной воскресной телепрограммы "Международная панорама", написать более 20 книг, которые разошлись общим тиражом свыше семи миллионов экземпляров.

Молодые коллеги порой удивляются: как удавалось мне 40 лет говорить своим голосом в жестко регламентированных советских СМИ? И я отвечаю: коконом, который защищал меня от цензуры, была моя компетентность в проблемах Дальнего Востока. Начальники чувствовали, что я знаю о Китае и Японии неизмеримо больше их. И не решались давать мне указания, дабы не попасть впросак. Думаю, что и в наши дни для творческой независимости журналисту желательно знать на порядок больше, чем его руководители, и на два порядка больше, чем его аудитория.

Знать больше других

Уже будучи членом редколлегии "Правды", я однажды сопровождал главу нашего государства в Иран. В Ширазе мы посетили могилу древнеперсидского поэта Хафиза. Там полагается наугад открыть томик его стихов, дабы получить напутствие в жизни. Я проделал это с бьющимся сердцем. И вот что прочел мне сидевший у могилы старец: "Воспевать красоту звездного неба вправе лишь поэт, постигший законы астрономии".

Несколько лет спустя, став первым советским человеком, который пришел в Токио на могилу Рихарда Зорге, я запомнил и сделал своим девизом слова легендарного разведчика: "Чтобы узнать больше, нужно знать больше других. Нужно быть интересным для тех, кто тебя интересует".

Оглядываясь сейчас на свою журналистскую карьеру, я думаю: мне, во-первых, повезло, что я был международником, а во-вторых, что пришел в газету как востоковед. В те годы, когда власти стремились максимально изолировать советское общество от внешнего мира, добросовестные журналисты-международники были столь же популярными фигурами, как нынче звезды шоу-бизнеса.

Слова Евгения Евтушенко: "Поэт в России больше, чем поэт", — мы, советские международники, экстраполировали применительно к нашей профессии. Мы относились к ней не как к ремеслу, а как к служению. Считали своим долгом, своей миссией тянуть вверх планку духовных запросов людей. Мы старались вооружить соотечественников правильной методикой постижения зарубежной действительности. Мы видели свою задачу в том, чтобы наши читатели становились зорче и мудрее, просвещеннее и добрее.

Языковой мост

Итак, я встал на журналистскую стезю, когда международники были в почете. А во-вторых, мне повезло и потому, что я стал правдистом всего через два года после рождения КНР и вскоре же стал ее корреспондентом в Пекине.

В таких странах, как Китай, зарубежному журналисту больше всего мешает языковый барьер. Мне же, наоборот, очень помогал языковой мост. Именно владение китайской грамотой позволило мне не только отразить в своих репортажах романтику новостроек первой пятилетки, но и показать специфику радикальных революционных преобразований в стране с пятитысячелетней историей.

Потом, после трагической размолвки между Мао Цзэдуном и Хрущевым, мне пришлось переквалифицироваться из китаиста в япониста. И после двухлетнего перерыва сменить Пекин на Токио. Однако и там мои познания в древнекитайской истории, философии, поэзии служили мне ключом к сердцам моих собеседников. Ведь "китайская грамота" является для японца таким же признаком образованности, как латынь для европейского интеллигента.

Для меня, впрочем, было откровением узнать, что китайцы и японцы — отнюдь не братья-близнецы, как русские и белорусы, а скорее "две большие разницы". Если китайцы — это педантичные немцы Азии, в поведении которых доминирует рассудок и логика, то японцев в каком-то смысле можно назвать "русскими Азии", ибо ими руководит не разум и логика, а эмоции и интуиция.

Возник замысел: сопоставить диаметрально противоположные подходы к жизни у двух соседних дальневосточных народов, написать как бы путеводитель по их душе. Так родилась книга "Ветка сакуры". В 1970 году она была впервые напечатана в журнале "Новый мир" и имела сенсационный успех. По словам Константина Симонова, "эта книга являла собой для советского общества такой же глоток свежего воздуха, как песни Окуджавы".

Однако в идеологических ведомствах публикация правдиста Овчинникова в опальном журнале "Новый мир" имела совсем иной отклик. Автора "Ветки сакуры" обвинили в "отсутствии классового подхода и идеализации капиталистической действительности". Избежать наказания удалось, пожалуй, лишь потому, что Союз журналистов СССР как раз в 1970 году присудил мне Премию Воровского за лучшее произведение международной публицистики. Впрочем, прошло целых 15 лет до того, как в 1985 году, когда уже началась перестройка, "Ветка сакуры" была удостоена Государственной премии СССР.

В 1991 году, незадолго до ГКЧП, мне в 65 лет пришлось уйти из "Правды" "по возрасту". На четыре года уехал в Пекин работать в русской редакции агентства Синьхуа, то есть править на компьютере корявые переводы китайских коллег. Спасибо "Российской газете", которая подобрала меня, можно сказать, на обочине истории. Мне предложили писать с места событий о набирающих темп китайских реформах, а с 1994 года зачислили в штат. Получил в "Российской газете" персональную пятничную колонку "Путешествие", а в последние годы публикую страницу "Час с Овчинниковым" в многотиражном приложении "Российская неделя". Эти публикации легли в основу книг "Калейдоскоп жизни" и "Размышления странника".

Словом, после небольшого перерыва я продолжал регулярно публиковаться и в постсоветский период. Когда было решено издать сборник из пяти моих лучших книг, редактор задал мне неожиданный вопрос: "А вы десоветизировали ваши тексты?"

