Когда замолкают пушки: десять дней передышки между Ливаном и Израилем

В ночь на 17 апреля 2026 года над южным Ливаном впервые за многие месяцы воцарилась хрупкая, почти осязаемая тишина.

Фото: Pravda.Ru by Анхар Кочнева

Последствия бомбардировок Израиля в Бейруте, Ливан

Десятидневное перемирие между Израилем и Ливаном вступило в силу. Оно пахло гарью, цементной пылью и — вопреки всему — надеждой. Договорённость, достигнутая при посредничестве США, стала результатом долгой эскалации, начавшейся ещё осенью 2023 года. Стороны, региональные игроки и мировые державы встретили её по-разному: кто-то с облегчением, кто-то с глухим раздражением, а кто-то — с холодным расчётом.

Москва: голос, призывающий к порядку

Россия с самого начала этой эскалации говорила на языке дипломатии, который, увы, заглушался грохотом ракет. 9 апреля 2026 года МИД РФ решительно осудил израильские атаки на Ливан — атаки, превратившие кварталы Бейрута в руины, похожие на декорации к апокалиптическому роману. Москва потребовала немедленного прекращения огня, и в этом требовании слышался не только политический расчёт, но и искреннее нежелание видеть Ближний Восток в огне, который может перекинуться далеко за его пределы.

Сергей Лавров, как никто другой владеющий искусством дипломатической многоголосной фуги, повторял главную тему: режим прекращения огня должен быть единым для всех зон конфликта. Никакой выборочной тишины. Москва выражала надежду, что Израиль и Ливан смогут выйти на долгосрочные договорённости — такие, которые станут не просто паузой между боями, а настоящим рубежом, за которым начнётся заживление ран. По мнению российской стороны, первопричина бедствий — нежелание Запада и Израиля остановить войну по-настоящему, но Москва готова быть тем медиатором, который не устанет повторять: "Довольно".

"Хезболла" и мукавама: сопротивление как судьба

Для миллионов людей на Ближнем Востоке "Хезболла" — это не просто партия и не просто армия. Это символ сопротивления (мукавама), почти мифологизированный герой, о котором слагают поэмы в духе древних арабских эпопей. Её сторонники убеждены: только "Хезболла" стоит стеной между Ливаном и израильским натиском. Достигнутое перемирие они восприняли не как компромисс, а как победу — пусть и неполную.

В Тегеране, который поддерживает "ось сопротивления", спикер парламента Мохаммад-Багер Галибаф сравнил перемирие с эпической победой: "Стойкая борьба великой "Хезболлы" и единство оси сломали хребет агрессии". В Йемене, в палестинских лагерях, в шиитских кварталах Бейрута это соглашение назвали подтверждением того, что Израиль не может навязать свою волю ливанскому народу.

Но сами лидеры "Хезболлы" не питали иллюзий. Мохаммад Раад, глава парламентского блока "Верность сопротивлению", с горечью назвал переговоры в Вашингтоне "фотосессией". По его словам, истинная цель Запада — не прекращение оккупации, а разоружение "честного и законного сопротивления". Здесь уместно вспомнить слова Лермонтова: "Есть сила благодатная в созвучье слов живых". Но, увы, стороны говорят на разных языках, и общий словарь ещё не составлен.

Ливанские христиане и "Хезболла": танец на канате над пропастью

Ливан — страна-калейдоскоп, где христианство и ислам переплелись так тесно, как нити в восточном ковре. И вопрос о "Хезболле" раскалывает этот ковёр надвое.

С одной стороны, некоторые христианские лидеры, подобно библейским пророкам, призывают к единству перед лицом внешней угрозы. Генеральный секретарь "Хезболлы" шейх Наим Касим, обращаясь к ливанцам, бросил фразу, достойную пера Толстого: "Ливанцы — христиане и мусульмане — могут быть едины перед лицом сионистского режима и США". Иранский советник Али Акбар Велаяти и вовсе утверждал, что сопротивление поддерживают все: "христиане, шииты, сунниты и другие".

