10 апреля 2010 года под Смоленском разбился польский борт номер один. Погибли все 96 человек, находившиеся на борту, включая президента Леха Качиньского. За прошедший год много говорилось о том, что трагедия сблизила Россию и Польшу, что тональность отношений стала другой, что на самом высоком уровне начали серьезно обсуждать самые трудные вопросы истории вроде Катынского дела.
Однако преодоление тяжкого наследия прошлого идет тяжело. Недовольство как российским расследованием катастрофы Ту-154, так и прояснением вопросов истории высказывал не раз не только русофобски заданный брат-близнец погибшего президента Ярослав Качиньский. Похожие слова позволяли себе нынешний глава польского государства Бронислав Коморовский и премьер Дональд Туск — политики, которые вроде бы настроены на диалог с нашей страной.
Читайте также: Российский счет за "Катынь наоборот"
Действительно ли катастрофа под Смоленском привела к потеплению российско-польских отношений к лучшему, или же в них мало что изменилось? Об этом в интервью "Правде.Ру" рассуждают политологи Сергей Михеев, Александр Дугин и Александр Рар.
Сергей Михеев, генеральный директор Центра политической конъюнктуры:
"Никаких заметных улучшений во взаимоотношениях России Польши не произошло. По большому счету надо понимать, что и катастрофа под Смоленском, и Катынское дело, и многие другие спорные вопросы двусторонних отношений — не более чем звенья в каких-то политических играх. Да, 10 апреля 2010 года произошла катастрофа, но ее попытались использовать в политических целях ради того, чтобы обвинить Россию во всех смертных грехах.
Падение Ту-154, Катынь и прочие эпизоды не меняют сути дела. Между Россией и Польшей много веков существовала жесткая геополитическая конкуренция, и никуда она сегодня не исчезла. В первую очередь это касается постсоветского пространства. Плюс ко всему Польша хотела бы использовать различные эпизоды своей истории для давления на Россию. Это очевидно, и со смоленской трагедией произошло то же самое.
Фамилии российских и польских политиков и конкретные эпизоды здесь роли не играют. Конкуренция между Россией и Польшей с распадом Советского Союза только усилилась. И гибель Леха Качиньского в этом смысле не меняет ничего".
Александр Дугин, лидер Международного Евразийского движения:
"Год назад президент Качиньский сотоварищи летели в Катынь, чтобы лишний раз посеять зерна русофобии, но не долетели и разбились. Лучше бы они не занимались плясками на костях. А теперь в Польше звучат голоса, что это русские якобы погубили их президента. Это не удивляет, ведь русофобия и нападки на Россию — неотъемлемая часть сознания польской политической элиты.
Исторически у нас очень непростые отношения. Речь Посполитая в Средние века теснила нас, опережала, поляки были в Москве в 1612 году. Затем уже Россия поучаствовала в разделах Польши. Неприязнь к России — часть польской идентичности. Впрочем, русские тоже поляков не жаловали. Вспомним, как Федор Михайлович Достоевский изображал поляков — пародийные образы.Отменить историю, в которой было столько спорных моментов, за один раз невозможно.
Изменились ли российско-польские отношения за прошедший год? Возможно, криков с той стороны стало меньше. Но изменились ли они — не так уж важно. Российско-польские отношения — бесконечно малая величина с точки зрения геополитики. Сегодняшняя Польша мало что из себя представляет. Как Швеция под Полтавой перестала быть великой державой, так и Польша утратила свое прежнее значение. Россия пока есть на геополитической карте мира, а Польши уже нет.
Для нас важны отношения с Западной Европой, с Евросоюзом, и мы их строим. А Польша тут вторична. Славянство нас вроде бы сближает, но принадлежность к православию и католичеству соответственно разводит наши страны по разные стороны баррикад. В Польше есть поборники славянской, евразийской идеи, но их слишком мало. Основ для того, чтобы мы представляли взаимный интерес, нет".
Александр Рар, эксперт Германского совета по внешней политике:
"Никакой стране нельзя пожелать того, что пережила 10 апреля 2010 года Польша. В то же время нельзя не сказать о том, что у Леха Качиньского были сложные отношения и с Россией, и с Германией. И с его трагической гибелью из российско-польских и германско-польских отношений ушел заметный раздражитель. По крайней мере, на официальном уровне. Внешняя политика Польши стала менее идеологизирована, президент Коморовский и премьер Туск вели себя в этом смысле идеально.
На сегодняшний день исторические раздражители из отношений Германии и Польши почти ушли, хотя на бытовом уровне и на уровне каких-то экспертов они остались. И останутся впредь. Нельзя забывать, что Германия напала на Польшу, и это стало началом Второй мировой войны. Об этом будут говорить еще лет пятьдесят.
Также непростая историческая память будет существовать в отношениях между Польшей и Россией. Но я думаю, что после споров времен Качиньского, когда история была оружием, после празднования 65-летия окончания Второй мировой и, особенно, после трагедии в Смоленске исторические споры между Россией и Польшей стали менее горячими.
Есть ощущение, что Польша при новом руководстве становится все более европейской страной, а не проамериканским троянским конем внутри ЕС. Это касается, в том числе, и восточной политики Евросоюза, где поляки стремились играть особую роль. Во второй половине этого года Польша будет председательствовать в ЕС, и за эти полгода можно будет приблизиться к очень большим качественным изменениям в отношениях России с ЕС — вплоть до глубоких продвижений в вопросе об отмене виз.
Из российско-польских отношений постепенно встает и ряд других спорных вопросов — например, энергетика. Кроме того, при Качиньском Польша почему-то считала себя патроном Украины, и России часто казалось, что поляки полностью хотят отторгнуть Украину от России. Но сегодня и в Киеве сидят другие люди. Они не собираются искать в Варшаве спасения от Москвы. Это тоже сыграло свою роль в улучшении климата российско-польских отношений".
О главных международных событиях читайте в разделе "Мир"
Надо наслаждаться жизнью — сделай это, подписавшись на одно из представительств Pravda. Ru в: