В поисках импульсов счастья

"Чаепития в Академии" — постоянная рубрика, в которой Pravda.Ru беседует с выдающимися учеными. Сегодня мы предлагаем вашему вниманию интервью с академиком РАН Борисом Ковальчуком, создателем первых наших сверхмощных газовых лазеров. Во многом благодаря его усилиям, Россия является мировым лидером в сфере импульсной энергетики. Беседовал со знаменитым физиком писатель Владимир Губарев.

Читайте также: Чаепития в Академии: Истина прекрасна и в лохмотьях!

Есть дружба между мужчинами, которое соединяет их мысли, надежды, мечты, семьи и работу. Они вместе, даже если судьба разбросала их по разным городам и весям. Причем проходят годы, даже десятилетия, но время не властно над их дружбой. И такому можно только позавидовать, так как не каждому дано испытать нечто подобное.

Месяц и Ковальчук именно такие друзья. Оба академики, имена обоих известны в мире, оба стояли у истоков нового направления в физике и создавали Институт сильноточной электроники в Томске. Судьба перебросила Геннадия Месяца сначала на Урал, а потом и в Москву, а Борис Ковальчук по-прежнему оставался в Томске. Но это не помешало двум ученым России вместе подниматься к вершинам науки. Каждый отмечен множеством наград и премий, но символично, что они первыми получали вместе премию Ленинского комсомола (и тому я был свидетель), а потом оба были удостоены Демидовской премии (что тоже довелось наблюдать). Так что и в молодости, и в зрелом возрасте талант обоих ценила общественность.

На сей раз мне посчастливилось встретиться с ними в Томске в Институте сильноточной электроники Сибирского отделения РАН.

Слово Геннадию Андреевичу Месяцу:

"Не так-то просто рассказать о Боре Ковальчуке, потому что он в нашей профессии делает то, что нельзя объяснить с помощью обычных представлений. Из вещей простых и понятных он делает вещи совершенно фантастические — с точки зрения технологии и тех научных целей, под которые это все заточено. Едва окончив институт, он сделал наносекундный импульсный генератор, в котором корпусом коммутатора была обычная кастрюля. Потом — первый в мире пикосекундный сильноточный ускоритель, сверхмощный газовый лазер и много чего еще. Расскажу один случай. Однажды мы под Москвой запускали самый мощный на тот момент генератор — четыре мегаджоуля и четыре миллиона вольт напряжение — гигантское сооружение. И что-то там не пошло — устройство не включалось. Так вот Боря, не смущаясь никого, разделся до трусов, залез с головой в бак с трансформаторным маслом, нырнул, что-то там подкрутил, и все наладилось! Хотя уже далеко не мальчик и весь в регалиях, но он отвечал за эту машину, которую сконструировали и построили в нашем Институте сильноточной электроники в Томске… Не устаю удивляться его невероятной скромности при столь очевидном и самобытном таланте…"

Борис Михайлович к журналистам относится настороженно, мол, обязательно что-нибудь напишут неверно, неточно и вообще искаженно. Переубедить его трудно, но мне этого делать не пришлось — добрые отношения с Месяцем "проложили путь" к Ковальчуку. Плюс я и пообещал, что не буду разбираться в тонкостях электрофизики и полностью доверюсь оценкам самого ученого. На том и порешили. Я спросил:

— Борис Михайлович, вы считаете себя машиностроителем? Ведь генераторы, которые вы создавали, физические машины?

— Нет, я не конструктор машин. После окончания института — так сложилась жизнь! — я начал создавать разные устройства, которые использовались в электротехнических экспериментах. Мне повезло, что этим я занимаюсь всю жизнь — до сегодняшнего дня.

— Повезло?

— Конечно, потому что этим я занимаюсь с удовольствием.

— Это творчество?

— Да. Тот же художник рисует картину. Она нравится или нет ему в процессе работы. Но когда он ее завершает и представляет людям, то она ему, в основном, нравится. Нечто подобное испытываю и я.

— Но потом художник зачастую разочаровывается в том, что сделал?

— И такое случается. Однако это присуще артистическому миру — череда разочарований. У нас же несколько иное — после создания установки мы идем к другой, более совершенной. Причем идем сознательно, понимая, что иначе просто быть не может. Наука не терпит повторений! Однако не нужно думать, что вся работа у нас состоит из радостей и удовольствий. Зачастую все идет сложно, со сбоя, а приходишь к финишу и понимаешь, что всего этого делать не следовало. Вот тут уже обрушиваются разочарования, совсем как у художников и артистов.

— Мне кажется, что у вас это случалось редко?

— Не хочу жаловаться, будем считать, что мне везло. Хотя много труда и энергии ушло на проекты, которые не были достаточно проработаны и обоснованы.

— "Звездные войны" те же?

