Чем вреден закон о семейном насилии

Почему разрабатываемый законопроект о семейно-бытовом насилии вызвал такие ожесточенные споры в обществе? Кому и для чего он нужен?


"Сорок сороков": Почему мы жестко против закона о семейном насилии

Об этом главному редактору "Правды.Ру" Инне Новиковой рассказал лидер и создатель православного движения "Сорок сороков", отец девяти детей, состоящий 25 лет в счастливом браке, композитор Андрей Кормухин.

Читайте начало интервью:

Андрей Кормухин: законопроект "О семейно-бытовом насилии" — дьявол в деталях

— Андрей, вы сказали, что к нашему привычному пониманию понятие "гендер" не имеет никакого отношения. Это не биологический, а социальный пол, кем себя человек ощущает. И в "цивилизованном" мире уже насчитывается 58 гендерных полов. Это где-то уже законодательно зафиксировано?

— Откройте законодательство Великобритании или Франции, там понятие "гендер" давно существует. И мы знаем, что во Франции был принят закон, когда уже перестало существовать понятие "папа" и "мама". Этого добились лоббисты в угоду этим 58 полам, чтобы их не обижать, потому что, по их мнению, может быть два папы или две мамы. А теперь этот закон французского происхождения у нас в стране лоббируется.

Это делается для того, чтобы превратить Россию в страну, где брак будет уже не союзом между мужчиной и женщиной для деторождения, а союзом между трансгендерами, или, как сказал наш президент, выступая в Токио на "двадцатке", трансформерами. Вы в них просто запутаетесь.

Один депутат немецкого парламента когда просто перечислял всех этих трансгендеров и трансформеров, это заняло несколько минут. Поэтому, если мы хотим, чтобы эта история пришла к нам в Россию, тогда — да, надо ратифицировать Стамбульскую конвенцию и принимать соответствующие законы. И милости просим всех их.

Но есть здесь еще одна очень важная деталь, хочу на ней сакцентировать внимание. При подписании Стамбульской конвенции, при признании гендерного равноправия мы тем самым открываем ящик Пандоры, потому что у нас по Конституции, согласно статье 15 пункту 4, международные законодательные акты, которые ратифицирует Россия, имеют преимущество перед национальными правовыми актами.

И тогда мы обязаны будем сразу же отменить закон по запрету пропаганды гомосексуализма среди несовершеннолетних. А сегодня это единственная правовая форма, которая позволяет запрещать проведение гей-парадов на улицах наших городов. Как только будет этот закон отменен, мы автоматически получим заявления от представителей вот этих меньшинств, которые будут везде шествовать…

Уже в дальнейшем для России не появится аргументированных и юридически обоснованных отказов в проведении гей-парадов, и все власти, чтобы не нарваться решения ЕСПЧ и различных международных структур, вынуждены будут разрешать гей-парады и все остальные их мероприятия и пропаганду.

И мы видим, как это сейчас происходит на Украине, в Молдавии, Сербии и других странах, которые ратифицировали и приняли эти правила, потому что хотят войти в цивилизованный Запад. Там господа нетрадиционной ориентации идут по улице — их 200 штук, а их охраняют тысячи вооруженных полицейских и военных на БТРах от возмущенного общества.

Так вот, чтобы до этих ситуаций не доводить, чтобы общество не было у нас разделено и еще больше озлоблено, такого принимать нельзя ни в коем случае. У нас эти идеи, насколько я знаю по статистике, разделяют максимум полтора процента населения страны. Нельзя допустить, чтобы остальные девяносто восемь с половиной процентов превратились в обиженных и оскорбленных. Поэтому мы не должны ни в каком виде подобные законы и соглашения даже рассматривать.

Бороться с насилием, в том числе в семье, безусловно, надо. Никто и не говорит, что не нужно бороться. Просто не нужно, во-первых, открывать ящик Пандоры, про который я сказал, а во-вторых, не нужно семью выделять единственной из всех форм насилия, из всех общественных площадок, пространств, в которых насилие происходит. Но кто-то решил выделить именно семью. Это решили сделать именно лоббисты этих движений для разрушения семьи.

Семья — самое безопасное место, где больше всего любви у нас в обществе, где больше всего добра, куда человек возвращается всегда с работы и хочет и находит тот самый пресловутый домашний очаг. А заявляется, что мы вдруг вмешиваемся и разрушаем все это, потому что кто-то решил, что это не безопасная зона, а зона насилия и вражды. Поэтому мы должны из всех видов насилия выделить именно семейное и начать его регулировать.

— Конечно, семья — это не только ячейка нашего общества, это наша личная крепость, очаг, где мы набираемся сил, где нас любят и т. д. Но это в идеале, у многих людей это есть, конечно, многим повезло жить в таких семьях. Но, к сожалению, есть люди, для которых семья — это кошмар, деспотизм, тирания, оскорбления... Если говорить о работе, об улице, о каких-то других местах, то оттуда можно уйти, можно сменить место работы или учебы, можно сменить место жительства...

— Можно сменить и семью.

— Можно сменить семью. Но, насколько я понимаю, жертвами такого отношения становятся люди слабые. Они не могут сменить семью, они находятся в финансовой, моральной или еще в какой-то зависимости. То есть чаще всего это такое виктимное поведение, когда люди не могут сами себя защитить. Их надо защищать.

— Кому нужно защищать этих людей или эти семьи? Кто будет это делать?

— Государство, например.

— Государство? Вот скажите, пожалуйста, вы бы хотели, чтобы появился кто-то, кто бы защищал вашу семью? То есть указывал вам и другим членам семьи, что надо делать и что не надо, как себя вести? Чтобы ваши дети, женясь или выходя замуж, параллельно с браком получали еще третью субстанцию — соглядатая, который будет к ним и к вам заходить в дом и наблюдать, как кто между собой общается, как люди живут в семье, какие там отношения? Вы представляете, что это такое?…

Беседовала Инна Новикова

К публикации подготовил Юрий Кондратьев