Позорный блеф Трампа: США бежали из Ормузского пролива под прицелом иранских ракет

В программе "Точка зрения" член экспертного совета организации "Офицеры России", доцент РЭУ им. Г. В. Плеханова Александр Перенджиев прокомментировал конфликт США и Ирана, ситуацию вокруг Ормузского пролива и перспективы дальнейшей эскалации на Ближнем Востоке, а также оценил влияние кризиса на мировой порядок.

Трамп и "разблокировка" Ормузского пролива

— Дональд Трамп объявил о начале операции по "разблокированию" Ормузского пролива, назвав её "Проект Свобода". Операция фактически стартовала, были сообщения о перестрелках и взаимных опровержениях. Как вы оцениваете происходящее?

— Трамп демонстрирует больше словесности, чем дела. Со стороны Ирана, наоборот, больше дела и меньше словесности. Пока формула выглядит именно так.

Трамп, как мы знаем, придаёт происходящему много эмоций, много рассказывает о своих действиях, но на практике делает значительно меньше. Иранцы же реагируют спокойно на все угрозы, чётко предупреждая, что американцы не пройдут и ситуация останется под их контролем. По сути, это сейчас и происходит.

Американцы действительно пытались зайти в Ормузский пролив, но получили жёсткий, хотя и очень аккуратный отпор со стороны Ирана. Никаких серьёзных сражений иранцы не устраивали — они просто вытеснили американцев, продемонстрировали ракетные возможности, после чего американцы отошли на исходные позиции.

Сейчас главный вопрос — что будет дальше. Причём прежде всего об этом думают американцы. Иран же придерживается своей стратегии и не выходит за её рамки. Иранцы действуют очень аккуратно, не желая превращать ситуацию в бойню. Американцы, судя по всему, тоже не хотят серьёзной эскалации. В результате только Трамп рассказывает всем о собственном героизме, тогда как реальные участники конфликта стараются действовать максимально осторожно и даже в каком-то смысле уважительно по отношению друг к другу.

Реальные силы США и информационная картинка

— Американцы заявили о 100 военных самолётах и 15 тысячах военнослужащих, участвующих в операции. Где они находятся? На авианосцах, на базах в Эмиратах?

— Очень хороший вопрос. Эти цифры в значительной степени рассчитаны на пропагандистский эффект — и для американского общества, и для западной аудитории, и, возможно, для попытки запугать Иран. Но иранцев подобные цифры не впечатляют.

Понятно, что никаких 15 тысяч военнослужащих на кораблях нет. Там максимум может находиться 2000 человек. Остальные где-то размещены на базах, а может, вообще отдыхают.

Речь идёт скорее о создании нужной картинки, чем о реальных силах, направленных против Ирана. США угрожали даже наземной операцией, но Трамп прекрасно понимает: любая масштабная высадка американских войск станет концом его политической карьеры, потому что приведёт к огромным потерям.

Поэтому когда мы слышим подобные цифры, нужно понимать: это информационная конструкция. Реальные силы, задействованные непосредственно в возможных боевых действиях, в разы меньше.

Есть ли разминирование пролива

— Я сначала думала, что американцы будут заниматься конвоированием танкеров. Но теперь говорится только об обнаружении мин и о передаче информации судам. Тогда что вообще означает это "разблокирование"?

— Именно этого Трамп и добивался — чтобы создавалось впечатление реальной операции по конвоированию. На деле никакого конвоирования нет. Более того, никакого полноценного разминирования тоже нет. Есть только разговоры о нём.

— А мины там вообще есть? Иран действительно заминировал пролив?

— Да, мины есть. Но вопрос в том, как они контролируются. Если мина закреплена ко дну и её координаты известны — это одна ситуация. А если она дрейфует и её координаты неизвестны — совсем другая.

Возникает вопрос — сколько мин действительно стационарные, а сколько находятся в свободном дрейфе. И что американцы могут с этим сделать. Дрейфующая мина может неожиданно появиться где угодно и нанести серьёзный ущерб кораблю вплоть до его потопления.

Поэтому никакого полноценного разминирования не происходит. Но американским военно-морским силам нужно объяснять своё присутствие, отсюда и соответствующая риторика.

Удар по Фуджейре и "третья сила"

— Появились сообщения об ударе по НПЗ в Фуджейре в ОАЭ. Иран это отрицает. Что, по-вашему, произошло?

— Я бы тоже усомнился, что это был именно Иран. В подобных конфликтах всегда существует третья или даже четвёртая сила, которая действует скрытно и пытается столкнуть других участников между собой. Вполне возможно, что удар могли нанести силы, заинтересованные в конфликте между Ираном и ОАЭ, а затем списать всё на Тегеран. Такое уже бывало.

