Атомный шантаж Зеленского: Украина пытается разыграть ядерную карту против России

В авторской программе "Личное мнение" историк, политик, секретарь ОКП и председатель профсоюза "Новый Труд" Дарья Митина говорит о кризисе режима ядерного нераспространения и странах, которые всё активнее пересматривают свои безъядерные доктрины.

Кризис ядерного нераспространения

— Хотелось бы поговорить о событии, которое для большинства наблюдателей осталось практически незамеченным. Около десяти дней назад в Нью-Йорке стартовала очередная конференция Договора о нераспространении ядерного оружия. Она продлится почти месяц. Обратите внимание: четыре недели будет длиться конференция о нераспространении ядерного оружия, которая проходит на весьма показательном фоне — на фоне ракетных бомбардировок, слава богу, пока не ядерных, но в том числе по ядерным объектам на Ближнем Востоке. Большая ближневосточная война, война США, Израиля и Ирана — это, конечно, очень так себе фон для разговора о нераспространении, мирных инициативах, мирном атоме и т. д. Понятно, что тон этому сидению на Ист-Ривер, где находится штаб-квартира конференции, задан вполне определённый.

Сейчас, думаю, речь будет не об округлых дипломатических формулировках, которые обычно доминируют на мероприятиях такого рода. Разговор пойдёт гораздо более конкретный, чем обычно. Тем более что почти месячная длительность конференции этому способствует.

Ядерная архитектура трещит по швам

На фоне неопределённой ситуации вокруг иранской ядерной программы, которую Иран хочет во что бы то ни стало отстоять, а Соединённые Штаты и Израиль хотят в любом случае свернуть, на фоне агрессивных актов против Исламской Республики Иран, на фоне ядерного сдерживания в Европе, которое грозит выйти из-под контроля, решения этой конференции, конечно, привлекут всеобщее внимание, даже если сейчас мы пока на неё внимания не обращаем.

События последних лет показывают, что ситуация в области ядерного нераспространения постепенно принимает угрожающий оборот. Где-то уже за углом та ситуация, когда о ядерном нераспространении речь идти уже не будет.

Пока Соединённые Штаты, как государство-депозитарий Договора о нераспространении ядерного оружия, активно возвращаются к тому, что дипломаты называют политикой силового контрраспространения. То есть демонстрируют абсолютное пренебрежение к обычной дипломатии и сами подводят ситуацию к тому, что разные страны требуют пересмотра своих ядерных доктрин и самих принципов ядерного нераспространения.

По многочисленным данным, американское ядерное оружие активно заводится в страну-сателлит Соединённых Штатов — Великобританию. Франция, уже не таясь, а совершенно открыто и публично объявляет, что перекраивает ядерные партнёрства с европейскими государствами. В общем, ситуация оживилась.

Целый ряд стран начал активно рассуждать о том, что им хотелось бы получить ядерное оружие или, как минимум, пересмотреть свои безъядерные доктрины.

Девять стран на ядерном пороге

Совершенно очевидно, что международная ситуация 1970-х годов и нынешняя международная ситуация — это, как говорят в Одессе, две большие разницы.

В числе стран, которые активно заявляют о намерении развивать свою ядерную программу, специалисты насчитали как минимум девять. Недавно было опубликовано большое исследование профессоров МГИМО Владимира Орлова и Сергея Семёнова. Оба учёных одновременно работают в российском ПИР-центре, который занимается проблемами ядерного распространения. Они насчитали девять государств, которые уже открыто артикулируют намерение обладать ядерным оружием. В числе этих девяти —

1. Республика Корея, или Южная Корея,
2. Япония,
3. Турция,
4. Саудовская Аравия,
5. Германия,
6. Польша,
7. Бразилия,
8. Иран
9. и, вы будете смеяться, Украина.

Я напоминаю, что конфликт Украины с Россией уходит корнями в то памятное выступление Зеленского на Будапештском саммите, когда тогда ещё легитимный президент Украины выразил намерение пересмотреть условия ядерного нераспространения для своей страны. Вот тут-то всё и завертелось.

