Иран доказал миру простую истину: без контроля над логистикой любые ресурсы ничего не стоят

В авторской программе спецкора Pravda.Ru Дарьи Асламовой "Горячие точки" доктор экономических наук, профессор Андрей Колганов — о том, как Иран захватил вентиль мировой торговли, почему свободы морей больше не существует, чему нас учит Чёрное море и зачем мы до сих пор играем в войне по устаревшим правилам

Как Иран стал главным надсмотрщиком Ормузского пролива

— Андрей, пять недель войны. Ормузский пролив закрыт. Но открываться он будет уже на условиях Ирана. Аналитики подсчитали: плата за проезд по проливу может принести Ирану около ста миллиардов долларов в год. Мы присутствуем при необыкновенном событии в геополитике?

— Ситуация, действительно, достаточно неожиданная. Когда аналитики рассматривали возможные экономические последствия столкновения коалиции США и Израиля с Ираном, вариант перекрытия Ормузского пролива рассматривался — но предполагалось, что это будет некая временная ситуация на момент конфликта. Конфликт закончится — всё вернётся на круги своя. Сейчас ситуация повернулась другим боком. Иран претендует на то, что он теперь будет владеть Ормузским проливом. Причём совместно с Оманом — поскольку Оман находится с другой стороны. Фактически это ситуация типа Суэцкого канала. Египет взимает плату за проход через Суэц, Панама — через панамский канал, а теперь Иран вместе с Оманом будут взимать плату за Ормуз. В их руках — вентиль, регулирующий значительную часть международной торговли.

— То есть принцип свободы торговли и свободных морей уходит в прошлое?

— Да. Принцип свободы торговли уходит в прошлое. Его больше не будет. Может быть, когда-то в далёком будущем и вернётся — но сейчас его уже нет.

"Триггер для депрессии, которая и так была на пороге"

— Такер Карлсон заявил: мы идём к глобальной депрессии и голоду. Что нас ждёт?

— Это возможно. Вероятность этого исхода очень велика. И не потому что перекрыт Ормузский пролив — само по себе это рано или поздно закончится. Иран не будет устанавливать запретительные пошлины за проход, иначе через него никто ходить не станет. Плата будет взиматься, цены возрастут — но проблема глубже. Мировая экономика и без конфликта вокруг Ормузского пролива находилась на грани депрессии. То, что происходит сейчас с логистикой, может послужить триггером для того, чтобы эта депрессия превратилась в глубокий спад. Вот в чём основная проблема. И это касается абсолютно всех — в том числе и нас.

— Нас тоже? Ведь в медиа такое наивное представление: как замечательно, вырастут цены на нефть, мы заработаем.

— Нет, конечно. В моменте мы заработаем — слов нет, цены выросли, мы продаём нефть дороже, это принесёт дополнительный доход. Вопрос — сколько времени это продлится? Не думаю, что долго. Пока восстановится физический поток ресурсов через Ормузский пролив, пока восстановятся разрушенные производственные мощности в странах Персидского залива — пройдут месяцы. Но если всё это приведёт к витку экономического кризиса в мировом масштабе, цены на нефть неизбежно поползут вниз. Потому что если падает производство — нефть просто никому не нужна в прежних объёмах. И это для нас отнюдь не позитивный исход.

— У нас хотя бы еда и тепло обеспечены?

— Да, совершенно верно. С энергетической и продовольственной безопасностью у нас всё обстоит нормально. Удобрения производим сами — может, не весь спектр, но основные. Горючее производим сами. Основные потребности закрыть готовы. Но будут проблемы с доходами бюджета при возможном падении цен на энергоносители. И будут проблемы с ценами на поставки товаров из-за рубежа.

— Насколько мы зависим от импорта?

— По высокотехнологичным изделиям — очень сильно. Процесс импортозамещения фактически начался только с 2020 года, несмотря на разговоры об этом с 2014. За пять лет коренным образом переломить ситуацию невозможно. Зависимостей очень много. Китай закрывает значительную часть этой потребности — но с точки зрения чисто экономической зависимость от Китая ничем не лучше зависимости от Европы. Мы просто поменяли одну зависимость на другую. Китай фактически выступает для нас монополистом в поставке высокотехнологичных товаров — и работать приходится на его условиях. А почему он должен быть сговорчивым, собственно говоря?

"Мы забыли про Ливан — Швейцарию Ближнего Востока"

— Что происходит в Дубае — мы даже не знаем. Арабские Эмираты заблокировали всю информацию оттуда, людей сажают в тюрьму за съёмку взрывов. Хаб, который строился десятилетиями как символ безопасной логистики, рассыпался в один момент. Война с Ираном показала: без военной силы за спиной любой хаб — стеклянный шарик.

— Мы почему-то забыли достаточно давнюю историю с Ливаном, который в своё время именовали Швейцарией Ближнего Востока. И как там всё изменилось к настоящему времени. Какая уж там Швейцария. Это было. И здесь мы наблюдаем ту же самую картину. Сейчас ряд стран Юго-Восточной Азии начинает претендовать на то, чтобы перетянуть на себя функции, которые выполняли Эмираты. Что логично и ожидаемо. Сингапур, Таиланд пытаются сыграть свою игру. Посмотрим, что получится. Пока на них никто нападать не собирается — в регионе конфликтов не намечается. Но намечается поблизости: вокруг Тайваня.

