Ле Пен: Остановить насосы иммиграции

Марион Марешаль Ле Пен — одна из внучек Жана-Мари Ле Пена, политика известного не только во Франции. Уже в двадцать два года Марион Ле Пен была избрана в палату депутатов от ультраправой партии "Национальный фронт", где она заседает в Комиссии по делам культуры и образования. Как убежденный и опытный борец она блестяще защитила позиции французского народа против "брака для всех". Будучи, как и дед, прирожденным оратором, она защищает тот мир, который хотят предать забвению — дело веры, нации, традиции, а также культуры и прогресса. Мы задали ей несколько вопросов, призванных более ясно представить ее читателям "Правды.Ру" как личность, всеми признанную и блестящую.

Мадемуазель Ле Пен, вы — один из самых молодых французских депутатов, а также один из тех депутатов, которые обратили на себя внимание выраженной настороженностью по отношению к "браку для всех". Недавно вы выступили с прекрасной речью на площади Дофин, обратившись к христианской молодежи. Не могли бы вы объяснить нашим русским читателям особенности вашей позиции? И как можно объяснить выходящую за все границы грубость реакции французского правительства?

— На самом деле, эта борьба глубоко затрагивает мое сердце, а с французской молодёжью, которая в эти последние месяцы начинает подниматься, я разделяю желание встать на оборону тех границ, которые невозможно перейти в сфере наших ценностей и в сфере уважения к нашим природным правам. Мы стали свидетелями того, как всесильное "нано-лобби" самовольно с несколькими сотнями приверженцев смогло уничтожить институт брака как основу родственных связей и положить личное влечение совершеннолетних людей превыше всяких рассуждений и замечаний, как, например, забота о благе усыновленного ребенка, и всё это — против советов многих известных французских детских психиатров. Я также настаивала на необходимости изобличения тех многочисленных ударов, которые наносят левые анархистские силы по нашим личным свободам: недооценка числа манифестантов — многие стражи порядка чинили произвол; чрезмерное использование насилия полицейскими; наказание тюрьмой из-за проступка в области высказывания личного мнения… Французская демократия умирает у нас на глазах по воле идеологической элиты, которая принуждает французский народ оставить всякую привязанность к почитанию семьи или нации, и тем еще сильнее навязать свою универсальную утопию. К счастью, сопротивление этих последних месяцев показало, что французская совесть еще не мертва!

Читайте также: Жан-Мари Ле Пен: Не забывайте историю

Наука и политика "трансчеловечества" в наше время оспаривают всякий намек на этику. Вы, наверное, слышали о детях — Google babies, "проектируемых" в Америке, чье наемное вынашивание происходит в Индии, а затем происходит их продажа и доставка покупателям. Думаете ли вы, что христианское или гуманистское сознание еще может вмешаться в эти обстоятельства?

— В действительности мы сегодня пришли к воцарению современного нигилизма, при котором человек, в конце концов, не что иное, как еще один товар в этом царстве свободной торговли. Их концепция социального "прогресса" скопирована с образа эволюции прогресса технического. И по аналогии их странные умозаключения приводят к тому, что нужно полагать, что человеческие сообщества — по образцу продвинутых технологий — могут продвигаться лишь к самым прогрессивным социальным достижениям, а значит — ко всё более лучшему. Настоящая опасность такого закона лежит в отклонениях, которые он повлечет за собой с появлением вспомогательных репродуктивных технологий — для лесбийских пар, и с суррогатным материнством — для мужчин во имя "равенства". Человечество и его производные станут, таким образом, ничем не более продукта, употребляемого другими во имя прогресса и равенства. Настоящие феминистки должны были прийти в возмущение от подобного презрения к женщине.

Не могли бы вы рассказать нашим читателям, хотя бы в общих чертах, о вашем духовном становлении, и было ли тут влияние семьи (например, ваши отношения с дедушкой)? Существует ли для вас в истории образцовая Франция, если таковая имела место? И кто для вас является наиболее значимой личностью в Истории?