— Да, были проекты, когда с помощью СВЧ-излучения предполагалось поражать военные цели. Причем не какую-нибудь электронику в них, а сам объект. Пытались что-то сделать. Создавались гигантские установки, но нужно мощности получить не удавалось. Причем ошибались в десятки раз! До сих пор одна такая установка стоит в подвале. Конечно, не действует…

— Насколько я знаю, даже Нобелевские лауреаты говорили, что такие установки можно сделать.

— Я с ними не работал, а потому не знаю, что они говорили. Но установка у нас стоит, пылится… И второй проект тоже отобрал много сил, времени, денег и энергии. Речь шла о специальном лазере. Один из инженеров предложил такой проект, вышел на самый верх, и там утвердили, мол, получим лазер фантастической мощности, как гиперболоид инженера Гарина. Там инженер в романе, а тут в жизни. Проект запустили, все на него работали, а вышел "пшик"!

— Время было такое: президент США увлекся "Звездными войнами", наши руководители не отставали — и вместо науки чуть ли фантастические романы в виде постановлений правительства начали создавать… Впрочем, и в нынешние времена происходит нечто подобное!

— Я положил несколько лет жизни, чтобы собрать этот комплекс. А потом его разобрал и выбросил на помойку. Это пример "разочарования". К счастью, иных эмоций было намного больше.

— Но если бы военных проектов не было, то отрасль не развивалась бы столь стремительно, не так ли?

— Трудно сказать… В жизни случилось так, что в 1990-е годы нас буквально выбросили "на панель". Под кого мы только не ложились — под французов, под китайцев, под американцев… Даже чехи заказывали наши установки, и лишь в России они никому не были нужны. Конечно, я не в обиде на зарубежных партнеров. У нас в стране наука кончилась, а там все продолжалось, и это дало нам возможность жить и развиваться. Деньги давали хорошие, что поддерживало наш уровень. Мы покупали ту технику и приборы, которые нам требовались. Требования за рубежом вынуждали нас оставаться в лидерах.

Да и работать было интересно. К примеру, тот мегаджоульный лазер для термояда. Схема такая: энергия копится в конденсаторах, потом переводится в свет, им накачивается лазерное стекло, потом все превращается в когерентный свет и фокусируется на мишень. Мощный импульс должен зажечь плазму, и начинается термоядерная реакция. Французы запустили этот проект. Нас нашли они по публикациям. Порядка пяти-шести лет я как директор института горя не знал, работал спокойно — французы платили хорошо. Сделали разрядник. Передали им. Они попросили сделать модуль с таким разрядником. Сделали два модуля. Хорошее взаимодействие было. Они поставляли все необходимые материалы и приборы, и мы с ребятами здесь конструировали и собирали установку. Они начали использовать ее для своего лазера. Тут на меня выходят ребята из Арзамаса-16. У них установка "Искра". Я им говорю, мол, все, что я сделал для французов — документы, ответы, проектные разработки — передаю вам. Они заверили меня, что будем работать вместе. И исчезли… Потом появляются вновь — видно, ничего не получилось у самих… В общем, все по-русски — поработай на нас…

А я ведь десять лет с французами сотрудничаю. Вижу, как четко, грамотно и доверительно работают. Ведь два миллиарда евро проект стоит, но там каждую копеечку берегут, тратят с умом и, главное, с уважением к коллегам… Ну и качественно все делают: площадку в четыре футбольных поля выводят с точностью до одного микрона! Любо на это смотреть… Представьте: тридцатиметровый шар, в нем 240 дырок — для лучей. Они дом специальный построили, чтобы этот шар сваривать — детали-то на разных предприятиях Франции изготовлялись. А потом эту громаду на то "футбольное поле" установят.

— А мишень в центре?

— Да, и все лазерные лучи по ней будут бить. Грандиозно!… Я несколько раз ездил туда, на все это смотрел, работал с коллегами… И вот наши ребята приезжают. Показывают мне снимки. Смотрю: на одном из них пленкой затянута аппаратура. Спрашиваю: зачем пленка-то? А мне говорят, что крыша течет, от воды защищаемся. Честно говоря, сразу сник, пропало желание в таких условиях работать. Понимаю, что планы будут сорваны, в смету не уложатся мои партнеры, будут одни неприятности. Кстати, на всякий случай скажу, что всю документацию мы передали абсолютно бесплатно!

— Казалось бы, в Арзамасе-16 культура работы должна быть на самом высоком уровне?

