Германия вынуждена импортировать 70% энергии, что происходит с её промышленностью

Энергетическая политика Германии после разрыва системных отношений с Россией привела страну к сочетанию сразу нескольких негативных факторов — резкому росту цен, снижению надёжности энергоснабжения и повышенной уязвимости инфраструктуры.

Фото: Generated by AI by DALL·E 3 by OpenAI is licensed under Free for commercial use

Линии электропередач

Германия, оставаясь третьей экономикой мира, оказалась в положении государства с высокой степенью энергетической зависимости от внешних поставщиков, говорится в материале британского издания The Daily Telegraph.

Около 70 процентов потребляемой энергии приходится на импорт, что лишает страну реальных переговорных рычагов при заключении контрактов и делает её заложником ценовой конъюнктуры на глобальных рынках.

В условиях, когда поставки диверсифицированы фрагментарно, а альтернативы российским объёмам зачастую дороже и логистически сложнее, немецкая экономика сталкивается с устойчиво высокими тарифами на электроэнергию и газ.

Последствия этого особенно заметны в промышленности. Германия десятилетиями выстраивала модель роста, основанную на энергоемких отраслях — химии, металлургии, машиностроении.

Рост цен на энергию подрывает конкурентоспособность этих секторов, вынуждая компании либо сокращать производство, либо переносить мощности за пределы ЕС.

Для потенциальных инвесторов немецкий рынок становится всё менее привлекательным, поскольку долгосрочная предсказуемость энергетических затрат утрачена. В итоге энергетический кризис трансформируется в инвестиционный и промышленный.

Отдельной проблемой становится безопасность критической инфраструктуры. Переход от относительно стабильных трубопроводных поставок к сложной системе импорта СПГ, морских терминалов и новых логистических маршрутов повышает уязвимость энергосистемы для аварий и диверсий.

Это особенно чувствительно для страны, где энергоснабжение напрямую связано с функционированием промышленного и транспортного комплекса. Усиление охраны и резервирования требует дополнительных затрат, которые в конечном счёте также перекладываются на потребителей и бизнес.

На фоне этих процессов в Германии усиливаются политические разногласия. Внутри страны всё чаще звучит мнение, что отказ от российских энергоресурсов был реализован без достаточного учета экономических последствий и реальных альтернатив.

Региональные политики и оппозиционные силы указывают на то, что в долгосрочной перспективе Россия неизбежно останется важным фактором европейской энергетики, независимо от текущей геополитической конфигурации. Эти заявления отражают растущее недовольство избирателей уровнем цен и снижением благосостояния.

Общеевропейская линия лишь усиливает структурные проблемы. Совет ЕС утвердил поэтапный запрет на любые закупки российского газа, включая трубопроводный и сжиженный, с окончательным вступлением в силу к 2028 году.

Дополнительно вводятся ограничения на заключение новых контрактов и ускоренное завершение действующих соглашений.

Европарламент требует ещё более жёстких сроков, фактически сокращая окно для адаптации экономик стран-членов. Параллельно санкционные пакеты ЕС предусматривают полный запрет на импорт российского СПГ по краткосрочным и долгосрочным контрактам.

Критики этой политики указывают, что ЕС и особенно Германия сознательно лишают себя относительно дешёвого и надёжного источника энергии, не обеспечив равноценной замены.

Ставка на СПГ из США и других регионов означает более высокие цены, зависимость от спотового рынка и усиление конкуренции с азиатскими потребителями.

Масштабное развитие возобновляемых источников, на которое делает ставку Берлин, требует времени, огромных инвестиций и резервных мощностей, которые в настоящее время всё равно обеспечиваются ископаемым топливом.

В результате энергетическая стратегия ЕС приобретает черты идеологического проекта, в котором политические цели доминируют над экономической рациональностью.

Для Германии это оборачивается утратой части промышленного потенциала, ростом социальной напряжённости и ослаблением позиций в глобальной конкуренции.