Андрей Кормухин: законопроект "О семейно-бытовом насилии" - дьявол в деталях

Почему разрабатываемый законопроект о семейно-бытовом насилии вызвал такие ожесточенные споры в обществе? Чем законопроект вреден? Почему движения сторонников традиционной семьи выступают резко против законопроекта о семейно-бытовом насилии и заявляют о его большой опасности?


"Сорок сороков": Почему мы жестко против закона о семейном насилии

Как российский законопроект о семейно-бытовом насилии связан с Конвенцией Совета Европы "О предотвращении и борьбе с насилием в отношении женщин и домашним насилием" (Стамбульская конвенция) и чем вредна эта конвенция, по мнению протестующих?

Почему сторонники традиционной семьи считают вредным для России принцип гендерного равенства?

О своем категорическом несогласии с разрабатываемым законопроектом о семейно-бытовом насилии главному редактору "Правды.Ру" Инне Новиковой рассказал лидер и создатель православного движения "Сорок сороков", отец девяти детей, состоящий 25 лет в счастливом браке, композитор Андрей Кормухин.

— Андрей, ожидаемо оказался очень обсуждаемым скандальный законопроект "О семейно-бытовом насилии", который снова собираются внести в Госдуму. Не все его читали, особенно в последней версии, потому что они постоянно меняются. В мире постоянно проводятся всевозможные акции протеста, демонстрации и марши противников подобных законов, достаточно много людей в них участвует. У нас пока это все на уровне небольших митингов.

— Только началось, да.

— А в Европе просто огромные демонстрации. Вы являетесь одним из самых ярых противников законопроекта. Вы же, наверное, тоже еще даже не читали его новую версию?

— Эта новая версия — просто такая очень хитрая уловка лоббистов и разработчиков данного закона, когда им сказать по поводу закона нечего. Хотя они по поводу этого закона много уже наговорили и достаточно рассказали, что они планируют в него включить. От того, что там переставят слова или изменят формулировку, принципиально ничего не изменится.

А то, что они наговорили по поводу включения тех норм, которые они собираются отстаивать в этом законе, дает нам право уже выступать против этого закона. То есть там достаточно тех целеполаганий, которые они озвучивают, чтобы мы выходили на улицы, выступали с трибун и говорили, что данный закон разрушит миллионы семей в России и разрушит саму Россию как таковую, если он заработает в полную свою силу.

Именно эти цели и поставлены, именно на разрушение направлен этот закон, который активно продвигают во многих странах мира. Он призван разрушить как таковой институт семьи. Когда он начнет действовать во все своей силе, тогда мы сразу этот железный оскал либерал-фашизма почувствуем на себе. В ряде стран это уже давно происходит, и все время усиливается несмотря на огромное сопротивление общества.

— Андрей, про какие именно принципы этого нашего законопроекта вы говорите, что это за целеполагание?

— Никто даже не скрывает, что данный закон является почти калькой с тех законов, которые тоже практически под копирку уже давно приняты и применяются во многих странах так называемого "цивилизованного" мира. Наверно, у нас туда будут привнесены какие-то национальные особенности, что-то будет дополнено согласно каких-то наших практик. Но в целом все это практически калька с этого западного образца.

Как любят говорить лоббисты этого закона у нас в стране, мы находимся позади цивилизованных стран, уже 120 стран ратифицировали Стамбульскую конвенцию, 120 стран приняли закон "О семейном и бытовом насилии". И мы, не принимая данный закон, находимся в арьергарде данного процесса, отстаем. Еще любят добавлять, что мы чуть ли не единственная страна в Европе, которая не приняла этот закон.

— Мы же не в Евросоюзе. Во-вторых, у каждой страны все-таки уже давно есть свои законы по борьбе с семейным и бытовым насилием. Вы говорите о Стамбульской конвенции, но мало кто знает о ней. Что это за конвенция, почему она такая плохая? И почему, по мнению ее сторонников, мы должны ее ратифицировать, так же как и принять закон. Нужно ли ее вообще ратифицировать?

— Стамбульская конвенция, точно так же как и закон, который сейчас пытаются протолкнуть у нас в стране через стены парламента, на поверхности провозглашает благие цели. Она так и звучит: "О борьбе с домашним насилием".

— Когда она была создана и принята?

— Она была разработана в 2011 году, с 2012 года ее начали ратифицировать разные страны. И сейчас, насколько я знаю, больше 120 стран ее ратифицировали. Так вот, когда на поверхности звучит понятие "домашнее насилие", какой здравый человек будет выступать за насилие. Когда ко мне подойдет человек и скажет: "Ты за домашнее насилие?" — я скажу: "Кончено, против". Конечно, это нормальная позиция здравомыслящего человека — выступать против насилия.

Но дьявол в деталях. За красивой ширмой о домашнем насилии скрыта другая начиночка, которая позволяет включить другие механизмы. А звучат они в этой Стамбульской конвенции, как гендерное равноправие, то есть призывает эта Стамбульская конвенция к гендерному равноправию.

— А что такого в гендерном равноправии? И зачем для этого нужна еще и конвенция? Мужчины и женщины сейчас имеют одинаковые права.

— Абсолютно правильно. Именно так большинство жителей нашей страны и понимают данный тезис. Но если зайти в любой словарь и прочитать значение слова "гендер", то сразу становится понятно, что к нашему привычному пониманию равноправия между биологическими полами, между мужчиной и женщиной, понятие "гендер" не имеет никакого отношения. Гендер — это не пол, гендер — это социальный пол, то есть то, как себя ощущает какой-то человек — мужчиной или женщиной.

А в сегодняшнем мироустройстве этих самых цивилизованных стран, разделить участь которых предлагают нам лоббисты этого закона, уже насчитывается до 58 гендерных полов, которыми себя ощущают мужчины и женщины. И нам предлагают, ратифицируя эту Стамбульскую конвенцию, согласиться с тем, что в мире существует уже 58 полов и это гендерное равноправие должно распространиться на территорию России.

Беседовала Инна Новикова

К публикации подготовил Юрий Кондратьев