— Я происхожу из замечательной политической французской семьи, чья историческая фигура — Жан-Мари Ле Пен в течение долгих лет вызывал вокруг себя бури страстей, неся и охраняя в одиночку национальное движение, презираемое и побиваемое нашими элитами во имя борьбы с "националистической ненавистью" и "экстремистами". Моя личная жизнь научила меня преодолевать несчастья и невзгоды, вот почему сегодня политическая арена нисколько не пугает меня. Я росла в любви моей страны, каждую ошибку и каждый успех которой я принимаю на свой счет. Как говорил Наполеон: от Жанны д'Арк до Робеспьера — беру всё. Я не защищаю консерватизм святош, а стою на стороне разумного традиционализма, потому что народ, который забывает свое прошлое, забывает и свои ошибки, и этим рискует снова их сделать. Мой народ существует вот уже более тысячи лет, и было бы преуменьшением начинать его историю с революции 1789 года. Существует множество исторических личностей, которые мне по нраву, я не имею какого-то особенного предпочтения, но Жанна д'Арк, несомненно, одна из моих любимых — воинственная пастушка, в 19 лет ведомая Провидением на спасение страны от англичан.

Читайте также: Жан-Мари Ле Пен: одиозный, но успешный

Мы вот уже 50-60 лет как привыкли жаловаться на молодое поколение. Каким вы видите ваше поколение — кто представляет 26 процентов Национального Фронта? Все так же следует считать молодежь некультурной, закабаленной технологией, "Смартфонами" и одержимой СМИ? Или, напротив, она более непокорна и готова сопровождать национальное движение к принятию власти во Франции?

— Факты упрямы. Несмотря на идеологическое "избиение дубинками", годами применяемое в системе национального образования, у французской молодежи полно ресурсов. Сегодня эта молодежь пожинает жалкие плоды революции нравов поколения шестидесятых годов, которое не принесло ничего особо хорошего. Реальность их настигла в повседневности: массовая безработица, общее понижение уровня безопасности, массовая иммиграция. Мы платим за ошибки наших старших поколений, а экономический кризис ведет нас к тому, что мы снова собираемся вокруг природных защитников, которыми являются семья и национальное сообщество. Движение "Манифестация для всех", объединившее за многие месяцы миллионы людей — это характерно для молодёжи, которая теперь превратилась в активного участника всего происходящего. Мы стали свидетелями прихода молодёжи крайне отважной, с настоящим политическим сознанием, которая не боится ни нравоучительного суда наших элит, ни репрессий. Все это чрезвычайно обнадеживает взгляд на будущее и даёт мне много надежды, потому что я вижу, что с ними мы окажемся не одни в том, чтобы поставить на ноги Францию завтрашнего дня.

Национальный Фронт, который вы представляете, теперь поднимается, но вот уже тридцать лет как он поднимается — а в то время вы еще не родились! Какие факторы могли бы привести вашу партию к власти в ближайшие, без сомнения, решающие в этом отношении годы? Готовы ли вы к этому, ведь, всё-таки вы принадлежите к партии, не имеющей больших средств?

— Один из наших избирательных успехов лежит в том, что французы видят, что-то, о чем мы говорим уже много лет подряд — правда. Я часто говорю, что возможно, мы слишком рано оказались правы. Отныне французы поняли, что Национальный Фронт — это единственное движение, которое может принести мужественное и свободное решение проблем — этого требует насущная ситуация! Я полагаю, что именно упадок элит, зачарованных властью и деньгами, приводит все больше и больше французов к тому, что они отдают свои голоса за нас. Наши противники повсюду терпят неудачу, и всё это — с завидным постоянством. Мои соотечественники утомились от ярмарки полных ничтожеств. У нас меньше средств, чем у других, но это не значит, что у нас нет никаких средств. Мы делаем политику иначе, и мы сохранили нашу воинствующую культуру; таким образом, мы более экономны, чем наши противники — Социалистическая Партия и Союз за Президентское Большинство.

— Всё более и более часто мы сталкиваемся с ужасной проблемой — во Франции, в Западной Европе, да и на всем Западе — с проблемой враждебных элит. Парламентарии не любят людей, которых представляют, бюрократы не служат людям, а журналисты и средства массовой информации их презирают. Каков ваш анализ проблемы враждебных элит?

— Мне очень нравиться Ваш концепт "враждебных элит"! Это прекрасно резюмирует то, что мы переживаем сегодня. Народонаселение теперь превратилось в переменчивую величину, обусловленную войнами, ведущимися в борьбе за власть. Но за власть не для того, чтобы служить, а чтобы быть обслуживаемым. Эти элиты борются меж собою и одновременно обожают друг друга, каждая хочет то, чем обладает другая. Мы словно очутились при удовлетворении желаний посредственности с ее беспорядочной волей к личностному бесконтрольному наслаждению. Народы — это лишь торговые ставки, а никак не идеологические. Троцкисты и маоисты 70-х годов превратились в королей коммуникаций и прессы, в гуру глобализации, в великих финансовых жрецов экономики. Враждебность элит исходит из того факта, что они преследуют не одинаковые с народом цели и надежды. Хуже того, из-за того, что народ крепко сцеплен со своим укладом жизни, с корнями, он превращается в препятствие мечтам всевластных маньяков глобализации.

