Никита Попов: Без синергии данных, химии и логистики ТРИЗ останется просто дорогой геологической проблемой

Будущее российской добычи — за трудноизвлекаемыми запасами (ТРИЗ). Такую перспективу развития топливно-энергетического комплекса России обозначили участники Стратегической сессии на осеннем Промышленно-энергетическом форуме TNF 2025 — главной площадки нефтегазовой отрасли в России.

Фото: из личного архива Никиты Попова

Никита Попов, эксперт в управлении проектами

Доля ТРИЗ в добыче нефти к 2050 году может достичь 60%. И освоить их возможно только через развитие собственных технологий. О том, как выглядит синергия государства, науки и бизнеса в этой сфере и почему успешная технология — это всегда симбиоз данных, химии и логистики, рассказал эксперт в области методов увеличения нефтеотдачи (МУН) Никита Попов. На практике он реализовал самый северный в мире проект по ТРИЗ, доказав экономическую эффективность даже неперспективных на первый взгляд месторождений.

— Никита, разработка ТРИЗ официально названа стратегически значимой для страны, при том что сейчас такие проекты — единичные, и один из них разрабатывался под вашим управлением. Скажите, что нужно, чтобы успешно тиражировать опыт для решения задач государства?

— Нужна синергия науки, бизнеса и государства. У нас есть сильная научная база, бизнес заинтересован создавать прототипы. Государство видит запрос на стандартизацию и предлагает инструменты масштабирования: например, через Единого оператора испытаний, позволяющего в случае после успешных тестов рассчитывать на льготное финансирование, или через "тепловую карту" Минпромторга, где формируются потребности отрасли в оборудовании. Главный дефицит — универсальные модели применения технологий, которые работают стабильно на разных месторождениях.

— Такой моделью для отрасли может стать ваш проект в ЯНАО — крупнейший в Евразии, где в условиях Севера вы применили технологию полимерного заводнения. Какие еще важные особенности проекта можете отметить как организатор процессов и как оцениваете его?

— Его значимость не только в масштабе, но и в том, что мы создали полноценную производственную и логистическую модель для Крайнего Севера. Это самый северный в мире проект с успешным полимерным заводнением. Мы получили 63 тонны дополнительной нефти на тонну полимера по одному кусту и 119 тонн — по другому, но главное — доказали реальную работоспособность всей цепочки "исследования — реагенты — логистика — скважина" в экстремальных условиях. Такой опыт отвечает на вопрос не "что придумать", а "что стабильно работает и масштабируется". Подобные комплексные решения, на мой взгляд, и должны стать основой для будущих госпрограмм.

— На форуме также говорили о необходимости поиска новых моделей финансирования. В своем проекте вы использовали нехарактерный для отрасли принцип "венчурных" инвестиций. С какими главными барьерами вы столкнулись, пытаясь убедить рынок вложиться в довольно рискованное дело?

— Главным барьером стал консерватизм отрасли. Нам приходилось доказывать, что технология, успешная в лаборатории, будет работать и в условиях Ямала при -50°C. Инвесторы справедливо требовали ответов на три ключевых вопроса — как обеспечить бесперебойную логистику реагентов в Арктике, как адаптировать оборудование к экстремальным температурам и, самое главное, как минимизировать финансовые потери в случае неудачи. Решением стала детальная проработка экономической модели. Мы просчитали каждый этап — от закупки химических компонентов до возможных простоев. Такой пошаговый сценарий позволил перевести разговор из плоскости технологических обещаний в плоскость управляемых бизнес-процессов.

— Участники форума подчеркивали, что для активного освоения ТРИЗ необходимо создавать отечественные технологии. У вас есть такой опыт — вы создали, например, систему цифровых двойников пластов, который может стать стандартом в подобных проектах. Какие задачи вы решали с ее помощью?

— Цифровой двойник стал ответом на ключевую проблему ТРИЗ — непредсказуемость результата. В условиях Арктики, где стоимость ошибки измеряется миллионами рублей — эффективность каждого литра реагента, каждый час работы оборудования должны быть просчитаны заранее. Ключевое решение — обязательное предварительное моделирование. Прежде чем выйти на месторождение, мы отрабатывали технологию на цифровом двойнике пласта. Это позволяло нам не гадать, а точно знать какой состав полимера использовать, как он поведет себя в конкретных пластовых условиях и какой экономический эффект это даст. А значит могли управлять рисками.

— Согласно оценке Минэнерго, доля трудноизвлекаемых запасов в российской ресурсной базе к 2030 году превысит . ТРИЗ — основной резерв, без освоения которого страна может столкнуться с сырьевым кризисом. На ваш взгляд, какие технологические решения станут ключевыми для перевода этих запасов в активные и как вы оцениваете перспективы?

— Действительно, свыше 60% запасов — это уже ТРИЗ, и эта доля растёт. Чтобы управлять этой новой реальностью, нужны принципиально новые технологии для обеспечения предсказуемой экономики добычи. Я вижу три перспективных направления. Первое — создание адаптивных химических реагентов, способных работать в разнородных пластовых условиях, от бажена до доманика. Второе — разработка интегрированных цифровых платформ, объединяющих данные геологоразведки, мониторинга добычи и логистики в единую систему управления. И наконец — внедрение модульных технологических решений, позволяющих снизить капитальные затраты на освоение удаленных месторождений. По сути мы сейчас стоим на пороге создания новой отрасли — с предсказуемой экономикой, основанной на управлении данными и технологическими рисками. И я вижу, что у России есть все шансы не только заместить импорт, но и совершить рывок в технологиях следующего поколения.