Израильский капкан для Вашингтона: наступление в Ливане срывает тайную сделку США и Ирана

В новом выпуске программы "Личное мнение" историк, политик, секретарь Объединённой Коммунистической Партии и председатель профсоюза "Новый Труд" Дарья Митина рассуждает о конфликте вокруг Ирана, судьбе Ормузского пролива, переговорах Тегерана и Вашингтона, роли Израиля и возможных последствиях кризиса для мировой экономики.

Ормузский пролив как центр мирового кризиса

— До сих пор внимание всего мира приковано к американо-израильско-иранскому конфликту, а если ещё конкретнее — к судьбе Ормузского пролива. Глупо лукавить и говорить, что мировую общественность серьёзно интересует что-то другое, кроме судьбы мировой логистики, цен на нефть и всего, что с этим связано.

Прошедшая неделя в Иране была похожа на хождение по канату над Ормузским проливом: балансирование на грани войны и дипломатии, блеф и реальные удары, публичные угрозы и закрытые переговоры. Всё это мы наблюдаем в режиме реального времени.

Официальные заявления как будто должны нас обнадёживать. Вице-президент США Джей Ди Вэнс, который курирует переговорный процесс, говорит о "хорошем прогрессе". Но на американском политическом новоязе это не означает ровным счётом ничего. Мы прекрасно знаем это по многочисленным переговорным процессам последних лет. Если говорится о хороших переговорах, значит, серьёзных прорывов пока нет. Пакистанские посредники готовят визит иранской делегации в Исламабад, обсуждается разморозка 12 млрд долларов иранских активов. Со стороны может показаться, что стороны движутся к сделке. Однако реальность гораздо сложнее, а главное — динамичнее. Ситуация меняется не то что каждые сутки, а буквально каждые несколько часов.

Красные линии Вашингтона и Тегерана

Переговоры всегда остаются скрытой игрой. У каждой делегации есть не только официальная позиция, но и директивы, жёсткие красные линии, основные и запасные варианты для начала переговорного процесса. Дипломатия — это не только ремесло и наука, но и искусство.

Американская сторона действует на основе прямых указаний президента Дональда Трампа. В Тегеране директивы вырабатываются коллегиально и затем утверждаются верховным рахбаром. Однако сейчас существуют вопросы относительно его роли и степени участия в принятии решений.

Ключевые требования американцев —

• полное восстановление международного судоходства через Ормузский пролив,
• демонтаж минных заграждений
• и отказ Ирана от обогащения урана на собственной территории.

На словах красная линия Вашингтона — иранская ядерная программа. Трамп требует немедленного вывоза запасов урана из страны и их уничтожения либо передачи третьей стороне. Однако именно здесь возникает главная проблема. Возможные варианты с Россией или Китаем явно не устраивают Соединённые Штаты. Кроме того, подобные процессы не могут быть реализованы мгновенно.

На самом деле эти требования скорее являются стартовой переговорной позицией. Любые переговоры начинаются с максимизации требований, а затем переходят к взаимным уступкам и жестам доброй воли.

У иранской делегации своя задача — добиться снятия санкций и разморозки активов. Запасной вариант — частичное смягчение санкционного режима в обмен на символические уступки. Но существует красная линия, которую Тегеран не перейдёт никогда. Это право на мирный атом, включая возможность обогащения урана на собственной территории. Степень обогащения может обсуждаться, сам принцип — нет. Для Ирана это вопрос не только практической выгоды, но и национального суверенитета.

Ядерное оружие как инструмент сдерживания

Для многих государств атомная бомба является оружием слабых, инструментом сдерживания. Никто не рискнёт напасть на страну, которая обладает ядерным оружием или находится в шаге от его создания. Иран это прекрасно понимает. Понимают это и Соединённые Штаты. Поэтому переговоры столь сложны и продолжительны. На кону не просто Ормузский пролив или нефтяные поставки. На кону стоит суверенитет Ирана и будущее всего региона.

Для тегеранских "ястребов" ядерная программа — главный козырь. Это попытка государства, уступающего противникам в военно-экономическом отношении, создать эффективный механизм сдерживания. Соединённые Штаты и Израиль могут наносить удары по объектам, ликвидировать генералов, проводить кибератаки. Но они не решаются начать полномасштабную войну с целью смены режима. Пока существует вероятность появления у Ирана ядерного оружия, этот риск остаётся слишком высоким. Переговоры в данном случае — это попытка сильного игрока лишить слабого его главного козыря. Однако слабый держится за него изо всех сил, потому что считает его жизненно необходимым.