Я вспоминаю удары по Нахичевани, которые тоже пытались приписать Ирану. Тогда было очевидно, что кто-то хотел столкнуть Иран и Азербайджан, чтобы Азербайджан начал наземную операцию против Ирана. Это типичная схема: сталкивать родственные народы друг с другом.

Поэтому я не спешил бы автоматически обвинять Иран, тем более, что иранская сторона удар отрицает. И, честно говоря, я Ирану в этом вопросе верю.

— То есть если бы Иран действительно нанёс удар, они бы этого не скрывали?

— Да. Если бы били, то так бы и сказали.

Возможна ли деэскалация

— Складывается ощущение, что напряжение постепенно спадает. Разговоры о ядерном ударе и наземной операции затихли. Как, по-вашему, ситуация будет развиваться дальше?

— Выхода из конфликта пока нет, есть только его временная приостановка. Проблема здесь прежде всего в американцах. Именно США начали эту войну, и Трамп хотел продемонстрировать победное шествие. Но победы не получилось. Теперь Вашингтон пытается представить ситуацию так, будто война закончена, но американские базы на Ближнем Востоке остаются. Возникает состояние "ни мира, ни войны".

Однако Иран с этим не согласится. Тегеран требует гарантий, что больше не будет агрессии ни против самого Ирана, ни против Ливана со стороны Израиля. Ни США, ни Израиль таких гарантий не дали. А значит, неизбежно начнётся новое накопление сил, вооружений и техники, после чего последует новый виток конфликта.

Меняется ли политика США при смене власти

— А если через несколько лет придёт новая администрация — демократы, например? Может ли это что-то изменить?

— За многие годы наблюдений за американской внешней политикой я пришёл к выводу, что рассчитывать на смену администрации бессмысленно. Во внешней политике США практически ничего не меняется независимо от того, кто находится у власти. Внутри страны перемены возможны — для самих американцев это важно. Но для остального мира разницы почти нет. И республиканцы, и демократы развязывали войны, бомбили, нападали на другие государства. В постсоветский период не было ни одной действительно миролюбивой администрации США.

Иран как "могильщик" американской гегемонии

— Складывается ощущение, что Иран оказался тем самым противником, который способен серьёзно ударить по американскому влиянию. Может ли эта война изменить мировой порядок?

— Иран в данном случае станет могильщиком американской гегемонии. Речь идёт не просто о локальном поражении, а о начале ухода США с позиции мирового лидера.

Когда-то таким символом стал Афганистан, откуда американцы фактически бежали. Сейчас ситуация для США может оказаться ещё тяжелее.

Для Вашингтона это высокотехнологичная война на огромном расстоянии. Иран же выбрал очень прагматичную стратегию: уничтожать дорогостоящую инфраструктуру дешёвыми, но эффективными средствами.

Кроме того, Иран понял, что война идёт не только в военной, но и в геоэкономической плоскости. Поэтому вопрос перекрытия проливов становится ключевым.

Борьба за мировые проливы

— Тема контроля над проливами в ближайшие годы станет одной из центральных в мировой политике. Уже сейчас возникают напряжения вокруг Панамского канала, Малаккского пролива, Босфора и Дарданелл.

— И Баб-эль-Мандебского пролива тоже.

— Да, конечно. Мы видим, как морские коммуникации постепенно превращаются в главный объект глобального контроля — и в Балтийском море, и в Мировом океане. Я бы даже сказал, что речь идёт уже не о мировой войне в привычном смысле, а о глобальной войне. Не обязательно будут воевать единые блоки друг против друга. Конфликт будет распределён по всему глобусу.

Будущие военные союзы и геоэкономика

— То есть это будет конфликт всех против всех?

— Не совсем. Думаю, что ШОС со временем всё равно будет вынуждена стать не только экономическим, но и военным союзом либо хотя бы системой военно-политического партнёрства.

Западный блок уже начинает трещать по швам. Иранский конфликт показал, что у США фактически остался только один полноценный союзник — Израиль. Страны НАТО не захотели становиться прокси-силами против Ирана. При этом сам Трамп фактически оказался прокси-силой Израиля.

Сейчас происходит очень много важных процессов — и для военной науки, и для политологии, и особенно для геоэкономики. Потому что речь идёт уже не только о геополитике, а именно о геоэкономике:

• транспортных коридорах,
• коммуникациях,
• проливах,
• ресурсах,
• ценах на нефть.

Использование экономических инструментов в политических и военно-политических целях — это и есть геоэкономика.