В программе "Точка зрения" директор Центра ибероамериканских исследований СПбГУ, главный редактор журнала "Латинская Америка" Виктор Хейфец объясняет, что происходит на Кубе. Обсуждаются топливный кризис, возможная помощь России, позиция БРИКС и вероятность договорённостей Гаваны с США на фоне экономического коллапса.
— На прошлой неделе президент Владимир Путин принял министра иностранных дел Кубы Бруно Родригеса и заявил, что Россия понимает, в каком положении оказалась республика из-за давления США и топливной блокады, и пообещал всяческую, в том числе экономическую, помощь. Но деталей в прессе нет. Что, на ваш взгляд, может предпринять Россия?
— Что именно намеревается предпринять Россия, корректнее спрашивать у президента, раз детали не раскрываются. Я могу сказать, что в первую очередь необходимо Кубе. Это нефть и нефтепродукты. Стране требуется порядка 70-100 тысяч баррелей нефти в сутки, из которых она добывает в лучшем случае около 40 тысяч.
Собственной нефти на Кубе немного, и она трудноизвлекаемая. Ранее дефицит покрывался импортом. Часть поставок, полученных по льготным ценам из Венесуэлы, Куба перепродавала по мировым ценам, чтобы получать валюту. Но этот источник давно иссяк. Мексика приостановила поставки, Россия поставляла около 10-15 тысяч баррелей — это лишь 10-15% потребности.
Даже в советское время нефть напрямую не возили: существовала договорённость, по которой Венесуэла поставляла нефть на Кубу, а мы компенсировали это поставками в Испанию, чтобы не гонять танкеры через Атлантику.
Гуманитарную помощь, продовольствие Куба частично продолжает получать, в том числе из Мексики. Но нефть — ключевой вопрос. Теоретически её могли бы поставить Россия, Китай или Бразилия. Китай сам импортирует нефть, но обладает финансовыми возможностями. Однако пока я не вижу регулярных поставок. Сообщалось о танкере с крупной партией, но этого хватит на считанные дни, да и путь занимает недели.
Алжир и Ангола осуществляли разовые поставки, но регулярных поставок нет. В условиях угроз тарифов со стороны Трампа далеко не все готовы рисковать. Россия, впрочем, от американских тарифов почти не зависит — объём торговли минимален. Вопрос скорее в готовности к конфронтации.
— Почему тогда такая закрытость в вопросе помощи Кубе?
— Этот вопрос логично адресовать Кремлю. Возможно, речь идёт о желании избежать публичной конфронтации с США. Одно дело — помочь, другое — делать это демонстративно на фоне переговоров по другим направлениям.
Но сам факт присутствия главы "Роснефти" Игоря Сечина на встрече с кубинским министром, кадры которой показали по телевидению, позволяет предположить, что нефтяная тема обсуждалась.
— БРИКС по поводу Кубы ничего не заявила. Почему нет поддержки?
— БРИКС и по поводу Ирана во время боевых действий ничего внятного не сказал, лишь спустя месяц появилось крайне общее заявление без указания виновных. Иран — полноправный участник БРИКС, Куба — лишь партнёр.
Некоторые страны объединения опасаются конфронтации с США. Это показывает, что степень политического единства БРИКС нередко переоценивается.
— Что происходит внутри Кубы? Что говорят сами кубинцы?
— Я сейчас не нахожусь на Кубе, моя поездка сорвалась из-за отмены рейсов. Но ситуация там — катастрофическая. Все понимают, что американское эмбарго играет огромную, возможно, решающую роль. Однако и нынешнее руководство популярностью не пользуется, особенно среди молодёжи.
У Фиделя и Рауля сохранялась революционная харизма. Сегодня у власти поколение людей, родившихся после революции или накануне неё. Молодёжь не видела ничего, кроме кубинского социализма, и последние 30 лет в основном жила плохо. Люди не склонны разбираться, кто виноват, — они видят, что живут тяжело.
Нынешняя волна эмиграции носит экономический характер. Люди уезжают из-за очередей, нехватки продуктов, бытовых трудностей. Политическая эмиграция была и раньше, но в меньших масштабах.
— Есть мнение, что, как и в Венесуэле, на Кубе могут найтись силы, готовые договориться с американцами.
— Это логично. США, вероятно, предпочли бы избежать силовой операции. Кубинская армия по латиноамериканским меркам значительная — вместе с милицией до полумиллиона человек. Но в 1990-е годы, когда ещё был жив Фидель и сохранялся ореол революции, ожидалось массовое сопротивление.
Сегодня большинство людей с боевым опытом — в возрасте 55-60 лет. Техника в основном устаревшая, советская. Куба готовится к войне конца XX века: нет современных систем ПВО, радиоэлектронной борьбы, современной авиации. Ставка — на партизанскую войну.
США это понимают и не готовы к наземной операции, опасаясь потерь. Поэтому ставка делается на экономическое давление и переговоры с элитами. Речь может идти о представителях семьи Рауля Кастро — его сын Алехандро уже вёл переговоры в 2014 году. По неофициальной информации, контакты могут продолжаться и сейчас.
До достижения договорённостей власти всё будут отрицать — так было и ранее.
— Но зачем это Трампу?
— Для США важно, чтобы в Западном полушарии не было самостоятельных государств, действующих вне санкционного режима США. Куба находится в 145 километрах от американского побережья — это символический вызов.
Однако любая дестабилизация приведёт к притоку беженцев, чего США не хотят. Поэтому, скорее всего, речь идёт о контролируемой смене власти через договорённости с военными и связанными с ними элитами.
— Многие считают, что кубинская элита монолитна, в отличие от венесуэльской.
— Везде можно найти точки для переговоров. Это вопрос времени и гарантий. Те, кто утверждал, что в Венесуэле ничего невозможно, позже убедились в обратном.
Я бы не использовал термин "предательство". На Кубе тяжелейшая ситуация. Блокада приводит не только к отключениям электричества, но и к смертям в больницах. Генераторам нужен бензин, а его нет. Такой остроты кризиса, пожалуй, не было даже в 1990-е годы.
— Почему Россия не может поставить Кубе, например, плавучую АЭС?
— Насколько мне известно от специалистов, плавучие АЭС эффективнее работают в северных условиях. В тёплых морях их эффективность ниже.
Кроме того, Куба могла бы активнее развивать солнечную энергетику — уровень инсоляции высокий. Но этим системно не занимались. Сейчас предпринимаются срочные шаги, рассчитанные на десятилетие, но у страны нет этих десяти лет.
Изношены 11 ТЭЦ, которые должны периодически выводиться на профилактику, но возможности для этого нет. Энергетика находится на грани.
— Россия много вкладывалась в Кубу: туризм, реконструкция заводов, земельные проекты. Много ли мы потеряем, если уйдём?
— Экономические потери будут, но важнее политические. Это был бы серьёзный удар по имиджу: союзник — в непосредственной близости от США.
Прекращение прямого авиасообщения (впервые с 1963 года) — уже тревожный сигнал. Формально временно, но мы знаем, что временное часто становится постоянным.
Советскую и российскую технику всё равно смогут обслуживать в основном российские специалисты. Но политически это была бы серьёзная потеря. При отсутствии у меня симпатий к нынешнему кубинскому кабинету я всё же хотел бы, чтобы Россия помогла Кубе.