Пауза в реакции США настораживает союзников: что именно мешает им ударить по Ирану сейчас

В Иране продолжаются массовые протесты, сопровождающиеся жёсткими действиями силовиков и ростом числа погибших и задержанных.

Фото: Own work by Standardwhale, https://creativecommons.org/public-domain/pdm/

Протесты в Иране 8 января 2026 года

Пауза Вашингтона: стратегия или риск?

Несмотря на угрозы Тегерана и повышенную военную готовность в регионе, США пока не предприняли ни военных, ни прямых политических шагов. В Вашингтоне обсуждаются различные сценарии реакции, однако окончательное решение до сих пор не принято. Это вызывает вопрос, почему американская администрация тянет с ответом на происходящее.

Решения Вашингтона по Ирану формируются не в вакууме. Они зависят не только от текущих событий в Тегеране, но и от опыта предыдущих американских вмешательств на Ближнем Востоке, а также от оценки возможных последствий для региона в целом. Именно поэтому пауза США сегодня стала ключевым элементом всей иранской истории.

Ситуация в Иране и вокруг

С конца декабря 2025 года в Иране продолжаются массовые протесты из-за экономического кризиса, переросшие в антиправительственные выступления. По разным оценкам, количество погибших уже исчисляется сотнями (правительственные СМИ сообщают о нескольких десятках протестующих и более ста силовиков, активисты говорят о сотнях жертв) и более 10 000 задержанных.

Усиление репрессий и тотальный интернет-блок сделали обстановку крайне напряжённой. Военные и политические лидеры Ирана, в том числе спикер парламента Мохаммад Багер Галибаф, угрожают ответными ударами по "оккупированным территориям" (подразумевая Израиль) и базам США в случае атаки на Иран.

Президент США Дональд Трамп выступил с поддержкой протестующих, пригрозив "жестоким ударом" по Ирану в случае массового убийства мирных демонстрантов. Одновременно американская администрация осторожно рассматривает варианты реакции. По информации Wall Street Journal, Трамп получит на обсуждение "развернутый доклад" с набором вариантов — от расширения доступа иранцев к антиправительственному контенту в интернете и кибератак до новых санкций и возможного военного удара.

При этом на сегодняшний день окончательных решений не принято: отмечается, что США не передислоцировали войска для удара по Ирану и обсуждение мер носит в основном плановый характер.

Израиль внимательно следит за ситуацией. Канал 13 (Израиль) сообщает, что органы безопасности страны рекомендовали руководству вообще воздержаться от вмешательства в иранские дела.

Генералы ЦАХАЛа предупреждают, что внезапный удар без должной подготовки может спровоцировать ответные удары Ирана по американским базам и Израилю.

Израильская армия якобы "повысила боеготовность и подготовила системы ПВО" на случай возможного иранского удара, но участие в наступательных операциях запланировано лишь "в случае прямой атаки на нас или явных признаков подготовки иранского удара".

Премьер-министр Нетаньяху публично выразил поддержку "борьбе иранских граждан за свободу" и осудил кровавые расправы над демонстрантами, но подчеркнул, что Израиль лишь готовится к обороне.

Причины воздержания США от прямого вмешательства

Несмотря на риторику Трампа, американские лидеры весьма сдержанно относятся к вопросу военной интервенции.

Во-первых, военная готовность и риск эскалации. По данным "13 канала", в США оценивают, что армия не готова к немедленной операции по Ирану и полагают, что подготовка к ней может занять недели.

Аналогично зарубежные СМИ сообщают, что командование США предупреждает Трампа о необходимости "укрепить военные позиции и подготовить оборонительные системы" перед любой атакой из-за опасений немедленной иранской ответной реакции.

В частности, военные чиновники предупредили, что импульсивная эскалация без тщательной подготовки может привести к гибели американских солдат или быстрой региональной войне. Министр обороны и др. советуют "консолидировать позиции и готовиться" прежде чем начинать операцию.

Во-вторых, исторический опыт "больших войн" в регионе сдерживает желания действовать снова. Как отмечает наблюдатель Трита Парси из Quincy Institute, Трамп склонен к "чистым, решительным и мало рисковым" операциям, а когда вмешательство обещает быть "грязным и непредсказуемым", он отступает.

Опыт Афганистана и Ирака, где свержение правителей не принесло долгосрственной стабильности, вызывает опасения повторить прошлые ошибки.

Американский публицист напоминает, что президент предпочитал "быструю победу, а не войну, требующую больших затрат и длительного удержания".

Аналитик Axios ("Iran International") также указывает, что многие в Белом доме считают, что "масштабные удары" на данном этапе могут ослабить позицию протестующих и подорвать их движение.

В-третьих, есть политические соображения. В Конгрессе США звучат голоса предостережения. Сенатор Тим Кейн прямо заявил, что удар по Ирану сейчас "стал бы огромной ошибкой", поскольку "дал бы иранскому режиму возможность говорить, что именно США портят нашу страну", тогда как граждане сейчас во мнении народа обвиняют в проблемах сами власти. Аналитики отмечают: такие действия неизбежно мобилизуют иранский народ вокруг лозунга "враг у ворот". Американские СМИ подчёркивают, что до сих пор разведка США оценивает протесты как недостаточно масштабные, чтобы реально поколебать режим. И темпы роста протестного движения отслеживаются, прежде чем принять "решение, которое должно быть на стороне победителя, но быстро".

Наконец, в Штатах обсуждаются альтернативные инструменты влияния: новые санкции, информационная поддержка протестующих (например, организация обхода блокировок с помощью Starlink) и кибератаки на инфраструктуру режима. Уже ведутся плановые кибероперации и подготовка санкционного давления — это считается менее рискованным путём поддержки иранской оппозиции.

Таким образом, комплекс причин — от военной логистики до опасений последствий и поиска "мягких" путей — удерживает Трампа и его администрацию от немедленного силового вмешательства.

Как резюмируют эксперты, жестокие репрессии лишь снижают мотивацию США ввязываться: "Для Трампа хаос означает отказ, а не вовлечение".

"Венесуэльный сценарий" — что это и какова его реалистичность

В обсуждении возможной политики США в Иране звучит термин "венесуэльский вариант". Под ним понимают подход, аналогичный тому, что применялся к Венесуэле при Трампе: официально не свергать режим силой, а добиваться изменения власти через санкции и давление, пытаясь оставить большую часть государственных структур нетронутыми.

Идея такова: найти в элитах Ирана тех, с кем можно договориться, убрать "верхушку" (несколько человек) и поставить на их место более ориентированных на Вашингтон лидеров, при этом позволив большинству чиновников, банкиров и военных остаться "на местах". Такой сценарий не предполагает полного переворота или затяжной гражданской войны, что теоретически отвечало бы интересам США, опасающихся нового "разбрызгивания крови" в регионе.

Некоторые аналитики полагают, что подобный подход в отношении Ирана теоретически возможен.

Так, Трита Парси отмечает, что Трамп "скорее будет искать сделку — с Тегераном напрямую или с элементами существующей власти — чем рисковать тотальным коллапсом режима".

Это "было бы похоже на Венесуэлу, где он стремился сохранить "ослабленное правительство" без полного его развала".

Подобную мысль разделяют и другие эксперты: американский рынок уже высказывал опасение, что Вашингтон может попытаться "воспользоваться хаосом, чтобы свергнуть режим, как это было в Венесуэле".

Однако на практике ситуация сильно отличается. В отличие от Венесуэлы, где существовал лидер оппозиции (Гуайдо) и часть элит была готова пойти на сделку, в Иране нет единого фигуранта, который мог бы стать "лицом сделки" с США. Иранская система властвует уже 40 лет, а значительная часть силовиков лояльна "союзу клира-военачальников". Как указывают аналитики, иранские протесты охватывают очень разнородные слои — от мирян до женщин и этнических меньшинств — но не создали сплочённой оппозиции.

По словам эксперта Bloomberg Дины Эсфандиари, более вероятен не свержение режима извне, а какая-то внутренняя перестановка: либо переход к власти более военной верхушки КСИР, либо ротация лидеров внутри нынешнего строя.

Она прогнозирует, что "возможный сценарий — это перестановка во главе страны при сохранении существующей системы, или переворот со стороны КСИР", который приведёт к ещё более жёсткому режиму.

При этом она подчёркивает: "шансы революции пока остаются довольно низкими… Иранцы боятся хаоса, наблюдая за тем, как он поразил соседние Ирак и Сирию".

Итак, хотя США и демонстрируют готовность помочь иранским протестующим и грозят режиму новыми санкциями и изоляцией, реальных переговоров с режимом об альянсе "как в Венесуэле" не предвидится. Как указывают источники, преждевременные шаги США рискуют представить оппозицию "марионеткой Запада", а отказ от жесткой политики может быть воспринят как слабость.

Возможные сценарии развития

Пока американские и израильские власти настаивают, что будут "только защищаться", а не идти на прямую агрессию, дальнейший ход событий остаётся неопределённым. Эксперты сходятся во мнении, что режим не падёт мгновенно. Как говорит посол (в отставке) Алан Эйр, "маловероятно, что демонстранты сразу свернут систему; скорее режим ослабнет". И Дина Эсфандиари соглашается: без внутренней поддержки революция обречена, скорее произойдёт плавный переформат власти в тех же структурах.

Нельзя исключать и сценарий усиления насилия: появление новых лидеров протеста, ответа со стороны КСИР или увеличение репрессий.

Американская разведка, как писала Reuters, пока считает, что власть в лице аятоллы Хаменеи "остается надёжной".

Позиция США будет, видимо, меняться в зависимости от динамики: как только будет яснее, "кого поддерживать" и какую цель ставить, Белый дом примет решение. В любом случае, большинство аналитиков подчёркивают: прямое военное вмешательство высокоценно, рискованно и может обострить конфликт, поэтому США предпочитают пока наблюдать и готовиться.

На этом фоне становится понятнее, почему Вашингтон пока воздерживается от военной операции в Иране, оценивая потенциальные издержки как чрезмерные. Военное планирование требует времени, а политическое руководство опасается непредсказуемой реакции — как внутри самой страны, так и со стороны региональных игроков. Вместо силового сценария США всё чаще делают ставку на "мягкие" инструменты давления и косвенную поддержку протестной активности, стремясь избежать масштабного обрушения государства.

Именно в этом контексте возникает предположение о возможном "венесуэльском варианте" — попытке изменить конфигурацию власти без демонтажа ключевых институтов и без погружения страны в гражданскую войну. Такая логика предполагает сохранение управляемости системы за счёт поиска точек договорённости внутри элит и минимизации разрушений.

Однако иранская модель власти отличается высокой степенью взаимосвязанности армии, спецслужб, духовенства и экономических групп, что существенно ограничивает реалистичность подобного сценария.

В результате США оказываются зажаты между стремлением к управляемой трансформации и отсутствием очевидного субъекта, с которым можно вести переговоры, не разрушая всю систему. Именно это противоречие и определяет текущую паузу Вашингтона.

Дальнейшее развитие кризиса будет зависеть от того, появятся ли внутри Ирана силы, способные изменить баланс без тотального распада государства, — или же ситуация продолжит развиваться по инерционному сценарию затяжного давления и неопределённости.