Опасная постпамять: избирательный подход к истории в Финляндии подготовил почву для агрессии

Среди многих неожиданных и поразивших россиян явлений военного времени оказалось поведение Финляндии. Той самой, которая десятилетиями держала нейтралитет в международных отношениях, в столице которой главы 35 государств подписали Хельсинкские соглашения в 1975 году, закреплявшие мирное сосуществование в Европе, и куда с 1990-х годов немало граждан России ездили на отдых и шоппинг в конце недели, приобретали там недвижимость.

Фото: commons.wikimedia.org by M62, https://creativecommons.org/licenses/by-sa/3.0/

Музей Ленина в Тампере, Финляндия

Да, были тогда и недружественные заявления "истинных финнов", но малозаметные на общем благостном фоне. Однако с началом СВО в Суоми случилась форменная военная истерия. Финны вступили в НАТО, хотя большинство населения было против этого.

Граждан убеждали в том, что с размещением баз НАТО увеличится количество рабочих мест. На странице новостной службы Yle я написала, что тут бы им и подумать о том, что становятся новыми целями для наших ракет — и самое свободное медиа самого свободного мира меня тут же забанило.

Зато целую полосу отдало интервью с дочерью украинской уполномоченной по правам человека Л. Денисовой, работавшей в организованном матерью офисе "горячей линии" психологической помощи изнасилованным якобы российскими военнослужащими. Ни одна жуткая история не была подтверждена, служба под предлогом особого характера темы также ничего не проверяла, Денисова вскоре была уволена, признавшись в придумывании фейков, но опровержений на страницах Yle я не видела.

Железнодорожное и почтовое сообщение между Москвой и Финляндией прервано, а уже с 2027 года финны прерывают и международную сетевую связь с Россией. Под разными предлогами в 2025 году россиянам и белорусам запретили покупать недвижимость в Финляндии, а теперь пересматривают с целью отмены и ранее заключенные договоры о сделках с целью конфискации объектов, количество которых, по сведениям РИА Новости, составляет порядка 3,5 тысяч.

А недавно президент Александр Стубб заявил, что его страна горячо поддерживает удары по тылам России. Русские дети, полагает он, должны страдать вместе с мирными взрослыми. Как говаривал Ланцелот в пьесе Евгения Шварца "Дракон": "всех учили, но зачем же ты оказался первым учеником?…"

На самом деле "звоночки" были. И как лектор, поработавший в середине 90-х в Финляндии на благо укрепления дружественных отношений между нашими странами, рассказывая финнам о русской культуре и прожив три года в этой стране, я не могла их не заметить.

Первое, что меня поразило, — реакция финского профессора-айтишника на известие о моем православии. Он посмотрел на меня как на привидение, с изумлением и некоторым ужасом. Мол, современная женщина, а такая отсталая… И это при том, что Православная церковь — вторая из государственных церквей страны, а в городе моего пребывания существовала и по сей день существует старейший в Финляндии православный храм XVIII века, в который хаживал еще Суворов.

"Когда случается какое-то особенно ужасное преступление в стране, первая мысль — это русские, — сказал мне один честный полицейский, славист по образованию. — И это при том, что я знаю: на первом месте по криминалу эстонская диаспора, а вовсе не русская".

В один из весенних дней, когда я шла по улице финского городка, над головой, преодолевая, видимо, звуковой барьер, слишком громко пролетел самолет. Финка, шедшая навстречу, нарушая все неписаные правила национального этикета, бросилась ко мне с испуганным криком "Веналайнен, Венайя!" ("Русские, Россия!"). Думаю, что если бы я в тот момент заговорила по-русски, она бы точно решила, что русские атаковали, и упала бы без чувств.

Лекции я читала в разных городах, в муниципальных и университетских залах, спасибо моей финской подруге и переводчице. Одна из русских коллег, работавшая в штате университета, рассказывала, что как-то летом всем российским преподавателям предложили, что называется, добровольно-принудительно отказаться от положенного им по договору оплачиваемого отпуска — то есть идите отдохните, но без оплаты. Предложили только россиянам, преподавателям с иным гражданством таких предложений не поступало.

Сижу с приехавшим из России профессором, своим приятелем, на железнодорожной станции, ждем поезда, беседуем. Пристал какой-то немытый пьяный. Дай денег, говорит, русская свинья, дай марки. Говорит, естественно, по-фински. Переводи, просит профессор. Ну, перевела, добавляю: не вздумай. Но профессор добрый, дал ему одну марку.

Есть такая штука — постпамять.

Это память поколений, которые сами не пережили травмирующее событие, но знают о нем по рассказам родственников, по литературе, кино, учебникам. Термин был введен в 1990-е для обозначения памяти о Холокосте тех евреев, которые сами его не пережили, но знают о трагедии по судьбам предков и соплеменников. Потом это понятие стали применять в широком смысле слова в отношении к исторической памяти разных народов. Вот финская постпамять включает в себя память о советско-финской войне, об агрессии СССР, но напрочь исключает факт участия Финляндии во Второй мировой на стороне гитлеровской коалиции, ничего не говорят о чудовищном отношении к советским военнопленным.

В школах детей учат, что финны — мирный и трудолюбивый народ, способный, по пословице, превратить камни в хлебы. Однако свастики с крыльев своих самолетов финны убрали только несколько лет назад, а печеньем со свастикой угощают каждый год в один из национальных праздников, что чрезвычайно поразило другого моего знакомого русского профессора, ветерана Великой Отечественной, когда он приехал туда со своими лекциями. Денацификация в стране не проводилась. За такую лояльность мы покупали их нейтралитет.

А наша постпамять оказалась устроена совсем иначе. Участие финнов в войне на стороне нацистов не то, чтобы скрывалось, но… не педалировалось. Про то, что у них были подразделения СС, и про их активнейшую вовлеченность в блокаду Ленинграда, куда после войны они так полюбили ездить, знали только специалисты. Зато в ходу были шутки про медлительных "горячих" финских парней (точно так же финны шутят о саамах: "у них еще Вторая мировая не кончилась") и сочувственно-комичные рассказы о пьяных финских туристах в Ленинграде.

Мы многое упустили в постсоветские времена. Мы упустили Украину, зато наизусть цитируем всей страной нашего посла в Киеве с его замечательными нелепостями. Мы упустили Финляндию, предпочитая не видеть того, что было очевидно: "не было никогда, и вот опять". Может, пора как-то иначе строить нашу постпамять? К примеру, как евреи. Не имею в виду монетизацию праха соотечественников. Подразумеваю уважение к чести и достоинству собственной истории, истории собственных отцов и дедов. Живое памятование о ней. Чтобы место мифов заняло точное знание, с учетом которого и следует строить межгосударственные отношения. А?