— Главный вопрос любого хаба теперь — это вопрос безопасности. Кто охраняет?

— Я вспоминаю статью, которую ещё в девяностые годы написал обозреватель "Нью-Йорк Таймс" Томас Фридман. Он написал: невидимая рука рынка не работает без видимой руки, которая называется военно-воздушными силами и корпусом морской пехоты Соединённых Штатов. И вот теперь вопрос — кто станет новым покровителем хабов? Китай? Не хочет и не может — находится в зоне риска из-за тайваньского конфликта. Россия? Свою территорию защитить можем, но коммуникации — нет. США — в состоянии внутренней турбулентности. Африка? Там своих конфликтов хватает, хотя Китай вкладывает туда огромные деньги и даже открыл военные базы. Где сейчас может возникнуть настоящее экономическое убежище — я даже не представляю.

"Мир уже разделился на фрагменты"

— Мы фактически уже живём в фрагментированном мире. Иран как раз показал, что мир разделился. Ситуация крайне неустойчивая. И эта нестабильность на среднесрочную перспективу будет сохраняться. Она грозит очень серьёзными экономическими последствиями. Тот мир, который существовал двадцать-тридцать лет назад — его уже нет. Мы вступаем в какую-то новую эпоху. И пока процесс стабилизации и перехода к новому, более или менее признанному порядку будет происходить — остаётся вспоминать старое китайское проклятие: не дай вам Бог жить во времена великих перемен.

— И даже это перемирие — мы не знаем, реальное оно или блеф.

— В любой момент конфликт может вспыхнуть заново. Условия, которые предъявил Иран, абсолютно невыполнимы с точки зрения Израиля и США. Это фактически условия капитуляции. Иран продиктовал условия капитуляции.

— Кто бы мог подумать пять недель назад, что региональная держава, которая считалась слабой и находилась под жесточайшими экономическими санкциями сорок семь лет, сможет диктовать эти условия.

— Мы ведь видели буквально на протяжении предшествующего полугода внутренние волнения в Иране, удар по ядерным объектам, двенадцатидневную войну. Казалось, всё против него. А теперь ситуация перевернулась. Оказалось: достаточно решимости ответить ударом на удар — как следует — и всё меняется.

"Контроль за добычей не равен контролю за маршрутом"

— Любой простой человек в России — таксист, уборщица, кто угодно — задаёт очень простой вопрос: почему Иран может — а мы нет?

— Логичный и совершенно по существу вопрос. Потому что если ты не можешь ответить на силу силой, то никакие дипломатические манёвры не имеют значения — если они не подкреплены реальными силовыми действиями. Иран дал нам хороший урок. И главный урок вот в чём: контроль за добычей не равен контролю за маршрутом. Можно иметь огромные запасы нефти, красивый порт, весь военный арсенал — но, если ты не контролируешь логистику, маршрут, ты никто в этом мире.

— И этот урок прямо применим к Чёрному морю?

— Совершенно верно. Военные блогеры четвёртый год пишут о том, что надо заблокировать украинские порты на Чёрном море и разрушить железнодорожные переходы на западной границе Украины. Мы этого не видим. Как Иран закрыл Ормузский пролив — мы в состоянии закрыть Чёрное море для Украины.

Конечно, флот понёс большие потери — его неправильно использовали. Сначала подставили под украинские удары, потом вынуждены были фактически вывести из игры. Но флот как носитель ракетного оружия вполне может использоваться на дистанции. Не обязательно вводить его в акваторию, где он будет поражён противокорабельными ракетами или беспилотными катерами. Мы в своё время из акватории Каспийского моря наносили удары по ИГИЛ* - это произвело огромное впечатление на весь мир. То же самое можно делать здесь. У нас есть беспилотные катера, мы их уже использовали. Средства имеются. Я не понимаю, почему мы не прибегаем к ним.

Отдельные удары по Одессе — это комариные укусы. Заблокировать Одессу, Николаев и всё, что у них есть на Чёрном море, мы в состоянии, если взяться за это серьёзно. Мы этого не делаем.

"Мы играем в войне по устаревшим правилам"

— Почему мы до сих пор играем по правилам, которые уже никто не соблюдает?

— Мы живём в прошлом. Для себя мы это международное право сохраняем — в то время как все остальные его давно выкинули. Уровень консенсуса среди простого народа достаточно высок: люди смотрят на Иран и говорят, вот молодцы, вот как надо, а почему же мы? Но консенсуса среди элит я не наблюдаю. Среди тех, кто принимает решения, — там консенсуса нет. Среди элит нет той решимости, которую продемонстрировал Иран.

— А радость части элит по поводу того, что с нас на месяц сняли санкции — это как вообще понимать?

— Санкции с нас сняли только потому, что ситуационно в данный момент США выгодно сыграть в эту игру. Всё. Это не мы добились снятия санкций. В эту игру играем не мы — в эту игру играют с нами. Мы видим Иран, как он отвечает, если трогают его порт или бомбят его заводы. А что делаем мы? Мы всё ещё сохраняем международное право для себя, пока остальные его выкинули.

И это наш главный стратегический просчёт прямо сейчас. Правил больше нет — но мы делаем вид, что они есть.

*- организация признана экстремистской и террористической, ее деятельность запрещена в РФ.