На фоне ситуации, которая сейчас разворачивается в мире, удивительно не то, что девять государств чётко артикулировали намерение обзавестись ядерным оружием. Удивительно, что их всего девять. Потому что при таком развитии событий, при таком масштабе и размахе не за горами момент, когда обладать ядерным оружием захочет даже последняя страна — не будем называть, чтобы не разжигать ненависть к тем или иным странам.

То, что пока всего девять стран артикулировали такое намерение, как минимум, странно. Но тем не менее это знаковый момент, который символизирует: вся архитектура ядерной и атомной безопасности в ближайшее время будет ревизована и пересмотрена.

По оценкам Орлова и Семёнова, существуют риски появления в ближайшие десять лет как минимум трёх государств, которые так или иначе объявят об обладании ядерным оружием.

Давайте посмотрим, какие это страны и какие у них перспективы. Сама динамика международной ситуации побуждает сегодня изучать нуклеарную тему пристальнее, потому что сейчас и на европейском театре военных действий, и на ближневосточном используются все виды вооружений, которые находятся в арсеналах воюющих стран, кроме тактического ядерного оружия.

Южная Корея: пороговое ядерное государство

Начнём с Южной Кореи, поскольку здесь наиболее понятная ситуация: понятен противник, понятен исход противостояния и мотивы, по которым эта страна пытается заявить перемену своих ядерных воззрений.

На доктринальном уровне официальный Сеул, конечно, привержен режиму ядерного нераспространения. Южная Корея подписала все соответствующие международные договоры. Тем не менее из уст южнокорейских начальников всё чаще слышны заявления о создании собственного ядерного арсенала — пока в виде пробросов, может быть, ещё не на уровне серьёзного осмысления.

В конце прошлого года президент Республики Корея Ли Джэ Мён акцентировал, что его страна разработку ядерного оружия не планирует. Но разведывательные данные разных стран говорят об обратном.

Сегодня Республика Корея не располагает необходимым набором возможностей. Нет собственной добычи урана, нет предприятий по его обогащению, по переработке отработавшего ядерного топлива. Не решена ключевая проблема для реализации военно-прикладной ядерной программы — получение достаточного количества расщепляющегося материала. Южная Корея пока не может себе этого позволить. В американо-южнокорейском соглашении 2015 года закреплено, что Южная Корея на период действия этого договора ядерное оружие разрабатывать не будет. В целом у Соединённых Штатов политика совершенно одинаковая для любых зарубежных контрагентов: принцип нерасползания ядерного оружия — это то, на чём США стоят и стоять будут.

При этом экономические возможности Республики Корея позволяют обзавестись фундаментом для оперативного запуска нуклеарного проекта. В списке стран, которые я перечислила, это государства с солидным экономическим и научным потенциалом. У них либо большое ВВП и широкие экономические возможности, либо солидная научная и кадровая база для создания собственной ядерной программы.

В Южной Корее сегодня эксплуатируется 26 атомных энергоблоков и налажено производство ядерного топлива. Есть технологические наработки по обогащению урана, хотя практической возможности его обогащать пока нет. Но с учётом соседства с Корейской Народно-Демократической Республикой, которая обладает ядерным арсеналом, Южная Корея готовит свои кадры. Десятки тысяч специалистов-атомщиков в стране есть.

Что со средствами доставки? В 2021 году Сеул добился снятия американских ограничений на дальность ракет национального производства. Сейчас наиболее мощные южнокорейские ракеты имеют радиус поражения порядка 3000 километров и полезную нагрузку восемь тонн.

Сеул уже давно получил имидж порогового ядерного государства, которому до ядерной бомбы осталось чуть-чуть, буквально пара шагов. Цель понятна: помимо обеспечения собственной безопасности, это прежде всего получение преференций со стороны Соединённых Штатов, дополнительных гарантий безопасности, возможно, дополнительных источников финансирования. Подтверждён принцип незыблемости американского ядерного зонтика. Совместное планирование ядерных операций против КНДР — тоже реальность, данная нам в ощущениях. Этот американо-южнокорейский альянс приобретает функции группы ядерного планирования НАТО.

КНДР показывает, что опасения Сеула небеспочвенны. Тем не менее динамика сеульских поползновений в сторону стратегического арсенала будет зависеть не от конкретных действий Пхеньяна, а от воспринимаемой надёжности американского ядерного зонтика. Потребности Соединённых Штатов в обеспечении региональной безопасности — вещь абсолютно приоритетная в этих раскладах. Это очень неравноправный союз двух стран, и интересы США, естественно, превалируют.

Около 76% южных корейцев, по опросам общественного мнения, поддерживают создание собственного ядерного оружия. Ну ещё бы они не поддерживали. Помимо реальной опасности, которая в случае с Южной Кореей изрядно преувеличена, большое значение имеет пропаганда. КНДР воспринимает свой ядерный арсенал именно как оборонную силу, призванную создавать зонтик безопасности. А пропаганда в Южной Корее поставлена очень серьёзно. Пропагандистский эффект зачастую может перекрывать эффект любой реальной ядерной угрозы, потому что это уже бизнес, индустрия. Создавать и надувать пузырь ядерной опасности, якобы исходящий от северного соседа, — это то, чем Южная Корея живёт и чем она крепка сегодня.

Япония: память Хиросимы и новые угрозы

Что у нас с Японией? Япония стоит немного особняком, потому что японское общество по-прежнему живёт воспоминаниями о трагических событиях 1945 года — Хиросимы и Нагасаки.

Явного запроса на отказ от принципов ядерного нераспространения, от так называемых трёх неядерных принципов:

1. не иметь,
2. не производить
3. и не ввозить —

пока нет.

С другой стороны, тема перестаёт быть табуированной. По нынешним временам все понимают, что эпицентр международной напряжённости постепенно смещается из Европы и с Ближнего Востока в район Тихого океана. Поэтому Япония не может на это не реагировать.

Нынешняя глава правительства Японии Санаэ Такаити делает достаточно залихватские заявления о том, что Япония готова оборонять себя любым образом. Хотя эти же заявления парадоксально соседствуют с заявлениями совершенно другого характера: Япония по-прежнему далека от идеи создания собственного ядерного оружия и стоит на этих позициях. Как воспринимать такие взаимопротиворечивые заявления одного и того же должностного лица — вопрос к японскому обществу. Мы, конечно, это мониторим и делаем свои выводы.

В 2020 году три четверти опрошенных японцев выступили за присоединение Японии к Договору о запрещении ядерного оружия. Чётко против высказались 17%, остальные затруднились с ответом. Подавляющее большинство ответивших положительно считают обладание ядерным оружием исключительно целью самообороны, а не наступательным инструментом. Для большинства японцев это эффективная сила сдерживания и не более того.

С точки зрения материально-технической базы Япония всем обладает. В 2027 году запланирован запуск завода по переработке отработанного ядерного топлива. Также будут поставляться американские крылатые ракеты Tomahawk. Здесь, конечно, тоже явно доминирует мотив поддержания союзнических отношений с Соединёнными Штатами.

Австралия и AUKUS

Многие забывают о такой замечательной стране, как Австралия. Австралия входит в военно-политический блок AUKUS — такой пронатовский форпост НАТО в Тихом океане.

В Австралии нет собственных мощностей по обогащению урана, нет атомных электростанций, нет производства по переработке отработанного ядерного топлива. Соответственно, нет и перспективы запуска ядерной программы.

Почему же делаются громкие заявления, если ничего нет, кроме кенгуру? Шутка такая.

Тем не менее есть соглашения с рядом стран о масштабном строительстве атомных подводных лодок — например, как вызов режиму нераспространения. Ракетная составляющая партнёрства уже подталкивает гонку вооружений в Азиатско-Тихоокеанском регионе.

