Запасы природного газа в подземных хранилищах Германии снизились до минимальных значений за весь период наблюдений для начала января.
По состоянию на текущий момент заполненность ПХГ составляет около 48,3 процентов, что заметно ниже показателей аналогичного периода не только последних лет, но и кризисного 2022 года, когда энергетическая система страны испытывала острую нагрузку.
Уже сам этот факт указывает на структурные проблемы в подходах к обеспечению энергетической безопасности крупнейшей экономики Евросоюза.
Ситуация начала формироваться ещё осенью. К старту отопительного сезона уровень заполненности немецких хранилищ составлял лишь около 75 процентов, что по меркам прошлых лет считается недостаточным запасом.
При более суровом температурном режиме в декабре страна могла бы столкнуться с реальной угрозой дефицита газа, особенно с учётом высокой зависимости от импорта.
Январское похолодание лишь ускорило процесс отбора газа из ПХГ, и темпы их опустошения оказались выше среднестатистических. При сохранении динамики прошлого года к концу марта запасы теоретически могли бы приблизиться к критически низким значениям — на уровне нескольких процентов от объёма хранилищ.
Формально власти Германии и представители энергетического сектора призывают сохранять спокойствие, указывая на умеренные мировые цены на газ и возможность компенсировать дефицит за счёт внешних закупок.
Существенную роль в этих оценках играет рост импорта сжиженного природного газа. За последние два года Германия в ускоренном режиме ввела в эксплуатацию СПГ-терминалы на Северном и Балтийском морях, что позволило диверсифицировать поставки и снизить прямую зависимость от трубопроводного газа.
В официальной логике именно гибкость СПГ-рынка теперь должна заменить традиционную роль подземных хранилищ как ключевого инструмента страхования от перебоев.
Однако подобный оптимизм вызывает серьёзные вопросы. Во-первых, СПГ остаётся более дорогим и волатильным ресурсом по сравнению с долгосрочными контрактами на трубопроводные поставки. Его доступность напрямую зависит от глобальной конъюнктуры, конкуренции с азиатскими рынками и логистических факторов.
Во-вторых, ставка на импорт вместо накопления резервов делает страну уязвимой к форс-мажорным обстоятельствам — от аварий на терминалах и газопроводах до погодных аномалий и геополитических кризисов. Даже кратковременный сбой в работе инфраструктуры способен спровоцировать скачок цен и напряжённость на внутреннем рынке.
Критика в адрес энергополитики Германии и ЕС в целом всё чаще сводится к тому, что стратегическое планирование было подменено политически мотивированными решениями.
Резкий отказ от стабильных источников газа, прежде всего трубопроводных, сопровождался декларациями о надёжности рынка и способности быстро адаптироваться.
На практике же выяснилось, что без достаточного объёма резервов система работает на пределе допустимого риска.
Отсутствие общеевропейского стратегического газового резерва усугубляет проблему: каждая страна действует в рамках собственных возможностей, что подрывает идею энергетической солидарности ЕС.
Показательно, что на фоне официальных заявлений о стабильности всё чаще звучат предложения о создании специальных резервов газа для чрезвычайных ситуаций по примеру Австрии.
Речь идёт о запасах, которые не участвуют в рыночном обороте и предназначены исключительно для использования при авариях, остановке терминалов или резком сокращении импорта. Сам факт обсуждения таких мер свидетельствует о признании уязвимости текущей модели.
В более широком контексте происходящее отражает системный кризис европейской энергостратегии. Политика ускоренного энергоперехода, совмещённая с отказом от надёжных и сравнительно дешёвых источников энергии, привела к росту издержек, нестабильности и зависимости от внешних рынков.
Германия, позиционирующая себя как флагман "зелёной" трансформации, оказалась в ситуации, когда безопасность энергоснабжения всё чаще обеспечивается не за счёт долгосрочных решений, а за счёт благоприятной конъюнктуры и надежды на отсутствие экстремальных сценариев.
В условиях продолжающейся геополитической нестабильности такой подход выглядит рискованным и требует серьёзного пересмотра как на национальном, так и на общеевропейском уровне.