Кости, которые десятилетиями считали останками шерстистого мамонта, внезапно "сменили хозяина" — и это оказалось куда более необычной историей, чем просто музейная переатрибуция. Радиоуглеродный анализ показал, что находка слишком молода для мамонта, а изотопные "подписи" намекнули на морское происхождение.
В итоге исследователи пришли к выводу: перед ними, вероятно, не наземная мегафауна Берингии, а крупное морское животное. Об этом говорится в исследовании, опубликованном в Journal of Quaternary Science.
Как кости стали "мамонтом" и почему это выглядело логично
Археолог Отто Гайст нашёл две эпифизарные пластинки позвонка млекопитающего во время экспедиции 1951 года во внутренних районах Аляски к северу от Фэрбенкса — в регионе, известном как Берингия. В тех местах кости позднеплейстоценовой мегафауны действительно встречаются часто, а размеры фрагментов выглядели "слоновьими". Поэтому первоначальная атрибуция к Mammuthus primigenius казалась вполне разумной.
После находки кости передали в Музей Севера при Университете Аляски, и там они пролежали в коллекции больше 70 лет.
Что показало датирование и почему оно всё перевернуло
Сдвиг случился после того, как музей смог оплатить исследования благодаря программе "Усынови мамонта". Радиоуглеродный анализ дал возраст примерно 2000-3000 лет. Для "классического" шерстистого мамонта это слишком поздно: массовое исчезновение мамонтов обычно относят примерно к 13 тыс. лет назад, хотя отдельные изолированные популяции сохранялись дольше — до примерно 4 тыс. лет назад.
Если бы это действительно был мамонт из позднего голоцена во внутренней Аляске, это стало бы сенсацией: такие молодые кости могли бы радикально сдвинуть представления о вымирании мамонтов в восточной Берингии. Именно поэтому исследователи решили сперва перепроверить, не ошиблись ли с видом.
Изотопы как "детектор диеты": почему травоядный не сошёлся с данными
Следующий сигнал тревоги дали стабильные изотопы. В образцах оказалось заметно больше азота-15 и углерода-13, чем ожидается от сухопутного травоядного, питающегося растительностью тундро-степи. Такие изотопные соотношения чаще характерны для морских пищевых цепей: в океане тяжёлые изотопы накапливаются иначе, поэтому "морской" химический отпечаток читается достаточно уверенно.
Для мамонтов восточной Берингии подобный сигнал не был известен, а внутренние районы Аляски, где нашли кости, явно не ассоциируются с морской диетой. Команда Мэтью Вуллера (Университет Аляски в Фэрбенксе) прямо указывает: именно изотопы стали первым серьёзным аргументом в пользу того, что образцы, скорее всего, связаны с морской средой.
Зачем понадобилась ДНК и что удалось извлечь
Внешнего вида оказалось недостаточно: специалисты по мамонтам и китам сошлись во мнении, что по одному лишь строению фрагментов уверенно определить вид нельзя. Поэтому исследователи попытались получить древнюю ДНК.
Образцы были сильно повреждены, и "ядерной" ДНК извлечь не получилось, но удалось получить митохондриальную ДНК — именно её чаще удаётся спасти в старых или плохо сохранившихся костях. Дальше учёные сравнили последовательности с эталонами двух китов: северного тихоокеанского кита (Eubalaena japonica) и обыкновенного малого полосатика (Balaenoptera acutorostrata). Это сравнение и стало ключом к новой идентификации.
Сравнение: почему "мамонт" и "кит" могли выглядеть похоже по кости
Крупные млекопитающие — и наземные, и морские — могут давать фрагменты костей сопоставимых размеров. Если находка неполная (например, только эпифизарные пластинки позвонков), а к тому же найдена в регионе, где мамонтовые кости "на слуху", ошибка становится понятной. Разница проявляется не столько в форме, сколько в "биохимии" и генетике: изотопы показывают тип среды и питания, а митохондриальная ДНК помогает сузить круг до конкретной группы.
