Автор Правда.Ру

Сладкие слюни о чеченском синдроме

Фильм Валерия Тодоровского "Мой сводный брат Франкенштейн" благосклонно принятый критикой, но как-то не вызвавший бурной общественной реакции, прошедший краешком проката, наконец, вышел на всероссийский телевизионный экран. Все правильно, "картинка" соответствует аннотации


Есть кинопроизведения, сильно выигрывающие в пересказе. Вот история о юном ветеране Чеченской войны, сироте, инвалиде, с отклонениями в психике, но в сущности, добросердечном, простодушном парнишке, загнанном в угол силой трагических обстоятельств. Сюжетные ходы предсказуемы, "крайние" известны, жертвы указаны, виновны все. Все — это кто?

Был вьетнамский синдром, с трудом изживаемый тысячами американских ветеранов далекой и жестокой войны, которым, в отличие от тысяч же погибших товарищей, посчастливилось вернуться на родину. Был афганский синдром, не изжитый еще тысячами советских ветеранов, брошенных политиками в чужую пустыню и вернувшихся на родину — с неизлечимыми душевными и физическими травмами. Теперь — по аналогии — говорят о чеченском синдроме, но начиная, не договаривают... И вот в этих недоговоренностях проблема, в моральных основаниях, на которых стоит художник, пытающийся разобраться в происходящем.

Понятно, что сценаристу, режиссеру, актерам трудно вживаться или просто рассказывать о незаконченной пока истории. В этой ситуации самое простое: занять общеморализаторскую позицию, подняться повыше, всех обвинить и всех оправдать разом.

Отец семейства Юлий Крымов ( Л. Ярмольник ) неожиданно узнает, что следствием "грехов молодости" было рождение сына. Что сын этот теперь остался сиротой, мало того, прошел Чеченскую войну, мало того, лишился глаза, мало того, рассказывает всем о героическом "бате", мало того, сам герой, поскольку спас из-под огня офицера, мало того, попал в кровавую переделку и своими руками убивал не только бандитов, но и мирных жителей... Но война — это война.

Жена отца семейства ( Е. Яковлева ) вначале жалеет юного ветерана-инвалида, а затем, боясь за собственных детей, хочет от него избавиться. Сводный братик ветерана, подросток, и боится, и ненавидит, и завидует ветерану, нанимая приятелей, чтобы те его поколотили. Чудом встретившийся офицер, тот самый, спасенный ветераном-сыном, не может помочь семейству и умиротворить нервного больного. Он и сам — во власти душевной болезни. В сущности, страшный на лицо брат Павел Захаров ( Франкенштейн , как его окрестили глупые подростки), добрый изнутри. Несмотря на все пережитые им потрясения, а чудовищна, агрессивна, злобна окружающая, мирная среда. Кажется, что создатель фильма опирается не на реальность, не на нашу неказистую историю, а на историю киношную и не нашу, склеивая свою версию мировой пацифистской лирики. Конечно, дело в агрессии, вырастающей из глубин народного сознания. Возникает такая легенькая подтасовочка: не ростки нетерпимости, поднявшиеся на почве десятилетней чеченской войны, а чеченская война, вроде и выросшая из общей нелюбви к разным там инородцам, инвалидам, иноземцам.

Да, есть в фильме и тени низшей власти — равнодушный офицерик в военкомате, и милиционер, не скрывающий радости от избиения лица "кавказской национальности", есть и тени "безответственного" гражданского общества — доктор-приятель отца семейства, клеймящий Павла-убийцу мирного населения... С другой стороны, есть сочувствующая бабушка — мать Крымова, есть маленькая, сводная сестра Павла, тоже очень сочувствующая... Но все эти суммы обстоятельств никак ни во что не сложатся.

Одноглазый Павел в исполнении Даниила Спиваковского никакой угрозы для окружающих не представляет, агрессия его кажется наигранной, драка с подростками — истеричной, избиение рыночного торговца вообще выведено за пределы действия, а уж история со спасением семейства в финале — дописанной, искусственной концовкой. В фильме нет никакого сюжетного развития: мальчик-ветеран уходит из фильма таким же, каким пришел в него. Вялая, сонная "тусовка" - семейная ли, компанейская ли, милицейская — остается абсолютно безразличной к происходящему. На этом статичном фоне поступок отца семейства, неожиданно вывезшего и оставившего на дороге сына-ветерана кажется абсолютно диким и немотивированным. Равно как и совместные их скачки по чердаку — в погоне за привидениями. Режиссер боится договаривать до конца, актеры — доигрывать до правды, сценарист — дописывать до сути. Получается жалостливая сказочка об обществе, в котором все виноваты и жертве-воине, который своею жизнью искупает. Невесть что.

Через десять лет после начала чеченской войны, на том же российском канале, в другом фильме, документальном, описывающем ее историю, с экрана вещает вполне благополучный, бывший министр обороны Грачев , начавший в новогоднюю ночь 1995 года позорный штурм Грозного. Не хотелось бы никаких параллелей, но трудно представить, что рядом с фильмами об американской войне во Вьетнаме появлялись комментарии отцов того позора...

