Как устранить глобальные противоречия без мировой войны?

Растет ли реально мировая экономика? Добавляется ли настоящий продукт? Или все это раздувание финансового пузыря? Легче договориться на троих, чем даже объединенным общими интересами семи странам, а тем более 20 разным. Но как иначе можно без третьей мировой войны разрешить накопившиеся противоречия?…


"Необычная неделя" с Инной Новиковой и Леонидом Крутаковым

Обо всем этом и многом другом в эфире программы "Необычная неделя" с Инной Новиковой рассказал российский политолог, публицист, аналитик, доцент Финансового университета при Правительстве Российской Федерации Леонид Крутаков.

Читайте начало интервью:

Леонид Крутаков: Запад не может не конфликтовать с Россией

— Леонид, вы считаете, что с 2008 года мировая экономика не растет, а только надувается долларовый пузырь. Но может быть, есть и какие-то другие новые явления, направления, вносящие реальный вклад? Может быть, экономика растет за счет научно-технического прогресса, технологий действительно интеллектуального труда, да и тех же самых спекуляций?

— Ну, спекуляции, во-первых, это не интеллектуальный труд. А интеллектуальная составляющая всегда была важной составляющей. То есть нет, ничего нового в этом смысле в экономике не появилось. Уберите из экономики колесо, это и турбины, и вентиляторы, и пропеллеры самолетов, и многое-многое другое — это все, вот уберите, эти изобретения, а как их капитализировать, кому платить эту интеллектуальную ренту? США и весь так называемый англосаксонский мир пытаются внедрить и заставить мир платить некую интеллектуальную ренту.

— Так мы и так платим.

— Абсолютно точно.

— Поскольку везде доллар, то мы и весь мир платит.

— Да, но этого мало. Это система…

— Так жадность всегда была и будет.

— Вот поэтому и раздулся финансовый пузырь такой и уже стоит вопрос: либо всё, либо ничего, либо крах. У них выбора нет. Они загнаны в угол. Поэтому и противостояние нарастает, и санкции продолжатся. Существенных изменений не будет, пока не произойдет переформатирование мирового политического пространства.

До этого дважды оно происходило за счет мировых войн. Удастся нам не скатиться в мировую войну и сесть за стол переговоров, чтобы как-то изменить правила игры, или не удастся? Этот вопрос, по-моему, главный.

— Вы считаете, что можно изменить глобально ситуацию исключительно третьей мировой? Или все-таки есть надежда договориться?

— По крайней мере, исторический опыт показывает, что только с помощью войн изменялись глобальные политические конструкции. Никак по-другому до этого не было. Других механизмов до этого не было. Но я надеюсь, что наконец-то человечество доросло до того уровня, когда мы сможем это сделать.

Но для этого нужно, чтобы не условные пьяные полковники с кнопкой на ядерном оружии определяли судьбы мира, а какие-то интеллектуальные, культурные, научные, экономические деятели, здравомыслящие политики, которые сядут за стол переговоров.

— Мне кажется, судьбы мира определяют те, у кого есть деньги и кто финансирует политиков…

— Деньги — это фетиш. Безусловно, те, кто финансирует партии и политиков, они же тоже не самоубийцы. Они тоже должны понимать. Они тоже для себя должны считать сценарии. Если будет война глобальная, то глобальные потери будут и для них. В конечном итоге, и на какой уровень опустится мир, и с какого уровня опять придется подниматься всему человечеству?

Чтобы этого не случилось, нужно договориться и поделиться частью глобальной прибыли, мировой маржой с Россией и Китаем, Индией и Ираном… То есть понятно, что в новой конструкции уже нельзя ограничится тем советом безопасности, где все-таки присутствуют договоренности.

Это надо и Германию будет включать, и Японию, которые у нас до сих пор потерпевшие поражения, которые проиграли в мировой войне. Турция — тоже уже игрок серьезный. Бразилия. То есть круг интересантов и возможных переговорщиков серьезно расширяется. А это, конечно, усложняет возможность договориться. Одно дело, когда Черчилль, Сталин и Рузвельт сели втроем и договорились. Ведь втроем гораздо проще договориться, чем ввосьмером.

— Кстати, уже вставал вопрос о том, чтобы вернуть Россию в G7 и сделать опять Большую восьмерку…

— Посадить Россию на стульчике в коридоре…

— Нашего президента в коридоре не посадишь. Мы сидели в коридоре только до 2000 года.

— Да, до этого сидели, бегали, прыгали и скакали на задних лапках. Потом уже нет.

— Когда наш президент комментировал возможность возвращения в G8, то сказал, что и смысла нет никакого. Есть G20, и это гораздо более работоспособный формат. Может быть, действительно, G20 — то самое, что может спасти мир?

— Я думаю, что G20 — все-таки немножко такая обманка. Слишком много. Это такое бутафорское образование, которое как бы создает ощущение, что там вопросы решаются. G7 — серьезный формат, потому что он собирается из всех промышленно развитых стран, это как раз и есть тот самый золотой миллиард. G7 возник как ответ на создание ОПЕК после нефтяного кризиса.

ОПЕК — это страны — производители нефти, а семерка — страны-покупатели, которые объединились, чтобы координировать свои интересы и выступать единым фронтом. Германия и Япония не входят в совет безопасности и не могут политического представительства иметь, у них единственная возможность защищать свои интересы только через G7.

Этот формат очень серьезный и по-прежнему рабочий. Мы видели попытку создать альтернативы этих форматов в лице ШОС и БРИКС. БРИКС уже фактически развалился, и нужно говорить не о БРИКСе, а о РИКе, то есть Россия, Индия, Китай. Но, скорее всего, Иран и Турция туда войдут. Они уже стоят на пороге. Поэтому пока еще идет только становление альтернативного проекта.

Беседовала Инна Новикова

К публикации подготовил Юрий Кондратьев