Десятилетиями человечество всматривается в космос в поисках внеземной жизни и каждый раз сталкивается с тишиной. Современные телескопы, радиосканирование и программы вроде SETI так и не дали убедительного результата. Возможно, проблема не в отсутствии инопланетян, а в самом подходе к поиску. Об этом рассуждает Sciencepost.
В середине XX века физик Энрико Ферми сформулировал вопрос, который до сих пор не даёт покоя учёным: "Где все?" С учётом миллиардов галактик и звёзд вероятность существования разумной жизни кажется почти неизбежной. Более того, некоторые цивилизации теоретически могли возникнуть на миллионы лет раньше Земли и давно освоить межзвёздные путешествия.
Однако реальность выглядит иначе. Космос молчит. Мы не видим ни сигналов, ни артефактов, ни следов визитов. Этот разрыв между расчётами и наблюдениями и получил название парадокса Ферми — проблемы, тесно связанной с тем, как человечество в целом представляет себе поиск внеземной жизни.
Существуют десятки гипотез, призванных закрыть этот логический разрыв. Одни предполагают, что разумная жизнь крайне редка. Другие считают, что цивилизации неизбежно самоуничтожаются. Есть версии о непреодолимых расстояниях, технологических ограничениях или даже "галактическом карантине", в рамках которого Землю сознательно избегают.
Но у всех этих объяснений есть общее слабое место. Они исходят из предположения, что инопланетный разум должен быть похож на наш — технологичный, наблюдаемый и стремящийся к коммуникации.
В статье, опубликованной в International Journal of Astrobiology, философ Войин Ракич указывает на фундаментальный просчёт: антропоцентризм. Мы ищем не инопланетян, а улучшенные версии человека — с городами, радиосигналами и понятной технологией.
"Мы бессознательно проецируем собственное представление об интеллекте на всю Вселенную", — подчёркивает Ракич.
Даже на Земле интеллект проявляется в формах, которые долгое время оставались недооценёнными. Осьминоги обладают распределённым мышлением, грибные мицелии формируют сложные сети обмена информацией, а искусственный интеллект возник вовсе не из биологии. Эти примеры перекликаются с исследованиями о том, насколько неожиданными могут быть формы нечеловеческого разума.
Ракич идёт дальше и предполагает, что некоторые формы внеземной жизни могут быть принципиально недоступны нашему восприятию. Не потому, что они скрываются, а потому что мы не обладаем нужными сенсорными, технологическими и концептуальными инструментами.
Мы не видим инфракрасный или ультрафиолетовый свет без приборов. По аналогии, целые формы существования могут находиться за пределами наших измерительных систем. Такие сущности могут:
существовать в иных временных масштабах;
не иметь материального тела в привычном смысле;
проявляться в измерениях, которые наша физика пока не описывает.
С точки зрения философа, парадокс Ферми сформулирован неверно. Вместо "Где инопланетяне?" правильнее спросить: "Что существует рядом с нами, но остаётся принципиально непознаваемым?"
Такой подход требует признать ограничения человеческого знания. Поиск внеземной жизни превращается не в техническую гонку за более мощными телескопами, а в интеллектуальный вызов — пересмотр того, что мы вообще считаем жизнью и разумом.
Традиционные программы поиска ориентированы на радиосигналы, лазерные импульсы и техносигнатуры. Они эффективны, если инопланетные цивилизации развиваются по схожему с нашим пути.
Философский подход предлагает расширить рамки и допустить формы интеллекта без технологий, коммуникации и даже материи в привычном понимании. Это не отменяет SETI, но подчёркивает его ограниченность.
Новый подход снимает часть противоречий парадокса Ферми и объясняет космическую тишину без катастрофических сценариев. Он стимулирует развитие междисциплинарного мышления.
Однако его слабость в том, что такие формы жизни трудно проверить экспериментально. Это делает гипотезу философски сильной, но эмпирически уязвимой.
Почему мы до сих пор никого не нашли?
Возможно, мы ищем слишком узко и по человеческим критериям.
Могут ли инопланетяне быть рядом с нами?
Теоретически да, если они существуют в формах, недоступных нашему восприятию.
Отменяет ли это научный поиск?
Нет, но требует расширения методов и понятий.