В одном из ваших выступлений вы как-то напомнили, что до 1979 года Коммунистическая Партия все еще продолжала защищать рабочий класс и хотела защитить иммиграцию, как того желал, между прочим, Маркс. Почему, по вашему мнению, Коммунистическая Партия Франции отреклась от своей миссии? И каким образом Национальный Фронт превратился в первую рабочую и народную партию?

— Дело "Бульдозер Вирти" было лебединой песней коммунизма по-французски. Французская Коммунистическая партия, выступавшая против массовой иммиграции как "резервной армии капитала", поддалась сиренам власти вместе с приходом Франсуа Миттерана в 1981 году. ФКП мало-помалу отошла в сторону, чтобы сегодня стать глашатаем "борьбы" — то есть всей той борьбы меньшинств, людей без документов, меньшинств без документов. Люди отвернулись от ФКП. И вместо того, чтобы проэкзаменовать свою совесть, "партия" решила защищать всех тех, кто французским народом не является. Национальный Фронт поистине защищает тех, кто наиболее уязвим — то есть тех, кто наименее обеспечен, деклассирован и оказывается беззащитным под ударами безумия глобализации. По моему мнению, в этом причина нашего успеха среди народа.

Единая Европа — это проект, который в свое время прельщал генерала де Голля и Аденауэра, а затем пугал всех — двадцать лет назад, а теперь он окончательно прокисает. Можем ли мы вытащить Францию из европейской ловушки? И на каких условиях, под страхом иных национальных потрясений?

— Идея состояла в том, чтобы гарантировать мир и дать возможность народам Европы делиться своими ресурсами и навыками в работе. Европейский Союз и его Комиссия теперь уже не имеют ничего общего с основополагающей идеей. Мы движемся к созданию федеральной конструкции, в то время как конструкция генерала де Голля была конфедеративной. Некоторые говорят вам, что это одно и то же. Но нет же, в этих двух идеях нет ничего общего! Конфедерация — это союз независимых стран, в то время как проект настоящей комиссии ставит своей задачей переместить как можно большее число ответственных должностей и функций, включите сюда и суверенитет, в группу, не имеющую узаконенных народом прав.

— И в русле предыдущего вопроса: как контролировать иммиграцию, которая уже не является проблемой сугубо французской (господин Ле Пен поднял ее еще в 70-х годах), но мировой? Какими бы были ваши предложения для того, чтобы согласовать свободу передвижения с сохранением наций?

— Прежде всего, нам необходимо выйти из Шенгенского пространства. Нужно остановить всасывающие насосы иммиграции, сохраняя нашу социальную модель для наших коренных жителей и прекратить то, что пользу из неё извлекают все и вся. Нужно прекратить систематическое и непомерное производство французов, происходящее без всяких условий, лишь по праву рождения на французской земле, которое создает невыносимые ситуации с иммиграцией, особенно в наших заморских департаментах и территориях. Нужно ужесточить условия приобретения и потери французского гражданства. Нужно, чтобы иностранец, приезжающий во Францию понимал, что он самостоятельно должен восполнять свои нужды, потому что у Франции больше нет средств на то, чтобы его лечить, кормить, давать жилье — зачастую в ущерб своим собственным коренным подданным… И очевидным становиться то, что для приведения в исполнение всего этого, нужно уважать закон, придав силам, охраняющим правопорядок, средства к должному исполнению их миссии.

Читайте также: Марин Ле Пен пострадала из-за белого расизма

Мы видим, что в борьбе против глобализации Владимир Путин часто оказывается центром, на котором срывают свою злость западные средства массовой информации. Не мечтаете ли и вы, как генерал де Голь и ваш дед, о северной Европе — от Атлантики до Тихого океана?

— Совершенно верно, что мы имеем много общего и нам есть чем поделиться. И с уверенностью можно сказать, что у нас есть средства и ресурсы для того, чтобы предложить альтернативу глобализации. История нашей дипломатии резко отличается от английской и немецкой. От английской отличается в том, что Англия проталкивается к "великим широтам", как говорил Черчилль, а Германия зациклилась на своей идее Средней Европы. Обе эти идеи идут в разрез с интересами Франции. Обе эти нации с удовольствием выдворили бы нас в то место, которое они называют вторым европейским дивизионом и о котором отзываются с пренебрежением — это Средиземноморский Клуб (Франция, Италия, Испания, Греция…). Старая Европа довольно сложна сама по себе, но я убеждена, что Франция и Россия взаимно заинтересованы в том, чтобы протянуть друг другу руку, потому что обе имеют великую традицию в уважении мирового равновесия и невмешательства.

