Время Аксенова

Леонид Жуховицкий: Время Аксенова
Леонид Жуховицкий: Время Аксенова

Смерть сделала его имя вновь остро актуальным. Лучше бы он жил! Но долголетие хорошим людям распределяем не мы. Все, что нам сегодня доступно, – это попытаться понять, что на этот раз потеряли.

Аксенов был очень крупным писателем, может быть, великим. Говорят, масштаб художника определяют только потомки. Но талант и значение Василия Аксенова уже оценили миллионы и миллионы современников. А они, на мой взгляд, ничем не хуже будущих жителей России, которые еще неизвестно, какими получатся.

Аксенов был одним из признанных лидеров удивительного поколения шестидесятников, поколения, пробившего широкую брешь в тюремной ограде режима. Что такое диктатура, он знал не понаслышке – и отец его, и мать полной мерой отведали тюремной похлебки.

Аксенов отомстил за них способом, доступным писателю – все его книги воспитывали людей мужественных, внутренне свободных, органически не приемлющих тоталитарность.

Его, пожалуй, больше, чем любого из прозаиков нашего поколения, любила молодежь – и люто ненавидели литературные лакеи, все эти бесчисленные "писатели-коммунисты" и "писатели-патриоты", всегда готовые лечь под любую власть.

Эта корыстная шатия не завидовала огромному таланту Аксенова, но мучительно завидовала его огромной популярности.

Писатель никогда не кричал с трибун о своей преданности родине – но именно он по-настоящему любил Россию и сделал необычайно много, чтобы освободить ее от коммунистической оккупации.

Он не звал людей на баррикады, не мечтал о новой революции, однако каждый из его читателей, часто не задумываясь об этом, совсем по-Чеховски "выдавливал из себя раба". А диктатура способна командовать только рабами – свободные люди рано или поздно пинком отбросят ее с дороги.

Он был фантастически трудолюбив и разнообразно одарен. Но если попробовать определить главную черту писателя Аксенова, я бы, наверное, назвал уникальную способность улавливать жизненное явление прямо в момент его зарождения.

Благодаря этому дару он не только изображал действительность, но и создавал ее: как "тургеневские девушки" возникли сперва в прозе мудрого классика, а потом уж заполонили столичную и губернскую Россию, так и аксеновские "звездные мальчики" то ли пришли из жизни в его прозу, то ли, наоборот, шагнули в жизнь из его ранних повестей.

Аксенов был русским писателем и хотел жить в России. Но лукавые партийные чиновники всеми доступными им средствами выдавливали его из родной страны.

Нынешнему читателю Аксенова не просто будет понять, зачем они это делали – еще не были написаны "Ожог" и "Остров Крым", еще его проза вполне укладывалась в растяжимые рамки советской литературы, а в него уже были нацелены кривые ружья из-за всевозможных углов.

Завистливую ненависть придворных литераторов понять легко – но почему их с таким подловатым азартом поддерживали партийные верха?

Думаю, причина была не столько идеологическая, сколько профессиональная – уж слишком вольно, слишком виртуозно Аксенов владел живым русским языком. И в этом языковом совершенстве носы высокопоставленных партийных хитрецов улавливали немалую опасность.

Если вспомнить всех советских вождей после Ленина – Сталина, Хрущева, Брежнева, Суслова, Черненко и прочих – у всех у них с родной речью отношения были безрадостные. Сталин писал с ошибками, Хрущева пожалеем, лично дорогой Леонид Ильич всю планету восхищал незабываемой дикцией.

Все эти златоусты на трибуне, как утопающий за соломинку, держались за бумажку – а тут какой-то пацан полстраны захлестнул современным, живым, удивительно ярким словом! Легко ли было это терпеть?

Любая страница Аксенова напоминала кремлевским старцам о крайне неприятном для них явлении: страна еще отбывала свой лагерный срок, а русский язык уже вышел на свободу.

Когда-то наш великий поэт, словно резцом по камню, выбил формулу: "Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан". Жизнь показала, что Некрасов погорячился – быть или не быть художнику гражданином, решает только он сам. Для Аксенова гражданское мужество было как дыхание: таким родился, иным быть не мог.

