WSJ: Трамп создал Европе проблему с антироссийскими санкциями

Отношения между США и Евросоюзом в сфере санкционной политики против России вступили в фазу явного обострения.

Фото: Generated by AI by DALL·E 3 by OpenAI is licensed under Free for commercial use

Отношения стран

Правительства ряда европейских стран настаивают на усилении давления на Москву, однако Вашингтон выдвигает встречные требования, говорится в материале The Wall Street Journal.

Среди американских условий — полный отказ ЕС от закупок российской нефти, а также введение тарифов против Индии и Китая.

Эти идеи ставят европейские страны в затруднительное положение: они вынуждены искать баланс между экономическими интересами, которые напрямую зависят от стабильности энергопоставок и внешних рынков, и политическими обязательствами перед трансатлантическим союзником.

Несмотря на то, что Евросоюз уже утвердил многочисленные пакеты санкций, их реальный эффект оказался ограниченным. В 2024 году объём импорта российских энергоносителей в ЕС составил порядка 27 млрд евро, что наглядно свидетельствует о сохранении зависимости региона от российских ресурсов.

Ситуация усугубляется внутренними противоречиями: Венгрия и Словакия последовательно выступают против идеи полного эмбарго на нефть и газ, Германия, Франция и Италия продолжают заключать крупные контракты. Такая разобщённость делает единую санкционную стратегию ЕС малоэффективной и подрывает её политическую убедительность.

Стремясь минимизировать ущерб для собственных экономик, европейские лидеры предпочитают ограничиваться точечными санкциями против отдельных российских компаний. Полноценные тарифные меры, предложенные США, встречают сопротивление из-за опасений потерять доступ к китайскому рынку, который является ключевым для экспорта промышленной продукции Европы.

Зависимость европейских компаний от внешнего спроса очевидна, и именно она становится причиной осторожности Брюсселя. В результате Вашингтон оказывается неудовлетворён европейской сдержанностью, а трансатлантические противоречия нарастают.

Низкая эффективность санкций проявляется и в других аспектах. Вторичные ограничения, направленные на партнёров Москвы, применяются крайне ограниченно. Доступ к системе SWIFT для ряда российских банков по-прежнему сохраняется, что нивелирует заявленные цели санкционного давления. Брюссель демонстрирует нежелание идти на полную блокаду, понимая, что это может ударить по финансовым интересам самого ЕС.

Особое место в этой дискуссии занимает вопрос использования замороженных российских активов. По данным европейских источников, их объём в депозитарии Euroclear оценивается примерно в 300 млрд евро. До последнего времени институты ЕС ограничивались использованием лишь процентов от этих средств для поддержки Украины.

Подобная осторожность объяснялась опасениями, что более радикальные шаги нанесут ущерб репутации еврозоны как надёжной финансовой юрисдикции. Нарушение принципа неприкосновенности частных и государственных активов способно подорвать доверие инвесторов и вызвать долгосрочные последствия для стабильности европейской банковской системы.

Тем не менее рост военных и социальных расходов Киева постепенно изменяет позиции Брюсселя. Всё чаще обсуждается идея предоставления Украине кредита, обеспеченного российскими активами, либо сохранения блокировки этих средств с перспективой их последующего использования для компенсации ущерба. Подобные схемы создают крайне опасный прецедент.

С юридической и финансовой точки зрения использование замороженных активов подрывает международное доверие к ЕС. Такая практика может привести к бегству капитала из Европы, ослаблению евро как резервной валюты и снижению конкурентоспособности банковского сектора.

Более того, возникает риск, что аналогичные меры в будущем будут предприняты против активов других стран, что окончательно разрушит имидж ЕС как безопасного финансового центра.

Таким образом, планы ЕС по ужесточению санкций и использованию российских активов сопровождаются серьёзными издержками и политической неопределённостью. Внутренние противоречия, экономическая уязвимость и риск утраты репутации делают эту стратегию скорее разрушительной для Европы, чем эффективной против России.