Лягушка уже варится: как Калининград душат без единого выстрела

В авторской программе спецкора Pravda.Ru Дарьи Асламовой "Горячие точки" бывший вице-губернатор Калининградской области Анатолий Ромашко — о тихой блокаде, немецких гробах, европоцентрических настроениях во власти и о том, почему Москва до сих пор не ответила на главный вопрос.

"Воду уже нагрели. Просто лягушка не заметила"

— Анатолий, ваши люди люди беспечны до изумления. Говорят: с нами ничего не случится, за нами стоит ядерная держава. Но Белгород бомбят хаймерсами каждый день. Курская область пережила нападение. Мы каждый раз говорим — такого не может быть — и каждый раз это случается. Какие варианты удушения Калининграда вы видите без ядерного удара?

— Лягушку варят постепенно. Вода уже нагрета. Это удушение уже происходит. Начнём с транспортной блокады — не полной, конечно, но уже весомой. Автоперевозчики — это была существенная часть экономики Калининграда. Сейчас с автоперевозками огромные проблемы. Автосообщение фактически закрыто. Делается это мягкими методами — просто волокита на погранпереходах, отсутствие виз, список запрещённых товаров, досмотры, осмотры. Убивают отрасль насмерть. Железнодорожные перевозки тоже сильно сокращены. Грузы ещё возят — но в каких-то ограниченных объёмах, с квотами.

— Топливо — через море?

— Топливо идёт по морю. Оно в Калининграде и раньше было дорогим — сейчас особенно. Паромное сообщение работает, но у предпринимателей серьёзные проблемы. Очереди, паромы иногда идут незагруженными — не ходят, стоят. А этой зимой ледовая обстановка была такой, какой старожилы не помнят. Обычно в Калининграде зимой травка зелёная — а тут снег лежал как в большой России. И морское сообщение встало. Просто из-за льда.

Крупный бизнес постепенно умирает. Строительство, к примеру. Цемент из России можно завозить только по квотам.

— Вот это да! Получается, что Калининградская область живет по правилам Сектора Газы. Туда Израиль десятилетиями не разрешал ввозить цемент.

— Евросоюз тоже заявил, что цемент — стратегический материал, можно ракетные шахты строить. Совершенно точная аналогия с блокадой Газы. И никто особо это не замечает. Большая Россия считает, что Калининград — это светское туристическое место, кусочек Запада, море. А тут нас обложили со всех сторон. Экономически. Тихо. По-умному.

"Провокация вполне возможна. Мы же видим Иран"

— Посол России в Норвегии уже который раз предупреждает: НАТО готовит морскую блокаду Балтики. Достаточно взорвать кабель, обвинить Россию — и вот вам повод. Как взорвали Северный поток и обвинили нас же. Бельгийцы с французами на днях захватили танкер и объявили это успешной военной операцией. Мы молчим.

— Здесь решение может принимать только федеральное руководство. Балтийский флот базируется здесь — часть кораблей в Балтийске, часть в Кронштадте. Военных частей достаточно, авиационные усилены. Но дело даже не в том, достаточно ли сил. Дело в том — будут нас провоцировать или не будут. Мы же видим, что происходит в Иране. Где та грань, которую перейдут наши так называемые партнёры? Эстонцы останавливают танкеры. Финны останавливают танкеры. Провокация вполне возможна.

— А мы ответим?

— Мне вспоминается момент, когда принималось решение по СВО. Путин у каждого члена правительства спрашивал: ваше решение. Каждый должен был высказаться — за или против. Это было показано публично. И мне сдаётся, что может настать такой момент, когда придётся принимать аналогичное решение по Калининграду. Но пока наше руководство начертило множество красных линий. Вы помните? Сначала Запад давал Украине спальные мешки и каски — осторожно, боялись, что мы ответим. Мы говорили: красная линия. Они переходили. Ничего не происходило. Следующая черта — ракеты, хаймерсы. Теперь речь об ядерном оружии. Слов уже мало. Это очевидно. Нужны поступки. Показательные поступки.

— Например?