Когда, уже в брежневское время, двух наших коллег, Андрея Синявского и Юлия Даниеля, судили за книги, по ритуалу тех времен в Доме литераторов собрали "инженеров человеческих душ" морально добивать новеньких арестантов.

В большом зале ЦДЛ шел митинг, мы, кого уже тогда называли "шестидесятниками", собрались в фойе, на все здание шла

Леонид Жуховицкий: Время Аксенова
Леонид Жуховицкий: Время Аксенова
трансляция.

Слышался тонкий, но гневный голосок Михалкова. А Вася тем временем ходил по фойе и собирал подписи под письмом протеста – первым в новейшей истории страны. Всего набралось шестнадцать автографов. Этот стихийно возникший документ потом назвали "Письмом молодых", а самих молодых окрестили дурацким термином "подписанты".

Рад отметить, что никто из шестнадцати в дальнейшем не скурвился – поколение "шестидесятников" оказалось на редкость твердым. Одна ласточка не делает весны, один человек еще не поколение.

Но в нынешний горький день, мне кажется, не будет большой ошибкой назвать ту эпоху временем Аксенова. Его книги и его личность очень много значили для нас.

Кстати, эпоха оказалась удивительно долгой, по сути, еще не кончилась. Хотя бы потому, что так и не появилось прозаика, романы и повести которого вытеснили бы с полок и публичных, и личных библиотек книги Аксенова. Он не пережил свою славу – слава пережила его. Та слава, для которой он никогда пальцем о палец не ударил – сама пришла, сама осталась, сама нынче стоит у гроба.

Василий Аксенов был одним из творческих лидеров поколения, которое принесло России свободу. Сумеют ли сегодняшние писатели эту свободу удержать? Хотелось бы верить.

Не забывайте присоединяться к Pravda.Ru во ВКонтакте, Telegram, Одноклассниках, Google+, Facebook, Twitter. Установи "Правду.Ру" на главную страницу "Яндекса". Мы рады новым друзьям!

Юлия Мостовая, известная на Украине журналистка, редактор киевского еженедельника "Зеркало недели", опубликовала на страницах издания свою статью, которую уже окрестили "криком боли" и рассказом "о любви и надежде", хотя, скорее, длинный текст Мостовой напоминает рассказ "о минуте прозрения".

Прозрение Майдана: мы убили Украину, нужно уезжать

Юлия Мостовая, известная на Украине журналистка, редактор киевского еженедельника "Зеркало недели", опубликовала на страницах издания свою статью, которую уже окрестили "криком боли" и рассказом "о любви и надежде", хотя, скорее, длинный текст Мостовой напоминает рассказ "о минуте прозрения".

Прозрение Майдана: мы убили Украину, нужно уезжать
Комментарии
Ким Чен Ын "зауважал" Америку, Россия будет уходить от доллара и другие главные события 23 августа
Астрономы поймали сигнал от облака метанола в соседней галактике
Изучение языков вызывает прирост мозга
Оппозиция решила попиариться на Серебренникове
Как нацисты создавали миф о Сталинграде
Иран будет бороться с "американским терроризмом" на Ближнем Востоке
Кто и почему отказывается от ГМО-продуктов
Поражение правительства Асада уже невозможно — Михаил АЛЕКСАНДРОВ
Познер призвал разрешить продажу наркотиков всем желающим
Как нацисты создавали миф о Сталинграде
В России не хватает денег, чтобы выдворить мигрантов
ФАС проверит российские авиакомпании на предмет ценового сговора
Как нацисты создавали миф о Сталинграде
Подробности атаки ИГИЛ на Росгвардию в Чечне: есть убитые
В ближайшие 100 лет Россия будет жить без ГМО
Опрос: поддерживают ли россияне легализацию наркотиков
Полиция России готовит "супердепортацию" мигрантов
Российские авиакомпании хотят заставить платить за провоз телефонов и зонтов
Как нацисты создавали миф о Сталинграде
Кто и почему отказывается от ГМО-продуктов
Кто и почему отказывается от ГМО-продуктов