— Наверное, там, где оружие, так и есть. Ну, а в остальном — как везде…

— Вы стояли у истоков рождения импульсной техники…

— Нет, с этим я не могу согласиться! Были группы в разных институтах и центрах, в основном закрытых, где все начиналось. Однако все работы были настолько закрыты, что о них никто не знал. Да и мы долгое время, образно говоря, были "в тени". Первый свой ускоритель для научных целей я отправил в Германскую Демократическую Республику, когда она существовала. Двое моих ребят туда ездили. Приехали, рассказывали, что весьма своеобразно там работают: приходят к 11:00, попьют кофе и домой. А мы ведь так не привыкли. Шутка, конечно, но поездка в ГДР была в то время для нас прорывом. Но полностью открылись мы только в 1990-е годы, когда государство нас бросило и приходилось зарабатывать самим. Тут начались поиски партнеров, и мы оказались весьма востребованными. Мы работаем с американцами, французами, китайцами и многими другими.

— А мне говорили, что вы не хотели работать в этой области, попали в нее случайно?

— Не совсем так. Это сложная и смешная история. Я из Магнитогорска. В тот дом, где мы жили, было много эвакуированных во время войны. А когда они уезжали после Победы, то лишние вещи оставляли нам. И мне попала необычная зажигалка. В Магнитогорск на переплавку свозили танки, их, конечно, тут растаскивали по мелочам. С одного, видно, сняли магнето. Приделали ручку, установили фитиль. Крутанешь ручку, искра пробегает и фитиль начинает гореть. Эту штуковину мне подарили. Мы с этой зажигалкой экспериментировали. Однажды даже муху убили искрой… Отец мой металлург, прокатчик. Он не хотел, чтобы я повторял его судьбу. А в Томске в артиллерийском училище служил его брат, мой дядя. Вот и отправили меня сюда.

Я пришел в институт. Смотрю: написано "техника высоких напряжений". Вспомнил свою зажигалку, и это определило выбор профессии. После института меня хотели отправить строить высоковольтные линии. Однако я приглянулся Месяцу, он и взял меня к себе.

— Будучи аспирантом, вы получили премию Ленинского комсомола?

— Анатолий Петрович Александров вручал ее… Это было во Дворце пионеров. Александров говорит: "Аспирант? Значит, быть тебе академиком!" Отец был счастлив, что у меня все получалось. Он всю жизнь пускал прокатные станы. После Магнитогорска поехал в Мариуполь, там налаживал производство. Там и помер. Там и похоронен. Сестра живет в Донецке. Мать там похоронена. Рядом с церковью, которая находится возле аэропорта. А я съездить теперь туда не могу. Не могу понять, как и что происходит! Это же Украина… Так все там было чисто, светло, хорошо… Нет, не понимаю!

— А здесь многое изменилось?

— Почти все. Ведь я в институте с самого начала. Хотелось бы больших проектов, дружной совместной работы всех коллективов. Хорошие дела ведь мы можем делать…

— Власть должна ставить такие задачи?

— Конечно. Наука ведь существует для создания хорошей жизни людей. Об этом следует помнить всегда.

— Идет реформа науки. Вы почувствовали ее?

— Ничего хорошего! Куча бумаг должен писать, причем никому не нужных.

Читайте все материалы из серии "Чаепития в Академии"

 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook

Владимир Губарев: реформа РАН — ради чинов, а не науки

Это свершится совсем скоро, буквально на днях. "Аллея правителей" пополнится бюстом первого президента России Бориса Ельцина. Избежать этого уже невозможно...

Будет стоять: зачем Москву украсят бюстом Ельцина

Пока Россия ведет на дипломатическом фронте войну с США и Великобританией, ближайшие союзники Москвы по СНГ начали постепенно сближаться с Вашингтоном.

Астана и Ташкент дрейфуют в сторону США
Комментарии
Роскомнадзор блокирует Google из-за Telegram
Россия официально обвинила Британию и США в сирийской химатаке
Fire lotto начинает ICO
Вычислено оптимальное количество шагов в день для поддержания хорошей формы
США подстрекают Украину повысить тарифы на газ
ОЗХО добралась до сирийской Думы для изучения "химатаки"
Заморожены активы компании "Ренова" олигарха Вексельберга
Лондон обнародовал имя "отравителя" Скрипалей
В "бархатную революцию" в Ереване вмешались священники
Порошенко не нарадуется украинскому паспорту
Франция спасает людей с острова Мон-Сен-Мишель
Второй за день взрыв прогремел в Афганистане
В последний момент: как Путин и ФСБ спасли "Роснано" от Чубайса
Billie Jean: туфли Майкла Джексона продают с аукциона в США
"Нам все врут!": известный радиолюбитель увидел на Марсе огромное озеро
Скотланд-Ярд установил отравителей Скрипаля — это русские
Америка похвасталась новой гиперзвуковой крылатой ракетой
ЕвроСМИ: Россия приползет на коленях, у нее нет денег
На основе выводов ОЗХО Путину надо подавать в суд
Астана и Ташкент дрейфуют в сторону США
Трамп устроил разгон из-за пропущенного звонка от Путина