Массовый психоз навис над Россией: эта элементарная ночная перемена бесследно сотрёт стресс

В программе "Точка зрения" клинический психолог, схема-терапевт Кирилл Горшенин рассказал, почему тревожные и депрессивные расстройства становятся всё более распространёнными. Эксперт объяснил, как на психику влияют стресс, новости и социальные сети, кто находится в группе риска и как сохранить ментальное здоровье в условиях постоянного информационного давления.

Почему психические расстройства стали одной из главных проблем современности

— Каждый седьмой человек на планете сталкивается с психическим расстройством. Один миллиард двести миллионов человек — это не просто абстрактная цифра. Это наши друзья, знакомые, коллеги и родственники. Какие из психических расстройств чаще всего встречаются в мире и в нашей стране?

— У нас картина в целом не сильно отличается от общемировой. Везде лидируют тревожные и депрессивные расстройства. Причём тревожные составляют почти половину от этой цифры.

У нас эта картина может становиться более яркой на фоне того, что социальный, экономический и политический контекст сейчас очень сложный. Конечно, это напрямую влияет на ментальное самочувствие и усиливает те процессы, к которым уже есть предрасположенность.

— Получается, проблемы психологического характера вышли на первый план в том числе из-за того, что происходит в мире?

— В том числе. Но важно учитывать несколько аспектов.

Мы действительно наблюдаем значительный рост диагностики и количества выявленных случаев. Вопросы психического здоровья популяризируются. Больше людей узнают о том, что существует депрессия, что есть панические атаки, что это не признак того, что человек "неправильный", а определённое состояние, с которым можно справиться. Поэтому растёт количество обращений к врачам и количество выявленных диагнозов. Это тоже играет важную роль в статистике.

Например, с синдромом дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ) были пересмотрены критерии диагностики. Сейчас психиатры подходят к этому иначе, и мы наблюдаем значительный рост постановки этого диагноза. Но связано это не с тем, что внезапно появилось больше людей с СДВГ, а с тем, что медицинское сообщество стало по-другому смотреть на проблему.

Почему растёт число диагнозов

— Почему произошёл такой пересмотр?

— Наука постоянно развивается. Когда мы говорим о диагнозах, изначально подразумевались наиболее тяжёлые и ярко выраженные случаи.

Так было, например, и с расстройствами аутистического спектра. Раньше диагноз ставили при очень тяжёлой дезадаптации. Сейчас подход стал более континуальным. Мы понимаем, что признаки расстройства могут присутствовать даже у человека, про которого мы бы никогда не подумали в этом контексте.

Поэтому мы видим рост статистики. Это связано как с развитием науки и исследований, так и с постепенным разрушением социальной стигмы и большей готовностью людей обращаться за профессиональной помощью.

Почему мужчинам сложнее обращаться за помощью

— Люди стали более открыто говорить о своих проблемах. А стали ли чаще обращаться к психологам мужчины? Долгое время считалось, что это стыдно.

— Мне сложно ответить на этот вопрос статистически, потому что большая часть психологов работает в частном секторе, и я не уверен, что существует точная статистика, на которую можно опереться.

Но сама проблема действительно есть. Мужчинам исторически сложнее обращаться за помощью. Есть свои особенности психологической работы с мужчинами, свои типичные запросы.

Однако по своему опыту и опыту коллег могу сказать, что мужчин среди клиентов очень много. Они обращаются, достигают хороших результатов, показывают серьёзный прогресс. У меня в практике тоже есть мужчины, и я очень горжусь тем путём, который они проходят.

— Почему раньше их было меньше? Это связано с особенностями психики или с общественными установками?

— В первую очередь с социальными представлениями. Обращение к психологу воспринимается не просто как визит к специалисту, а как действие, наполненное особым смыслом. Женщин традиционно считают более чувствительными и склонными делиться переживаниями. Мужчинам же исторически отводилась роль добытчика и защитника.

До сих пор существует стигма, что проявление чувств, разговор о переживаниях и обращение за помощью — это что-то не мужское. Из этого вытекает представление, что обращение к психологу или психиатру связано со слабостью или чрезмерной чувствительностью.

— Но ведь все мы живые люди, у всех есть эмоции. Почему эта тенденция сохраняется до сих пор?

— Это скорее вопрос к социологам. На мой взгляд, общество очень медленно принимает изменения. Сохраняется опора на традиционные представления о мужской роли. Мужчине как будто разрешено проявлять агрессию, но не другие эмоции.

Кроме того, Россия — в большей степени коллективистская страна. Для нас важны принадлежность к обществу, помощь другим людям, ориентация на коллектив. В более индивидуалистических обществах сильнее акцент на заботе о себе. Поэтому новые идеи, связанные с психологией и эмоциональной открытостью мужчин, воспринимаются сложнее. Но при этом ситуация постепенно меняется, и стигма действительно разрушается.

Как последние годы повлияли на психическое здоровье

— Как изменилась ситуация за последние 10-15 лет? С какими проблемами люди приходят сейчас?

— Здесь важно учитывать контекст. Сильнейшее влияние оказали пандемия и социальная изоляция. Последствия для ментального здоровья были предсказуемыми и ощутимыми не только в России.

Серьёзный отпечаток оставили и события последних лет. Для кого-то это постоянное переживание за происходящее в мире, тревога о будущем. Для других — история их семей и близких. В результате мы видим рост острых реакций на стресс, тревожных и депрессивных состояний.

Есть рост посттравматического стрессового расстройства как у ветеранов боевых действий, так и у их близких. Это очень серьёзное испытание для психики.

Когда тревога помогает, а когда начинает разрушать

— Тревога изначально является продолжением защитной функции психики. Функциональная тревога помогает человеку быстро мобилизовать ресурсы и защитить себя. Если представить первобытного человека, увидевшего опасность, тревога заставляла его действовать. Сегодня она тоже может быть полезна. Например, если человек потерял работу и ему необходимо срочно искать новую.

Но тревога становится дисфункциональной, когда психика воспринимает как угрозу то, на что мы не можем повлиять. Человек открывает новостную ленту и постоянно сталкивается с тревожными сообщениями: экономическими проблемами, кадрами боевых действий, негативными прогнозами. Психика снова и снова получает сигнал об опасности.

— То есть мы постоянно живём в этом состоянии?

— Да. Цифровизация и глобализация привели к тому, что поток тревожной информации окружает нас постоянно. Это очень сильно влияет на самочувствие и может провоцировать тревожные расстройства — те случаи, когда тревога начинает серьёзно ухудшать качество жизни.

Опасность социальных сетей и культуры сравнения

— А если говорить не о плохих новостях, а о социальных сетях, где люди постоянно сравнивают себя с другими?

— Это тоже часть той же истории. Ситуация постоянного сравнения очень болезненна. Представим подростка, который ежедневно видит идеализированные фотографии моделей, обработанные изображения, красивую жизнь. Он неизбежно начинает сравнивать себя с этим образом.

Существует большое количество исследований, посвящённых нарциссической травме. Мы постоянно сравниваем себя с завышенными и нереалистичными стандартами. Это может провоцировать множество проблем, включая расстройства пищевого поведения. К сожалению, в последние годы действительно наблюдается рост таких случаев.

Как понять, что сравнение начинает вредить

— Может ли человек сам заметить, что попал в ловушку постоянного сравнения?

— Всё зависит от способности критически смотреть на ситуацию. Мы с вами понимаем, что социальные сети могут вредить психике. Но человек, который об этом не задумывается, может считать, что просто интересно проводит время. При этом процесс сравнения часто происходит неосознанно. Человеку кажется, что он просто листает ленту, но внутри постепенно формируется ощущение собственной несостоятельности по сравнению с идеальными образами.

— А дальше это уже может переходить в реальные действия?

— Конечно. Кто-то начинает стремиться к идеалу, пытаясь компенсировать болезненные переживания. Кто-то, наоборот, погружается в ощущение собственной неполноценности и переживает это очень тяжело. Кто-то старается избегать этих чувств. У каждого человека формируется своя стратегия реагирования.

Кто находится в группе риска

— Есть ли сегодня группы риска, наиболее подверженные психическим расстройствам?

— Да. Прежде всего это люди в возрасте от 15 до 24 лет. В этот период психика остаётся очень пластичной. На подростков дополнительно влияют гормональные изменения, повышающие чувствительность к различным триггерам.

С другой стороны, в группе риска находятся пожилые люди. Социальная изоляция, ощущение ненужности и одиночества сильно влияют на психическое состояние. Нередко к возрастным когнитивным нарушениям присоединяются депрессия и тревожные расстройства. Есть рост обращений именно среди пожилых людей, которые остаются одни.

Психика — это социальный феномен. Человеку нужен человек. Когда рядом нет людей, возрастает риск различных нарушений.

Какие профессии и привычки повышают риск

— А влияют ли профессия и образ жизни?

— Если говорить об образе жизни, то большое значение имеют нерегулярный сон, хронический недосып, проблемы с питанием, постоянные перегрузки и отсутствие отдыха. Всё это напрямую влияет на самочувствие.

Что касается профессий, стресс может присутствовать где угодно. Практически невозможно найти работу, в которой человек никогда не сталкивается со стрессом. Однако в группе риска находятся те, кто работает с людьми, и те, у кого мало контроля над рабочими процессами. Например, стрессогенными могут быть профессии журналиста, оператора колл-центра, психолога и многие другие. Даже инструктор по йоге, который, казалось бы, должен постоянно находиться в состоянии внутреннего спокойствия, работает с людьми, а значит, сталкивается со сложными ситуациями, конфликтами и эмоциональными нагрузками.

Поэтому вопрос не в том, есть стресс или нет. Вопрос в том, как мы с ним справляемся.

Читайте продолжение интервью:

Шизофрения может начинаться не с голосов: первые тревожные признаки прячутся в поведении подростка

Один признак подскажет, подходит ли вам психолог уже на первой встрече: простое базовое правило спасёт кошелёк