Те, кто говорит, что проект AUKUS — это идеологический союз, конечно, в чём-то правы. Но практика передачи атомных подводных лодок с соответствующим оснащением и технологиями может распространяться и на другие государства, а это расшатывает сами принципы ограничительного подхода к ядерным технологиям. Я бы не переоценивала скорость реализации заявленных планов по передаче официальной Канберре атомных подводных лодок. Пока это декларации, которые в ближайшее время вряд ли перерастут во что-то серьёзное. Здесь моя оценка не расходится с оценками Орлова и Семёнова.

Польша: милитаризация и ядерные амбиции

Давайте посмотрим на страны, более близкие к нашим границам. Прежде всего на ум приходит Польша.

На фоне событий последних лет в стране сформирован сильный, явно выраженный общественный запрос на всеобщую милитаризацию. Военная пропаганда способна делать чудеса.

Создать собственное ядерное оружие Польше пока не по силам, несмотря на достаточно приличное состояние польской экономики и финансовые возможности для проведения таких испытаний. Страна явно не готова. В Польше имеется только один исследовательский реактор, чего явно недостаточно для запуска полноформатной ядерной программы.

Тем не менее в своих оценках Орлов и Семёнов, на мой взгляд, забывают ещё одну опцию. Ядерное оружие можно не только самостоятельно произвести — готовые изделия можно и купить. И здесь открываются такие бездны, заглянуть в которые иногда страшновато.

Официальная Варшава публично высказывается в пользу обретения ядерного оружия или, как минимум, включения в схемы совместных ядерных миссий. При этом польский нобилитет не раскрывает, каким образом планирует этой цели достичь. Об этом тактично умалчивается.

Уже сегодня польская авиация участвует в отработке механизмов конвенциональной поддержки ядерных операций в рамках Североатлантического альянса. Польша — страна НАТО, и не последняя, мягко говоря.

Есть точка зрения, что на территории Европы существуют две полноценные армии. Три, если считать турецкую и если Турцию мы считаем Европой. А так речь идёт об армиях Украины и Польши. Даже не о немецком бундесвере, а именно о польской армии и армии Украины, которая приобрела бесценный опыт в ходе последних 14 лет.

Германия: от пацифизма к ядерным форматам

Раз уж мы упомянули Германию, начало российской спецоперации на Украине для немецкой военно-политической элиты стало холодным душем, если не шоком. Это привело к коренному перелому в оборонной политике ФРГ, что мы сейчас и наблюдаем.

Присущий немецкому обществу в предыдущие десятилетия пацифистский настрой был связан с послевоенной демилитаризацией, денацификацией, системой запретов для Германии иметь те или иные виды вооружений.

Германия, в отличие от своих коллег по Евросоюзу: той же Англии и той же Франции, — ядерным оружием не обзавелась, потому что была подвержена санкциям как инициатор и главный виновник Второй мировой войны. Этот пацифистский настрой транслировался в немецкое общество на протяжении долгих десятилетий.

Сейчас, на волне всеобщего милитаристского психоза, ситуация очень сильно меняется. После второго прихода Трампа к власти в Соединённых Штатах, особенно в контексте войны Израиля и Соединённых Штатов против Ирана, в Берлине возобновились переговоры о плане действий на случай, если Вашингтон решит покинуть европейский театр военных действий. Такое намерение Вашингтон неоднократно артикулировал, хотя, на мой взгляд, это скорее угрозы, чем реальное намерение. Среди называемых вариантов — разработка Германией собственного ядерного оружия или участие в коллективных европейских силах ядерного сдерживания на основе французского либо британского ядерных арсеналов. Концепция передового сдерживания, которую артикулировал Макрон, подвернулась как нельзя более вовремя. Что касается самостоятельной ядерной программы, то сейчас в Берлине на это смотрят как на сугубо гипотетический сценарий. При том уровне экономики и социальных отношений, которые сейчас доминируют в Германии, такой сценарий пока маловероятен. Но вписаться во всевозможные ядерные форматы на основе французской или английской ядерной базы — для Германии вполне рассматриваемый вариант.