Но есть и другая сторона. Маронитский патриарх Бешара аль-Раи призывает "Хезболлу" освободиться от иранского влияния и сложить оружие, ведь монополия на насилие принадлежит государству. Самир Джаджаа, лидер христианских сил, повторяет это требование с жёсткостью древнего судьи: "У вас не осталось выбора". Христианские бизнес-элиты, уставшие от войны, вторят ему: вооружённое крыло "Хезболлы" — это якорь, который не даёт Ливану выйти из шторма.

Так Ливан продолжает свой танец на канате. И никто не знает, когда канат оборвётся.

Палестинцы Ливана: братья по оружию, враги поневоле?

Отношения "Хезболлы" с палестинцами — это сюжет для трагедии Шекспира или для восточной поэмы о любви и ненависти. Вместе они сражались против Израиля. В 2006 году операция "Правдивое обещание" принесла свободу ливанским и палестинским узникам. Во время последней эскалации в Газе "Хезболла" открыла "фронт поддержки", и её ракеты летели на север Израиля в знак солидарности с ХАМАС.

Но история помнит и другое. Гражданская война в Сирии (с 2011 года) развела их по разные стороны баррикад, как когда-то развела царя Менелая и Гектора.

Эпизод, о котором предпочитают молчать: Сирия

"Хезболла" отправила свои элитные отряды на защиту Башара Асада — союзника Ирана. А ХАМАС, будучи суннитской организацией, чьи корни восходят к (запрещённым в России) "Братьям-мусульманам"*, поддержал сирийскую оппозицию. Это был разрыв, напоминающий ссору кровных братьев. Руководство ХАМАС покинуло Дамаск, где базировалось с 1999 года, и перебралось в Катар. В 2015 году ХАМАС публично призвал "Хезболлу" вывести войска из Сирии, обвинив её в разжигании межконфессиональной розни. "Хезболла" отвечала встречными обвинениями в пособничестве джихадистам.

В этой размолвке была своя горькая ирония, достойная пера Чехова: два движения, созданные для борьбы с одним врагом, едва не стали врагами друг другу. Но, как сказал Омар Хайям, "чтоб мудро жизнь прожить, знать надобно немало, / Два важных правила запомни для начала: / Ты лучше голодай, чем что попало есть, / И лучше будь один, чем вместе с кем попало". И всё же прагматизм взял верх. Во второй половине 2010-х годов ХАМАС, оказавшись в политической изоляции, вернулся под крыло Ирана. Общий враг — Израиль — оказался сильнее старых обид.

Сегодня, перед лицом израильской агрессии, они снова едины. Но этот исторический эпизод напоминает: "ось сопротивления" — не монолит, а скорее гибкий союз, скреплённый общей ненавистью и, увы, подчас разъедаемый внутренними трещинами.

Затишье перед бурей или начало мира?

Десять дней перемирия — это миг по сравнению с десятилетиями вражды. Переговоры в Вашингтоне показали пропасть между позициями: Израиль требовал разоружения "Хезболлы", Ливан — немедленного прекращения огня и гуманитарной помощи. Уже в первые часы перемирия ливанская армия зафиксировала нарушения со стороны Израиля. Юг страны снова вздрагивал от ударов.

Тем не менее на улицах Бейрута люди выдыхали. Родители впервые за много ночей укладывали детей спать не в подвалах, а в кроватях. Продавцы открывали лавки. В этом возвращении к обыденности было что-то от финала "Войны и мира", когда после грозы и ужасов наступает тишина и Андрей Болконский смотрит на небо, то самое высокое, бесконечное небо, которое не заслоняют ни ракеты, ни дым.

Москва, как и другие посредники, продолжит призывать стороны к терпению и дипломатии. Но хватит ли у всех мудрости превратить эти десять дней в настоящий, долгий мир? Или это лишь антракт перед вторым актом трагедии? Ответа нет. Есть только надежда — хрупкая, как перемирие, и бессмертная, как поэзия.

*- организация, признанная террористической и экстремистской и запрещённая в РФ.