— Как это понимать? — удивился я.

— Дело в том, что мы смотрим на все совершенно иначе. Внимательно прочитайте страницу за страницей. Уверен, что многие места вам захочется исправить…

Преодолев себя, я тщательно проштудировал более тысячи компьютерных страниц и не сделал ни единой поправки. Когда я перевернул последнюю страницу, на меня накатила эйфория. Я был готов расцеловать бдительного редактора. Ибо именно благодаря его страннойпросьбе я убедился, что мне не стыдно ни за одну строку, написанную в советские годы.

Рупор или зеркало

Оглядываясь на свою 40-летнюю работу в "Правде", я, прежде всего, благодарен ей за чувство профессиональной ответственности, которое эта газета у меня воспитала. Нас с первых дней приучали считать, что правдист, как и сапер, работает без права на ошибку.

Другой поучительный опыт — внимательное отношение к читателям, к их откликам на публикации, а также к их личным пожеланиям и просьбам. Главная газета страны на практике показывала, что "Правда" не только рупор партии, но и зеркало общества; не только пропагандист и агитатор, но и эффективный институт изучения общественного мнения, канал обратной связи между обществом и властью.

Самым многочисленным подразделением редакции "Правды" всегда был отдел писем. Там трудились несколько десятков человек. Большинство из них — выпускницы юридического факультета МГУ и других ведущих вузов. Для нас, молодых правдистов, это была поистине "ярмарка невест". Причем мы, международники, высоко котировались как женихи. Ибо уехать после свадьбы за границу считалось лучшей перспективой.

Кстати сказать, постоянными соучастниками работы отдела писем практически были все правдисты. Дело в том, что даже не десятки, а сотни тысяч читателей постоянно обращались в главную газету страны со своими письмами. А в них содержались не только отклики на наши публикации, но и всякого рода личные просьбы и жалобы людей.

Существовал жесткий порядок обработки редакционной почты. В течение 72 часов требовалось подготовить ответ — не только автору письма, но и руководству соответствующего обкома, а также ведомства, которого проблема касалась. Причем редакция такие обращения жестко контролировала. "Правда" требовала сообщать ей о принятых мерах.

Помимо редакционной почты каналами обратной связи между властью и обществом служили читательские конференции. Мне доводилось ежегодно участвовать в нескольких из них. Каждый приезд политического обозревателя "Правды" в провинциальный центр имел такой же резонанс, как нынче гастроли Филиппа Киркорова. С той лишь разницей, что вместо пятизначной суммы гонорара моим единственным вознаграждением была баня с секретарем обкома по пропаганде.

Главный зал города всегда был переполнен. А после выступления ко мне подходили десятки людей со своими письменными просьбами. Мне очень дорога папка с читательскими откликами на мои публикации. Но я не меньше ценю другую папку, где авторы писем благодарят меня за конкретную помощь в решении житейских проблем: кого-то несправедливо уволили, кому-то не дали обещанной квартиры.

К сожалению, в реальной практике современных газет я не вижу подобной чуткости к просьбам читателей. И тут опыт "Правды" советских лет мог бы стать поучительным примером.

Я искренне благодарен судьбе, что уже полвека живу и работаю на улице Правды. И глубоко благодарен "Российской газете" за то, что даже в моем преклонном возрасте могу по утрам говорить жене: "Я ушел на работу!" Ведь для журналиста нет большего счастья, чем чувствовать живой пульс газеты!

Вспоминаю сейчас о том, что 5 мая 1962 года, в 50-ю годовщину рождения "Правды", я получил орден Трудового Красного Знамени — самую высокую из советских государственных наград, которых я был удостоен.

Читайте также: "Правда.Ру" — о главной газете и стране

Читайте самое интересное в рубрике "Мир"

Не забывайте присоединяться к Pravda.Ru во ВКонтакте, Telegram, Одноклассниках, Google+, Facebook, Twitter. Установи "Правду.Ру" на главную страницу "Яндекса". Мы рады новым друзьям!

В субботу первый заместитель министра иностранных дел России Владимир Титов подтвердил в Москве журналистам приятную новость: в конце текущего года ожидается визит в столицу России главы МИД Великобритании Бориса Джонсона.

К визиту главы МИД Великобритании в РФ: почему  Лондон размораживает диалог с Москвой?
Комментарии
"Собчак на выборах может понести, и ее не остановишь"
Приоритеты Общественной палаты: ДНЕ или 100-летие революции?
Восточный орнамент: Киргизия уйдет от казахов к узбекам
Президент России подписал санкции против Северной Кореи
Российская экономика избавилась от инфляции
ООН признала: мы обвиняем Россию на основании статей в СМИ
Восточный орнамент: Киргизия уйдет от казахов к узбекам
Астрономы ЕSО объявят о сенсационном открытии
Цитадель на колесах: киевская элита прячется в броневики
Президент России подписал санкции против Северной Кореи
"Собчак на выборах может понести, и ее не остановишь"
Тайная цель Трампа: что стоит за американскими нападками на Россию
Глобальный удар США: у России уже есть ответ
Глобальный удар США: у России уже есть ответ
Право последнего удара: США изменили цель в Сирии
В ПАСЕ назвали потери из-за отсутствия выплат от России
Право последнего удара: США изменили цель в Сирии
Тайная цель Трампа: что стоит за американскими нападками на Россию
Астероид, едва не разгромивший Землю, вернется в 2079 году
Глобальный удар США: у России уже есть ответ
Российская экономика избавилась от инфляции