Саудовская Аравия: деньги есть, базы нет

Теперь посмотрим на Ближний Восток. Здесь одним из главных адептов ядерной программы является Саудовская Аравия.

Пока единственный фактор, который удовлетворяет условиям, — финансовый. С точки зрения материального обеспечения Саудовская Аравия может себе такой проект позволить. Страна-нефтеколонка такой проект, конечно, может себе позволить. Но это именно с точки зрения денег. А деньги, как известно, — это разрисованные бумажки или металлические кружочки.

На самом деле нет ни политического решения, ни необходимой технологической базы. Есть стремление. И это стремление касается в основном не собственной научной программы по обретению ядерного оружия, а попытки удачно вписаться в некий общеевропейский и общеближневосточный ядерный схематоз.

Давайте не будем забывать, в каком окружении находится Саудовская Аравия и кто её ближайшие соседи. Как минимум одна страна, которая ядерным оружием уже обладает, и другая страна, которая, возможно, будет обладать этим оружием если не через несколько месяцев, то через год или несколько лет. По некоторым данным, Иран уже поменял своё мнение относительно обзаведения ядерным оружием.

Турция: популизм вместо программы

Ближний Восток и Передняя Азия. Турция. Турецкая элита периодически зондирует общественное мнение по вопросу обретения собственного ядерного арсенала.

Технологически Турция, конечно, не дотягивает. Нет чувствительных элементов программы — прежде всего обогащения урана и переработки отработанного ядерного топлива. С учётом подписанных Турцией международных соглашений понятно, что незаметно, тихой сапой, Анкара такую инфраструктуру создать не сможет. Есть всевозможные дипломатические силы сдерживания. Если Турция решит заняться созданием собственного ядерного арсенала, она окажется в дипломатической и экономической изоляции, потому что вокруг неё нет заинтересантов такого научного проекта, который приведёт к нуклеаризации Турции.

Турция окружена если не сказать врагами, то конкурентами, государствами не вполне дружественными. Хотя одним из предвыборных лозунгов Эрдогана, когда он шёл к власти, был лозунг "ноль проблем с соседями". Сегодня ситуация достигла такого накала, что мы не можем назвать ни одного турецкого соседа по региону, с которым у Турции не было бы, как минимум, конфликта, отношений предвойны или горячей войны, если иметь в виду ту же Сирию.

Сильная зависимость от внешней торговли, нестабильность финансовой системы — это, конечно, не тот социальный фон, на котором создаётся успешный ядерный проект. Брать на себя такие риски правительство Эрдогана, который каждый раз выигрывает выборы буквально на бровях, явно не готово. Поэтому публичные высказывания о ядерной программе — в основном элемент популизма.

Пока все военные задачи Турции удаётся решать за счёт развития ракетного арсенала, гиперзвуковых систем. Для ядерной эскалации на турецком материале и турецкой базе пока объективных оснований нет.

Иран: мирный атом и война вокруг него

Если мы говорим о нынешней ситуации горячей войны, нельзя не сказать пару слов об Иране. Данные о том, в каком состоянии находится ядерная программа мирного атома Ирана, разнятся. Подчёркиваю — мирного атома. Об этом известно из публичных данных.

Что касается всего остального, пока мы можем официально опираться на данные инспекции МАГАТЭ. Обратите внимание: даже в нынешнем состоянии сверхмеждународной напряжённости и турбулентности инспекции МАГАТЭ не находят подтверждений фактов, связанных с каким-то подпольным производством ядерного оружия. Нет таких данных. Поэтому вся агрессия против Ирана абсолютно безнравственна и бессовестна, на самом деле нет даже формального предлога, формальной зацепки.

Перипетии вокруг бывшего СВПД и сокращения Ираном обязательств в рамках ядерной сделки, которую, напоминаю, разорвал Трамп, а не Иран, окончательно перевели конфликт с Израилем в фазу экзистенциального, горячего противостояния. Они основательно размыли грань между признаками принуждения к миру и началом военной ядерной программы.