Как вы можете оценить действия современной французской дипломатии, в Ливии и Сирии? Что может объяснить или оправдать ее действия?

— Мы тащимся на буксире у Европейского Союза, а он сам получает указы от Вашингтона. Мы отказались от нашего собственно геостратегического взгляда. В результате мы видим, как набрали силу наиболее радикальные исламистские движения. Ливия и Сирия — доказательства явного несогласия между эмоциями и разумом. Ни Каддафи, ни Асада нельзя назвать великими демократами, и я их не защищаю, но мы должны сделать собственное прогнозирование ситуации. О чем нам говорят факты? Сирийский и ливийский конфликты доказали, что раскол сильного государства создает условия этно-религиозной конфронтации, которой не видно конца, и все это на фоне все большего воодушевления джихадистских группировок. Страны Европейского союза неустанно подталкивают Магриб и страны передней Азии к вспышке. По моему мнению — это преступное идеологическое ослепление. Честно говоря, я считаю, из-за единственной ошибки мы оказались в области иррационального.

— Вы так молоды и все еще одиноки в парламенте. С оглядкой на мрачную французскую действительность, предполагаете ли вы долго оставаться в политике и на каких условиях?

— Мы не избираем сами для себя поприще политика — нас выбирают избиратели! Несмотря ни на что, я не из числа тех, кто удовлетворяется ролью простого зрителя, наблюдающего собственную эпоху; поэтому я полагаю, что буду всегда работать, в той или иной манере, на благо моей страны. Есть разные способы того, как можно заниматься политикой, и я еще не могу в точности Вам сказать, какой путь я изберу после депутатского мандата. У меня нет строгого карьерного плана, я пойду туда, где мой деятельный взнос будет наиболее полезен.

Читайте самое интересное в рубрике "Мир"

Подготовка и перевод

Встройте "Правду.Ру" в свой информационный поток, если хотите получать оперативные комментарии и новости:

Подпишитесь на наш канал в Яндекс.Дзен

Добавьте "Правду.Ру" в свои источники в Яндекс.Новости

Также будем рады вам в наших сообществах во ВКонтакте, Фейсбуке, Твиттере, Одноклассниках, Google+...


Французские националисты готовят иск против Мадонны

Россия засомневалась во власти - после выходок правительства Медведева и чиновников Кремля высокий и ранее непоколебимый Путина снижается. Он уже стал похож на рейтинг Горбачева...

Пенсионная реформа власти низвела Путина до уровня Горбачева

Эксперт Владимир Расхожев поделился своим пониманием произошедшего. По его мнению, объект не является метеоритом, так как у него была слишком маленькая скорость — не более нескольких километров в секунду. Тогда как метеориты летят так быстро, что "не успевают даже нагреться до столкновения с землей".

На Липецкую область упал неизвестный объект из космоса. Видео
Комментарии
22 июня. Страшная война и цена Победы
Наши люди в Европарламенте - кто они?
22 июня. Страшная война и цена Победы
США наигрались в права человека
Новый атлас Путина - не забава, а международный документ
22 июня. Страшная война и цена Победы
Судный день Брексита: стали известны секретные подробности
"Добро пожаловать в ад!": все подробности непопулярных реформ правительства
Лукашенко назвал причину, по которой Белоруссия может лишиться своей независимости
Верховный суд запретил властям ограничивать протесты
Лукашенко назвал причину, по которой Белоруссия может лишиться своей независимости
Реформы Медведева и Гайдара: два мнения лоялиста и реформатора
НАТО нарывается на случайное начало войны с Россией
Юлия Шик: мать — это звучит… дорого
Реформы Медведева и Гайдара: два мнения лоялиста и реформатора
Реформы Медведева и Гайдара: два мнения лоялиста и реформатора
Реформы Медведева и Гайдара: два мнения лоялиста и реформатора
Япония требует от США сократить их военное присутствие на острове
Телосложение кровь с молоком убережет от рака
Рейтинг Путина сравнялся с рейтингом Горбачева в 1989 году
Савченко предсказала судьбу Украине