— Есть эксперт Яков Кедми, который давно говорит: сделайте что-нибудь. Чтобы вас боялись, как боялись Советский Союз — государство, от которого можно ждать чего угодно. У России такого имиджа нет. Её очень долго загоняли в образ региональной державы. Подумаешь, какой-то региональный конфликт. Подумаешь, Прибалтика пострадает. Может, пострадает, может, нет. Я с Кедми солидарен: нужны показательные поступки. Утопите авианосец — тогда все поймут, что вы всерьёз. Или хотя бы начните досматривать эстонские танкеры. Симметрично. Никто не берётся. Политика полумер.

Морская блокада — это не нападение, формально. Россия будет тянуть, мерить, взвешивать.

"Проспали, как в сорок первом"

— Здесь много бывших военных. Они говорят: почему нет сборов, почему нас не готовят, почему люди не знают, где бомбоубежище, где запасы питания?

— Я с ними совершенно согласен. Эта работа не ведётся — и напрасно. Под тем же самым предлогом, из-за чего мы проспали нападение Германии в 1941. Не надо провокаций! Не надо демонстрировать готовность к войне — чтобы не раздражать Запад. А это воспринимается как слабость. У любых бандитов, у любых хулиганов — это всегда так работает. Мы имеем дело с гопотой. И демонстрировать слабость перед ней — самое худшее, что можно делать.

— Калининград обносят забором со всех сторон. Поляки, литовцы — колючая проволока, зубы дракона.

— Это происходит давно. Лет двенадцать назад знакомый военный врач ездил с медицинской командой в Польшу — когда у нас ещё были неплохие отношения. Вернулся и говорит: ничего себе, они там разворачивают военный госпиталь. Госпиталь, который разворачивают только при военном конфликте. Это было двенадцать лет назад! Сейчас на Сувалкском коридоре строят мощнейший полигон. Эксперты в Москве когда заговаривали об этом — им в ответ: да что вы, его можно разбомбить. А будет ли принято решение бомбить?

— Польское население всегда здесь казалось дружелюбным — никто не воспринимал их как врагов.

— Вот именно. Калининградцы много ездили в Польшу, в Данциг съездить было обычным делом. Никто никогда не встречал враждебности. И это заставляло терять бдительность. Но за четыре года пропаганды население тоже изменилось. Но привычка остаётся. Точно так же с Литвой — ездили отдыхать в санатории. Не было ощущения угрозы.

— А угроза есть?

— Поляки и литовцы вспоминают о Речи Посполитой. Население, может, не помнит — а политическая и экономическая верхушка помнит. Знаете, как переводится Речь Посполитая? Общее достояние. Это имперская претензия. На тот момент, когда существовала Речь Посполитая, это было самое большое государство в Европе. Они доходили до Москвы и Москву брали. И Калининград для них — кость в горле. Мы мешаем, потому что находимся в середине того, что они считают своим.

Они воюют за место в слабеющей Европе. Европа на спаде. Стареет, слабеет. Нет того воинского духа. Энергетика пострадала — и от безумной политики с "зеленой энергией, и от того, что нашу нефть и газ заменить оказалось не так просто, как казалось. Заводы закрываются, в том числе автомобильные. И вот когда экономика идёт на спад — выход только один. История это знает.

— Вы не думаете, что они ударят?

— Ударить ракетами — это одна история. Пехота на земле — другая. В реальности они давно толком не воевали. Какими воинами являются европейцы — мы не знаем. Когда-то были испанские, швейцарские войска — это были реальные воины, которые не бежали никогда. Бежишь — тебя уничтожают. Сейчас? Русские по-прежнему в массе своей воины. Украинцы — тоже, потому что это на самом деле русские. Только продажные. А европейцы? Непонятно. Но бюргера можно обезжирить — и поставить под ружьё. Это вопрос пропаганды и экономики. Когда экономика падает — найдутся люди, которые встанут. Иллюзий питать не надо.

"Калитка закрылась — Калининград стал тупичком"

— Калининград менялся на глазах. Молодёжь не знала Москвы — зато прекрасно знала Польшу, Литву, Берлин.

— До СВО у калининградцев было любимое развлечение — выезд на выходные в Польшу или Литву. В Берлин — за двенадцать часов на машине. Практически у каждого были загранпаспорт и виза. По всей России, может, десять процентов людей имели загранпаспорта. Здесь — поголовно. Калининград был воротами в Европу. Потом калитка закрылась — и превратился в тупичок. Небольшой, с ограниченной экономикой, с миллионом жителей. Тупик.

— Но туризм вас спасает?

— Да, после начала СВО несколько лет туристическая отрасль процветала — Прибалтика закрылась, люди поехали сюда. Прохладно, комфортно, интересно. Гостиничный бизнес рос. Но сейчас ожидают отката. Количество выездов из России за рубеж за прошлый год выросло на десять процентов, в этом — ожидают ещё больше. Калининград был новинкой — но перелёт дорогой, гостиницы дорогие, мероприятий мало. Люди думают о сервисе и сравнивают с Турцией и Таиландом. За сопоставимые деньги — тепло, море, всё включено. И ещё: в этом сезоне приехали туристы, которым обещали — в Калининграде зимой травка зелёная. А тут морозы и снег как в России.

"Отечественные гробы здесь — немецкие"

— Пушкин писал про любовь к родному пепелищу, к отеческим гробам. А здесь чьи гробы?

— В этом вся трагедия. Для молодёжи Калининградской области отечественные — это немецкие гробы. Ужасно. Реально ужасно. Модно среди молодёжи — район Амалиенау, остров Кнайпхоф. Каждый регион в России гордится своей изюминкой — у кого Гжель, у кого платки, у кого леса. А у Калининграда — до сих пор ностальгия по немецкому замку. Зачем взорвали? Хотя напомню: замок изуродовала не Советская армия. Это британская авиация бомбила Кёнигсберг. Когда говорят: это вы уничтожили — нет, это Черчилль уничтожил. Мы тут ни при чём.

— И россияне, которые приезжают, тоже разочарованы — ищут Германию, находят Россию.

— Именно. Приезжают и говорят: мы думали, здесь виллы, замки Пруссии. А находят то же самое, что дома. И разочаровываются: чего мы сюда ехали? А калининградцам гордиться — кроме вот этих частично восстановленных развалин — особо нечем. Что-то восстанавливается — в Гвардейске замок реставрируют, который с советских времён был тюрьмой. Но дихотомия никуда не делась — русские или немцы, Россия или Европа. Европейские настроения в Калининграде очень сильны. Я раньше активно участвовал в фейсбучной* жизни — там постоянные схватки между теми, кто за Европу, и теми, кто за Россию.

— То есть без СВО мы бы Калининград потеряли?

— Я с вами совершенно согласен — в ментальном и духовном плане потеряли бы. Он дрейфовал. Европейские щупальца тянулись со всех сторон. Ещё лет десять такой жизни — и это было бы совершенно другое сознание. Как на Украине. Только медленнее и тише.

"Пусть Москва определится: мост или форпост"

— Когда я недолго работал вице-губернатором, у властей был постоянный вопрос: пусть Москва определится, кем она нас видит. Пусть федералы определятся в конце концов, кто мы. Два варианта. Мостик между Россией и Европой — тогда давайте развивать соответствующие отрасли. Или форпост — это совершенно другая задача. Эта неопределённость длится десятилетиями. И под этой неопределённостью живут люди. Миллион людей.

— Если форпост — то каждый житель воин.

— Логично. Тогда сборы, тогда подготовка и бомбоубежища, тогда люди знают, где запасы и где оружие. Но для этого нужно сначала ответить на вопрос. А ответа нет. Мы часть огромной, мощной страны — и вместе с тем маленький тупичок с миллионом жителей. Сами мы ничего не решаем. Москва должна решить. Пока она не решила — мы варимся. Постепенно. Воду уже нагрели. Лягушка пока не заметила.

*- принадлежит Meta, признанной в РФ экстремистской организацией.