Кто и зачем использовал биотерроризм? Сколько и как будет продолжаться пандемия? Но даже в карантинных условиях нужно развивать европейское сотрудничество, и у России есть для этого большие возможности. Какие перемены будут в бизнесе? Как изменятся люди и человеческие отношения? Насколько сильно изменится весь мир после коронавируса? Почему крайне сложно ответить на все эти вопросы?
Обо всем этом и многом другом главному редактору "Правды. Ру" Инне Новиковой в прямом эфире рассказал председатель комитета по энергетике Ассоциации европейского бизнеса (АЕВ), президент Ассоциации итальянских промышленников в России, сопрезидент Форума-диалога Россия-Италия Эрнесто Ферленги.
Читайте начало интервью:
Эрнесто Ферленги: эпидемия в Италии - почти третья мировая война
Эрнесто Ферленги: коронавирус ослабил весь мир
— Эрнесто, как вы считаете, как коронавирус повлияет на Евросоюз? Что может измениться?
— К созданию Евросоюза, мы шли все вместе очень долго — больше 50-ти лет. Италия была одним из создателей Евросоюза. Он работает в какой-то степени даже сейчас, но очень многое, конечно, надо улучшить. Есть определенные сферы и уровни, которые надо изменить, а также сделать перемены в целом.
От решений, которые принимаются в Брюсселе в последние 2-3 месяца, в первую очередь по финансовой поддержке, я думаю, во многом зависит будущее Европы.
Если будет финансовая поддержка всех стран, налоговый стимул, который должны быть в размере 10-12-13 процентов ВВП Евросоюза, тогда надежда есть, что вокруг этой новой стратегии укрепятся наши отношения.
Если этого не состоится, будут привилегии только для определенных стран Европы, которые и раньше быстро экономически двигались, а юг Европы оставят без помощи и поддержки, конечно, это может привести к новому европейскому сепаратизму, а националистические партии будут набирать вес и силу.
— Сильным странам в Евросоюзе хорошо, а слабые страны вынуждены принимать правила игры, которые им невыгодны. Это доходит до абсурда. Например, Болгария уничтожает свое сельское хозяйство, она покупает перец, которым всегда славилась, у Германии.
— Справедливости в принципе никогда не бывает. Но есть элементы идентичности, которые нас объединяют:
Есть очень много разных преимуществ.
Да, выход Великобритании, конечно, это — тоже факт истории Евросоюза. Мы потеряли хорошего сильного союзника. Я думаю, что Евросоюз — как любая семья. Случаются споры и ссоры, потому что у всех — разные характеры, способности и возможности.
А жить вместе в одном большом доме, где много детей или количество партнеров, конечно, сложнее. ЕС разросся, поэтому управлять им стало намного сложней, чем было 20 лет назад. Но мы приняли это решение все вместе, и надо идти дальше. Большой и сильный Евросоюз, кстати, является преимуществом и для России. Я никогда не разделял и не разделяю Россию и Европу. Я вижу их как один континент.
— Эрнесто, континент-то один, только санкции существуют. И европейские газеты и СМИ постоянно обвиняют во всем Россию. Отношение европейской политической элиты к нашей стране — совсем не дружеское и даже не партнерское. Мы надеемся, что это изменится, конечно, но пока такого не видно.
— Да, санкции есть. Но компании продолжают работать. Кстати, в этом году заключено уже больше 6400 новых сделок в России, пошел новый поток инвестиций из Европы в Россию.
Экономические инструменты, которыми являются санкции, я лично не люблю. И в целом европейский бизнес их тоже не любит и не понимает. Мы должны делать все возможное, чтобы добиться их отмены.
Работать надо вместе, совместные предприятия на территории Российской Федерации создавать, увеличивать уровень производства технологически. Здесь уже нет никаких ограничений, можно работать свободно, и поэтому в этом направлении мы будем двигаться.
При ситуации с коронавирусом, конечно, у нас другие первостепенные задачи, но их тоже можно и нужно вместе решать. Более того — против этой опасности нужно сплотиться всем миром.
В 94 процентах в экономике России нет ограничений по работе для европейского бизнеса. Работа здесь есть, и очень много возможностей. Поэтому надо дальше и работать. Деньги можно найти, спрос все равно есть. Надо с оптимизмом продолжать дальше жить.
— Кризис и коронавирус может серьезно изменить бизнес?
— Да, конечно.
— Как? Какие-то новые формы бизнеса появятся или будет еще активней развиваться электронный сегмент?
— Ну да. Скажем, вся цифровая экономика, конечно, и дальше будет получать большое преимущество. Но есть определенные особенности, даже культурный спектр. Вот итальянцы, наверно, очень похожи на россиян в том, что они очень любят живые контакты, человеческие элементы общения. Поэтому все эти ограничения переживаются тяжело.
Италия — одна из тех стран в мире, которая больше всех пострадала от коронавируса. Она теряет и с имиджевой точки зрения. Ограничено производство, деньги трудно получить сейчас, пока нет полного понимания, в каком направлении будет двигаться Евросоюз в целом и каждая страна. Но совершенно ясно, что традиционный бизнес будет меняться.
Все люди тоже начнут действовать более осторожно. Произойдет и кардинальное изменение человеческих отношений. Ведь после этого случая глобального биотерроризма, невозможно сказать, каким будет этот новый мир, какое оружие может быть использовано еще, где и как оно может быть использовано…
Это все невидимое — нет у нас явного врага, мы не понимаем, не знаем, как и с кем бороться. У нас нет инструмента, нет вакцины, нет лечения, ничего нет… Люди умирают.
Есть разные сценарии развития, но пока никто не может уверенно спрогнозировать, сколько и как все это будет развиваться и длиться.
Беседовала Инна Новикова
К публикации подготовил Юрий Кондратьев
Надо наслаждаться жизнью — сделай это, подписавшись на одно из представительств Pravda. Ru в: