Автор Правда.Ру

СЮРПРИЗ ДЛЯ НАРКОМАНА, или Как Лаврентий Берия получил “подарок” от Литвинова

Недавние события с несостоявшейся реабилитацией наркома Ежова заставляют нас еще раз взглянуть на деятельность чекистов, которые не были сплошь и рядом злодеями, но в силу данной присяги вынуждены были проводить разного рода операции, не всегда совместимые с нормами морали. Есть ли у этих людей право на реабилитацию своих поступков? Предлагаемые вниманию наших читателей воспоминания одного из чекистов “бериевского призыва” показывают стиль и методы работы рыцарей плаща и кинжала. Изменились ли они?
Один из литовских чекистов, пролив “семь потов” на своих первых заданиях, удостоился наконец доверия начальника — полковника Ивана Вавилова. Было это в те времена, когда, как говорил Вавилов, “уже можно было не бояться рассказывать”. И он рассказал...
“Случилось это в Москве в начале лета 1939 года. Меня, совсем еще молодого сотрудника, вызвали к Берии. Очень волновался. Вошел в его кабинет, по всей форме доложил о прибытии, присел на краешек стула. А нарком не торопится начать разговор, протирает платком пенсне, водружает его на нос, наконец:
— Вы прикомандировываетесь к управлению контрразведки на время проведения важной операции. Отправляйтесь к Райхману. О сути операции не должна знать ни одна живая душа. За разглашение — суровая ответственность!
— Понял, товарищ нарком! — и я поспешил в управление контрразведки. Комиссар II ранга Райхман, стареющий, с лысиной, обрамленной седыми кудряшками, пристально ощупал меня взглядом:
— Вы должны полностью осознать важность операции. Не буду пугать, но ее провал грозит самыми тяжкими последствиями.
И тут прозвучала целая лекция. Он говорил рублеными, короткими фразами. О бывшей “пятой колонне” в Испании, о троцкистах, которые могут быть повсюду. О том, что наша страна может оказаться в изоляции, если Запад столкнет нас с Германией. А наркоминдел занял странную, дряблую позицию, там образовались вражеские группировки, частично уже обезвреженные нашим ведомством. В деле оказались замешанными члены семьи наркома Литвинова. Он уже смещен, но по другим причинам...
Комиссар сделал долгую паузу, затем, чеканя каждое слово:
— Лаврентий Павлович приказал взять Литвинова в разработку.
Я был поражен. Растерянно, горячась, воскликнул (лишь позже понял, как смертельно я рисковал, как был непростительно наивен):
— Да как же можно члена партии с 1898 года, соратника Ленина, крупнейшего дипломата, сделать поднадзорных контрразведки? Его же вся страна знает!..
— Когда дело доходит до судеб Родины, у фигур покрупнее летят головы. — Райхман холодно, злобно глядел на меня. Я же продолжал упорствовать:
— Мы же не можем действовать открыто, Литвинов ничем себя не запятнал, уход на пенсию — не криминал. Есть ли у нас моральное основание? У нас же нет и юридических оснований для разработки.
— Вот вы и поищите “основания”, — усмехнулся комиссар.— Учтите для начала, что мораль и политика далеко не всегда совместимы. Мы сами находимся “вне закона”, так как ведем оперативную деятельность лишь на основе секретных ведомственных инструкций.
— Согласно инструкции санкции Берии недостаточно, нужно еще согласие ЦК, — все более горячился я. Глупец, искал какие-то законные основания... Райхман презрительно улыбнулся:
— Так вот, слушай. Указание получено.
— От кого?
— Не от Молотова и не от Калинина...
Я догадался... Начальник подождал, пока я приду в себя, и начал инструктаж:
— В процессе наблюдения за Литвиновым ничего крамольного не замечено. Объект ведет уединенный образ жизни. До предела аккуратен и осторожен. Как знаешь, конспиратор с царских времен... Ежедневные прогулки утром и вечером. В доме работница по хозяйству. Один лишь факт заслуживает оперативного внимания: он что-то пишет, на это тратит большую часть дня. Надо узнать, о чем он там пишет, бывший наркоминдел. Таково пожелание... — Он посмотрел куда-то вверх, я все понял.
План операции я составил и доложил к исходу следующего дня. Не мудрствуя, решил с помощью домработницы Дуняши узнать, где хранится рукопись, проникнуть в квартиру и действовать по обстановке, в зависимости от того, где лежат бумаги. Не выдержал, спросил: почему мне, новичку, поручено это ответственное задание? Старик улыбнулся лукаво:
— Именно потому. Вы свежий, нестандартно мыслящий человек, а это дело как раз и требует нестандартного подхода...
Завязать знакомство с Дуняшей и выявить ее индивидуальные особенности оказалось несложно, девушка была доверчива и сообразительна. Хозяина она уважала, но еще больше уважала и боялась наши “органы”, поэтому согласилась помочь без всякого давления. Максим Максимович работает в кабинете, рукопись хранит в сейфе, таком железном шкафчике около стола. Уходя из дома, запирает сейф, гуляет утром и вечером по полчаса в одно и то же время (это я уже знал).
В свою группу взял я Семенова и Андрианова. Как только ушел Литвинов, Дуняша нас впустила. Андрианов поколдовал над сейфом, замок не поддавался. Взял он другую связку отмычек, и дверца с легким скрипом распахнулась. Я брал листы, бегло прочитывал, а фотограф Семенов снимал. То, что было в рукописи, не давало никаких оснований заподозрить Литвинова в каких-то враждебных настроениях...
Мы ретировались задолго до возвращения экс-наркома, можно было вздохнуть свободнее. Но сразу по возвращении в отдел этот лопух Андрианов признался, что... оставил одну из отмычек, которую для удобства работы снял со связки. “Как она выглядит?” — “Да такая небольшая стальная хреновинка...” Узнав об этом, Райхман пришел в ярость, приказав любой ценой заполучить проклятую “хреновинку”.
Назавтра утром, едва “объект” скрылся за углом, я мигом к Дуняше. Она, однако, не согласилась отдать наш инструмент — хозяин категорически запретил что-либо убирать со стола. Договорились — она уберет “хреновинку” с глаз хозяина, чтобы выяснить его реакцию. Если спросит — отдаст ему, не хватится, забудет — и я заберу улику...
До вечера Райхман терзал Семенова, требовал быстрее сделать снимки. Наш расчет был такой — предоставить Берии доказательства успеха операции и потом уже доложить о “проколе”, если Литвинов заподозрит неладное и инструмент не удастся изъять. Вечером перепуганная Дуняша сообщила мне, что хозяин сразу заметил отсутствие “железки”. “Где она?” — Дуняша доложила, что переложила ее на книжную полку. Литвинов водворил отмычку на прежнее место и велел ее не трогать.
На следующее утро Берия получил снимки, о “проколе” Райхман промолчал. Через несколько дней вызывает нас Берия, глаза за стеклами пенсне злобно сверкают:
— Может, кто-нибудь из вас объяснит, что сие означает? — Берет со стола и вручает Райхману небольшой пакет из плотной коричневой бумаги. Раскрываем пакет, вынимаем... отмычку. В конверте больше ничего нет. Адрес написан хорошо мне знакомым почерком:
Москва, Лубянка, НКВД, Л.П.Берия (лично).
Выслушав объяснения Райхмана, нарком долго молчал. В кабинете как бы застыла зловещая тишина... Наконец Берия процедил:
— Впредь избавьте меня от подобных сюрпризов...
Вскоре Райхман предложил мне перейти в его управление, хотя я считал свой дебют неудачным.
— Так что, молодой человек, вы не жаждете связать свою судьбу с контрразведкой?
— Расшифровка операции показала, что оперативника из меня не получится...
— Э, батенька, самоуничижение не красит человека. Операцию вы провели блестяще — для новичка. Если бы не это недоразумение, на вашей груди красовался бы орден...
Прошли годы, — завершил рассказ комиссар Вавилов, — но до сих пор не понимаю, почему осталось у меня некое чувство виноватости? Но в чем я виноват? Перед Берией, Райхманом? Нет, конечно. Перед Литвиновым? Да, с точки зрения чистой морали поступили мы несправедливо, выбрали грязный метод проверки. А он, старый подпольщик, носом ткнул нас всех в ту “хреновинку”. Мог я отказаться? Нет, времена были такие, что мы боялись за каждое свое слово, в соседних кабинетах “вдруг” исчезали люди. Нельзя же было пойти к Литвинову и сказать по-хорошему: “Максим Максимович, дайте почитать, что вы написали?”. Хотя по-человечески это был бы самый честный выход”.

Владас БИКУЛИЧЮС.

Встройте "Правду.Ру" в свой информационный поток, если хотите получать оперативные комментарии и новости:

Подпишитесь на наш канал в Яндекс.Дзен

Добавьте "Правду.Ру" в свои источники в Яндекс.Новости

Также будем рады вам в наших сообществах во ВКонтакте, Фейсбуке, Твиттере, Одноклассниках, Google+...

Западные журналисты продолжают писать о своих первых впечатлениях от России и россиян. Впечатления оказываются противоположными тому, что говорят западные СМИ.

ИноСМИ и болельщики: "Нам врали о нищей и злой России"

Россия засомневалась во власти - после выходок правительства Медведева и чиновников Кремля высокий и ранее непоколебимый Путина снижается. Он уже стал похож на рейтинг Горбачева...

Пенсионная реформа власти низвела Путина до уровня Горбачева
Комментарии
Эрмитажный кот признан лучшим оракулом ЧМ-2018
НАТО нарывается на случайное начало войны с Россией
Пенсионная реформа власти низвела Путина до уровня Горбачева
Лукашенко назвал причину, по которой Белоруссия может лишиться своей независимости
Лукашенко назвал причину, по которой Белоруссия может лишиться своей независимости
"Выбросят, как чемодан без ручки": Жириновский считает, что Украина скоро присоединится к России
Лукашенко назвал причину, по которой Белоруссия может лишиться своей независимости
ИноСМИ и болельщики: "Нам врали о нищей и злой России"
ИноСМИ и болельщики: "Нам врали о нищей и злой России"
ИноСМИ и болельщики: "Нам врали о нищей и злой России"
Эрмитажный кот признан лучшим оракулом ЧМ-2018
ИноСМИ и болельщики: "Нам врали о нищей и злой России"
В Госдуму идет кот Бегемот
22 июня. Страшная война и цена Победы
Крымский мост как новое российское оружие против Украины
Конгрессмены США голодают во имя воссоединения семей мигрантов
"Выбросят, как чемодан без ручки": Жириновский считает, что Украина скоро присоединится к России
"Выбросят, как чемодан без ручки": Жириновский считает, что Украина скоро присоединится к России
"Выбросят, как чемодан без ручки": Жириновский считает, что Украина скоро присоединится к России
"Выбросят, как чемодан без ручки": Жириновский считает, что Украина скоро присоединится к России
Конгрессмены США голодают во имя воссоединения семей мигрантов