Проще всего сейчас сказать: нам не нужна агрессия, не надо раздражать людей, все виноваты, надо думать о лечении последствий... Но ведь в жестоких, чиновных или обывательских словах, не раз брошенных в лицо ветеранам-афганцам: "не мы вас туда посылали" - есть тоже их маленькая правда. Власть, не контролируемая обществом, но при этом легко переводящая стрелки на его — общества — недемократичность, нетерпимость, агрессивность, такую власть очень устраивает полуправда Тодоровского — про "кое-где у нас порой" и общую беду — общую вину. Такие истории не лечат, а загоняют чеченский синдром вглубь общества.

Благородные герои, боевое братство, спасители конституционного порядка, с одной стороны, и память благодарных, постепенно прозревающих потомков — с другой.

Четыре года прошло с появления фильма Алексея Балабанова "Война", определеннее и честнее говорившего о том же. Вспомним: герой "Войны" домой возвращается и поминает у костра не вернувшихся приятелей — и про Чечню там речь, и про уголовку. Уголовка кругом, вот и кровавый чечен в балабановском фильме, один из полевых вождей, привыкший пальцы рубить, насильничать да рабами торговать, уважение свое показывает перед уголовным авторитетом, где-то в Сибири встретившимся. Уголовка кругом, с нею и сражаются. Организованная уже в разветвленную и мощную корпорацию, быть может, децентрализованную, но живущую по своим особым законам, никакого отношения к общечеловеческим не имеющим. Моя стая — твоя стая.

Какая антитеррористическая операция? Какая война кроме войны с бандитами? Кругом их следы, к ним прибиваются изуродованные души — только в горах больше мест, чтоб спрятаться, только в Чечне столько крови пролили, что ею уж всех повязали — и детей, и баб, и стариков. Как герой "Войны" старичка положил? Как бабу они с англичанином укокошили? Ничего, спиртиком запили и дальше. Бандитское дело — нехитрое, остается только их же оружием их и корчевать — до полной или хотя бы частичной, недолгой победы.

Послевоенная, "послеотечественная" страна наша, как рассказывают, стонала от бандитизма. Оружия понавезли, рук мужских, без дела оставшихся сколько... Что и делать еще? Выпустить на волю и пусть крушат друг друга. Только бы не нас, не нас. Помните сталинскую легенду про социально близких и социально опасных? Сила на силу. Как герою-то "Войны" папаша говорит? Мужиками на войне становятся. Режь, гони, топчи. Вот и вся работа для того, кто матереет. Потом с матерым, кто с ним сладит? Придется новую войну придумывать, что бы нейтрализовать. Или растягивать историю? Вот что страшно. Впрочем, это из другого кино.

Главный продюсер телеканала "Россия" и по совместительству, режиссер фильма "Мой сводный брат Франкенштейн" Валерий Тодоровский, наверное, часто смотрит новости на своем канале, и уже поверил в стремительное наступление мира на чеченской земле, а также в неизбежные психофизиологические издержки боевых действий. Что ж, бывает и такое. Равнодушная дидактика — это тоже метод безболезненного, но, увы, малохудожественного освоения реальности.

Алексей Токарев

Не забывайте присоединяться к Pravda.Ru во ВКонтакте, Telegram, Одноклассниках, Google+, Facebook, Twitter. Установи "Правду.Ру" на главную страницу "Яндекса". Мы рады новым друзьям!

Жителям ФРГ предлагают избрать канцлером президента РФ. Плакаты с таким призывом появились у Рейхстага перед выборами в бундестаг. Что думают об этом немцы?

Выбор всегда есть: немцы хотят заменить Меркель Путиным
Комментарии
Уфологи предсказывают массовое нашествие НЛО на Землю
Палестинский Нострадамус предрек США страшную гибель
Палестинский Нострадамус предрек США страшную гибель
На телешоу "Голос" впервые прозвучал русский мат
Палестинский Нострадамус предрек США страшную гибель
КНДР пригрозила США неизбежным ядерным ударом
Уфологи предсказывают массовое нашествие НЛО на Землю
Выбор всегда есть: немцы хотят заменить Меркель Путиным
Прозрение Майдана: мы убили Украину, нужно уезжать
США в сговоре с ИГИЛ: боевики Сирии хотят превратить Дейр-эз-Зор в неприступный бастион
Неуязвимые ракеты Кима
На учениях "Запад-2017" Россия применила реактивные танки
На учениях "Запад-2017" Россия применила реактивные танки
Три типа матерщинников: кто по-настоящему опасен?
Путин обратился к участникам и гостям фестиваля "Вся Россия-2017" с приветствием
Владимир Путин: "Нам нужен свой региональный самолет"
Палестинский Нострадамус предрек США страшную гибель
На Мексику надвигается ураган "Пилар"
Провинциальной учительнице дали условный срок за совращение восьмиклассника
Палестинский Нострадамус предрек США страшную гибель
"Выкорчевать заразу": Каспаров поставил России условие