Приемный ребенок: адаптация в семье

Усыновление и удочерение — всегда актуальные темы. Как взять в семью чужого ребенка и сделать его своим? Какие есть реальные и надуманные трудности на этом пути? Как обычно проходит адаптация, как к этому относятся кровные дети?


Рассказ приемной мамы: личный опыт

Все это решаемые проблемы. Главное — так будет больше счастливых детей… и родителей. Обо всем этом и многом другом главному редактору "Правды.Ру" Инне Новиковой рассказала врач-невролог, доцент кафедры неврологии Пироговского университета Наталья Суворинова.

Читайте начало интервью:

Насколько оправданы страхи приемных родителей

Как усыновить ребенка? Личный опыт

Как найти своего приемного ребенка?

Как "переработать" негативный опыт приемного ребенка

— Наталья Юрьевна, вы врач-невролог и как раз занимаетесь детскими нервными болезнями. И очень большие опасения, самые главные страхи у многих людей, которые хотят усыновить ребенка, видимо, связаны как раз с психикой, с нервами?

— Конечно.

— Скажите и как мама, и как специалист, все-таки насколько эти страхи обоснованы и насколько эти проблемы решаемы?

— Еще до удочерения я много общалась с другими потенциальными мамами, многие из которых говорили, что ничего страшного, какая бы там болезнь ни была, мы справимся, мы не боимся. А для меня это был барьер, потому что я реально знала, что это такое. И я знала, что ребенка с тяжелыми ментальными расстройствами я не потяну.

Мне действительно было страшно и тяжело, и изначально я озвучила, что я могу взять ребенка с какими-то определенным проблемами. Но тяжелые психические заболевания я не рассматривала изначально. Поэтому никто мне таких детей и не предлагал: нет и нет, не хотите, значит, не будем. Обычно предупреждают, что у этого ребенка имеется в семье такое-то заболевание.

— Обычно обо всем предупреждают, не скрывают?

— Никто же не заинтересован в возврате, никто не хочет, чтобы была проблема с возвратом, с оформлением, с забором ребенка. Это страшно травматично для всех. Детские дома совершенно не стремятся любым способом пристроить детей. Поэтому здесь не надо опасаться.

И хорошо, когда усыновители озвучивают свои страхи. Можно совершенно спокойно сказать обо всем там, где вы будете брать ребенка. Можно сказать, например, что нужен ребенок относительно здоровый. Совсем здоровых, наверное, нигде вообще не бывает. Но бывают даже практически совсем здоровые. Я знаю родителей, которые брали здоровых младенцев. Такое тоже может быть.

Самое главное — начать шагать в этом направлении, сделать первый шаг, второй… Никто не заставит брать того, кто вам не подходит. И даже после знакомства и предварительной заинтересованности всегда можно сказать: "Нет, все-таки это не наш, мы отыграем назад, мы не будем больше пытаться".

— После этого можно взять другого ребенка? И если кто-то ребенка уже взял, потом вернул, а потом захотел взять другого ребенка?

— Это очень индивидуально. Почему вернул, по какой причине — здесь надо разбираться индивидуально. Но все-таки лучше все продумать и решать на этапе поиска ребенка. То есть надо начать искать, дальше будет понятно, готовы вы или нет. Один говорит, что екает что-то внутри, когда видит фотографию какого-то ребеночка. У меня ничего не екало. Просто я посмотрела фотографию, поняла, что формально все подходит, значит, надо брать.

— И сделали счастливой.

— Да. Хотя, конечно, проблем было много, и адаптация была тяжелой. Не то, что она ко мне бросилась сразу. Нет. Она не очень-то и хотела ко мне ехать. Такое тоже бывает.

— Почему?

— Она все-таки ждала, что ее заберут назад, наверное, у нее была надежда, что кровные родители образумятся.

Второй момент, как я думаю, у нее был негативный опыт проживания в семье, и, видимо, она думала, что везде такое. Поэтому она не очень нам доверяла.

— А как у приемной дочери складываются отношения с вашей кровной дочерью?

— Вначале кровная дочь, которой тогда было 15 лет, отнеслась к ней как к такой хорошей живой кукле. А у удочеренной пятилетней дочки изначально было недоверие к взрослым, но доверие к детям. И она очень обрадовалась, что у нас есть взрослая девочка, которая, может быть, в какой-то степени даже сможет заменить родителей.

И у нее начала формироваться сразу привязанность к моей старшей дочери. Но потом старшая дочь, естественно, тоже еще ребенок, у нее очень быстро изменилось отношение, она быстро устала от этого. Она захотела сама опять стать маленькой, начала нас ревновать. У нас были сцены, крики, слезы…

— Хотя она же сама об этом просила.

— Да. Моя ошибка была в том, что вначале я пыталась их объединить в одно целое. Но я быстро поняла, что не надо этого делать. И я их начала разделять. Я начала выделять время для одной и для другой отдельно. Это было очень хорошим ходом, потому что и маленькая получала от меня заботу, внимание, любовь, и большая получала свои взрослые радости: куда-то с ней съездить, посидеть, может быть, в кафе, пообщаться.

И постепенно у нас началось все это устаканиваться. Но ревность все-таки осталась. Все равно старшая дочь может вспыхнуть в любой момент и что-то такое крикнуть, другая может тоже что-то сказать. Но, в общем-то, это все на самом деле оказывается не так критично, как казалось вначале.

— А с вашим мужем, ее новым папой, как у нее отношения складываются?

— Но она его папой называет. Мама, папа. Она любит его. Она к нему привязана, радуется ему. Хотя он вообще достаточно сдержанный, у него нет такого проявления чувств. Но мне кажется, у него есть привязанность, потому что он заботится о ней. Иногда что-то покупает неожиданно. Приятно. Она, конечно, больше мамина дочка, чем папина. 

Когда мы с моим мужем ездили, мы же не сразу ее забрали. Мы с ним ездили. Я ездила два раза в неделю, он раз в неделю со мной. Там общались. Потом ехали обратно. На самом деле сам этот путь, процесс он тоже как-то сближает, и для нас это было таким хорошим важным временем, у нас было какое-то общее дело. И мы постепенно приходили к мысли, что пора. Он тогда сказал: "Давай уже бери, хватит уже тянуть, давай ее брать".

— Сейчас, если бы вернуться в эти 2,5 года назад, вы что-то бы сделали по-другому?

— Нет, я думаю, что все было правильно, все было верно. Именно этого ребенка я должна была взять.

— Если бы люди меньше боялись, меньше сомневались, то, наверное, было бы больше счастливых детей.

— Хорошо бы. Было бы это здорово, конечно. На самом деле, если у людей есть потребность, то для них есть школа приемных родителей, это уже первый шаг. Есть еще какие-то ресурсные поддержки. Если есть желание, надо собрать документы и начать действовать: звонить, вставать на учет, ездить в регионы и как-то двигаться.

Беседовала Инна Новикова

К публикации подготовил Юрий Кондратьев