Инспекционная деятельность МАГАТЭ укладывается в логику ответа на действия Соединённых Штатов. Усиление мер по защите физиков-ядерщиков обусловлено рисками диверсий. Давайте не будем забывать: только за последний год несколько десятков перспективнейших и статуснейших физиков-ядерщиков, включая директоров ядерных центров и руководителей научных нуклеарных программ, были убиты в результате террористических акций или военной агрессии. В основном речь идёт о точечном выстреливании физиков-ядерщиков со стороны сионистского образования. Но в целом мы прекрасно понимаем, что без кивка из-за океана никакое сионистское образование такую мощную диверсионно-террористическую деятельность не развернёт.

Сегодня в иранских элитах слышны абсолютно разные настроения. Пока общепринятым консенсусом считается, что убитый великий рахбар Али Саид Хаменеи был категорическим противником развития ядерной программы и конкретно создания ядерной бомбы. Сейчас, в связи с естественным уходом из жизни великого рахбара, его фетва в любом случае подвергнется ревизии. Уже сегодня на парламентском уровне, в иранском меджлисе, слышны голоса в пользу пересмотра всех ядерных соглашений, точнее, безъядерных соглашений, которые Иран в своё время в изобилии подписал. Эта фетва не станет препятствием для принятия иных решений по важной теме.

Главный урок этой войны для Ирана состоит в том, что не работают ни полумеры, ни система договорённостей, ни попытка задобрить агрессора. Самый жизнеспособный способ, самый верный метод обеспечения военной безопасности — северокорейский: поменьше о бомбе болтать и побыстрее, получше её сделать. Ну или купить.

Давайте не будем забывать, что Иран граничит с такой замечательной ядерной страной, как Пакистан. Но для Ирана было бы унизительно покупать ядерную бомбу, потому что в стране была выстроена целая нуклеарная индустрия, целая научная отрасль. Иранцы во многом пионеры в ядерных науках и ядерной физике. Поэтому речь идёт о том, чтобы такую бомбу произвести самим.

Украина: ядерная карта без возможностей

Последняя страна, о которой может пойти речь, — наша родная Украинушка, о которой мы уже говорили.

Украинушка прощупывает общественное мнение. Имеется в виду не украинское общественное мнение (украинским лидерам на него глубоко накласть с большой колокольни), а мнение Европы, мнение европейцев по поводу возможного создания Украиной собственного ядерного оружия.

Зеленский неоднократно говорил, что обзавестись стратегическим ядерным арсеналом — насущная необходимость для Украины. Почему — понятно, не будем озвучивать эти причины и никого цитировать.

В том случае, если Киев в НАТО не возьмут, а его не возьмут с вероятностью 99,9%, важность этой программы повышается. Но реальных возможностей для розыгрыша ядерной карты у Киева не так много.

С учётом отсутствия собственных предприятий по обогащению урана более привлекательным выглядит плутониевый путь к созданию ядерного оружия. В стране имеется отработанное ядерное топливо — порядка 7-7,5 тонн плутония реакторного качества. Но промышленных мощностей по его выделению на Украине нет. Создать эти мощности, безусловно, можно, но даже в мирное время на это потребовалось бы не менее двух-трёх, а то и пяти лет и несколько миллиардов долларов США. Сейчас, в условиях горячей войны, переговоры о выделении подобного финансирования — наверное, не самая красивая и не самая лучшая ситуация для Украины.

Тем не менее все эти разговоры и заигрывания с темой ядерного оружия со стороны реального государства-террориста, государства, которое представляет реальную угрозу и стало плацдармом ведения войны в европейском масштабе, конкретно против России, — вопрос крайне серьёзный. Что будет дальше, увидим.

Любая научная инфраструктура, пригодная для создания украинской бомбы, для нас абсолютно неприемлема. И в ходе специальной военной операции, если будут разведданные, такая инфраструктура, конечно, будет уничтожена. Или не будет, как модно нынче выражаться в интернетах.