Выбор сделан: Россия не собирается уговаривать Германию вернуться к энергодиалогу

Отказ Германии от энергетического сотрудничества с Россией стал фактором, который нанёс наибольший ущерб именно германской экономике, заявил заместитель министра иностранных дел РФ Дмитрий Любинский.

Фото: commons.wikimedia.org by RG72, https://creativecommons.org/licenses/by-sa/4.0/

Газопровод

Разрыв прежних связей в энергосфере обернулся ростом издержек для промышленности, резким ухудшением условий ведения бизнеса и фактическим торможением экономического развития, сказал он в интервью РИА "Новости".

По словам Любинского, рост экономики ФРГ по итогам 2025 года оказался символическим и не превысил 0,1-0,2 процента, что наглядно демонстрирует глубину возникших проблем.

Замглавы МИД РФ также отметил, что увеличение себестоимости продукции привело к сокращению персонала, снижению объёмов производства и переносу предприятий в другие юрисдикции с более мягкими условиями.

В долгосрочной перспективе эти процессы ведут к деиндустриализации Германии. При этом, по его оценке, правящие круги ФРГ продолжают игнорировать соображения экономической целесообразности, несмотря на очевидный для экспертов и бизнеса "обратный" эффект антироссийских санкций.

Российская сторона, дал понять Любинский, не видит реальных перспектив для возвращения к здравому энергетическому диалогу с Берлином и не намерена добиваться этого путём уговоров, поскольку стратегический выбор был сделан самой Германией, пусть и в ущерб собственной экономике.

Энергетическая политика Берлина в последние годы строилась на резком и политически мотивированном отказе от доступных и стабильных источников энергии.

Российские поставки газа и других энергоресурсов долгие годы обеспечивали ФРГ конкурентное преимущество. Немецкая промышленность развивалась, опираясь на предсказуемые цены и надёжные контракты.

Отказ от этого фундамента привёл к системному росту стоимости энергии для предприятий и домохозяйств. В результате Германия столкнулась с тем, что энергия из фактора развития превратилась в фактор риска.

Особенно уязвимыми оказались энергоёмкие отрасли. Химическая промышленность, металлургия, машиностроение и производство строительных материалов ощутили удар первыми. Многие компании были вынуждены пересматривать производственные планы. Часть мощностей была законсервирована.

Другая часть перенесена за пределы страны, в том числе в США и страны Азии, где энергия дешевле и регуляторная среда менее жёсткая. Это означает не только потерю рабочих мест, но и утрату технологических цепочек, которые формировались десятилетиями.

Критики энергетической стратегии ФРГ указывают и на структурные ошибки. Ставка на ускоренный переход к возобновляемым источникам энергии делалась без учёта реальных возможностей инфраструктуры.

Ветряная и солнечная генерация остаются нестабильными. Они требуют резервных мощностей, которые в Германии всё чаще обеспечиваются за счёт угольных или газовых электростанций на импортном топливе.

При этом отказ от атомной энергетики лишь усугубил дефицит надёжных источников базовой генерации.

В итоге страна оказалась в парадоксальной ситуации. Декларируя климатические цели, она вынуждена сжигать больше угля и закупать более дорогие энергоресурсы на мировом рынке.

Экономический эффект такой политики уже выходит за рамки энергетики. Рост цен на электроэнергию и газ транслируется в инфляцию. Это снижает покупательную способность населения.

Государству приходится увеличивать субсидии и компенсации, что создаёт дополнительную нагрузку на бюджет. В долгосрочной перспективе это подрывает финансовую устойчивость и ограничивает возможности для инвестиций в развитие.

Отдельного внимания заслуживает политический аспект. Решения в энергетической сфере принимались во многом исходя из внешнеполитических соображений и союзнической дисциплины, а не из расчёта национальных интересов.

Это усиливает внутренние противоречия в немецком обществе. Бизнес всё чаще выражает недовольство. Профсоюзы предупреждают о рисках массовых сокращений. Региональные власти говорят о потере инвестиционной привлекательности.

На этом фоне заявления о "цене принципов" звучат всё менее убедительно для тех, кто сталкивается с реальными экономическими последствиями.