Кто принимает решения в Иране

В российском общественном мнении часто преувеличивают роль Корпуса стражей исламской революции (КСИР). Многие считают его монолитной структурой, определяющей всю политику Тегерана. На самом деле это не так. Политика Ирана является результатом сложного баланса между различными политическими группами, кланами и центрами влияния.

Сам КСИР представляет собой не единый субъект, а поле борьбы различных интересов. Это одновременно мощная военная структура и огромная экономическая империя. Многие представители политической элиты заинтересованы в ослаблении его экономических позиций, поскольку ресурсы внутри страны ограничены.

Формально решения принимает президент Масуд Пезешкиан, которого считают реформатором. Однако окончательное слово по вопросам войны и мира остаётся за верховным лидером. При этом американские переговорщики опасаются, что в решающий момент в Тегеране может просто не оказаться человека, способного сказать окончательное "да" по итоговой сделке.

Два трека переговоров и военная эскалация

Пока продолжаются дипломатические консультации, на земле и на море развивается реальная эскалация. На прошлой неделе КСИР вынудил американский танкер развернуться после предупредительного огня. В ответ США нанесли удары по иранским объектам и сбили несколько беспилотников. По сообщениям западных СМИ, удары были нанесены по объекту рядом с Бендер-Аббасом, после чего Тегеран ответил атакой по американской базе.

Тем не менее даже в разгар взаимных ударов консультации не прекращаются. Это особенность ближневосточной политической культуры. Самые непримиримые противники продолжают передавать друг другу сигналы через посредников. егодня существуют два параллельных переговорных трека.

1. Первый — официальный, проходящий через Исламабад.
2. Второй — неформальный, где через посредников обсуждаются самые сложные и чувствительные вопросы.

Несмотря на все сложности, контакты между сторонами сохраняются постоянно.

Почему большая война пока маловероятна

Если говорить о ближайших неделях, цены на нефть будут оставаться крайне чувствительными к любым политическим событиям. Соединённые Штаты продолжат давление на Иран, добиваясь открытия пролива. Иран, в свою очередь, будет использовать контроль над ним как инструмент давления, понимая, что восстановление полноценного судоходства неизбежно приведёт к снижению цен на нефть.

При этом вероятность большой войны остаётся сравнительно низкой. Слишком много факторов работают против полномасштабного конфликта. Скорее всего, стороны продолжат обмениваться ограниченными ударами и демонстрациями силы. Переговоры, вероятно, будут двигаться к промежуточным соглашениям и временным перемириям, оставляя ключевые противоречия нерешёнными.

Израильский фактор

Существенное влияние на переговорный процесс оказывает Израиль. Для Вашингтона важно не только добиться уступок от Ирана, но и учитывать интересы израильского руководства. По мнению многих наблюдателей, затягивание переговоров позволяет Израилю продолжать военную операцию в Ливане и ослаблять позиции "Хезболлы", которую Тегеран рассматривает как одного из своих ключевых союзников в регионе. Израильские войска продолжают продвижение на территории Южного Ливана. Одним из наиболее заметных событий стало взятие крепости Бофор — стратегической высоты, обеспечивающей контроль над долиной реки Литани. Одновременно продолжаются удары по районам, связанным с инфраструктурой "Хезболлы", включая южные пригороды Бейрута.

На этом фоне Иран объявил о приостановке переговоров, заявив, что до прекращения израильской активности в Ливане полноценный диалог невозможен.

Нефть, Ормузский пролив и угроза мирового кризиса

Сегодня через Ормузский пролив проходят лишь считаные десятки судов в сутки. Это ничтожная доля от обычного объёма перевозок. Каждое прохождение контролируется иранской стороной. Одни суда проходят беспрепятственно, другие получают разрешение за деньги, третьим доступ закрыт полностью. Ситуация остаётся крайне напряжённой и имеет тенденцию к затягиванию.

Единственное, что можно прогнозировать с высокой степенью уверенности, — это усиление глобального топливного кризиса. Уже сейчас стратегические нефтяные резервы ряда государств сокращаются, а цены удерживаются за счёт использования запасов и успокаивающих заявлений политиков. Однако подобная конструкция остаётся крайне хрупкой. Если кризис затянется до осени, мир может столкнуться с масштабным ростом цен на топливо и серьёзными экономическими последствиями.

Для России как одного из крупнейших экспортёров энергоресурсов такая ситуация способна принести дополнительные доходы. Но для мировой экономики в целом последствия будут крайне тяжёлыми.