Он сбил беспилотник с одного выстрела, она везёт борщ на передовую

В авторской программе спецкора Pravda.Ru Дарьи Асламовой "Горячие точки" — Новая Таволжанка под ударами дронов. Олег и Марина Шинкаревы помогают бойцам, возят еду и снаряжение, хоронят соседей и продолжают жить. "Раненых перестали считать", — говорят они, оставаясь крепким тылом для тех, кто держит границу.

В прифронтовом селе: хроника несломленных

Рация шипит на переднем сиденье. Марина внимательно прислушивается к потрескиванию эфира, — не летит ли очередной беспилотник. "У нас волонтерская группа "За наших"", — говорит Марина таким тоном, будто рассказывает о книжном клубе или кружке по вязанию. Не о том, что каждая поездка может стать последней. Не о том, что машина — главная цель для вражеских дронов. Просто — группа. Просто — за наших. А в машине пахнет домом. Чесноком, горячими булочками, той самой жизнью, которую Олег и Марина Шинкаревы упрямо, до последнего, отказываются отдавать. Обычный день в Новой Таволжанке — селе, где смерть стала повседневностью, а героизм — привычкой.

Когда в 2023-м украинская ДРГ ворвалась в село, они уехали утром под обстрелами. И вернулись к вечеру. "Дома остались кошки, собаки, — объясняет Марина буднично, будто речь о забытом утюге. — Как бросим животину голодать? А если б украинцы ворвались в дом — ну, значит, судьба".

"Мы раненых перестали считать"

Только в январе от дронов погибло десять человек. Десять. В одном селе. Это ведь не статистика. Это парень, с которым ты когда-то учился в школе, или соседка из дома напротив.

Раненых перестали считать.

"Мы об этом уже не думаем, — говорит Марина, и в ее голосе нет ни надрыва, ни пафоса. — Как это объяснить словами? Мы хороним погибших всем селом, оплакиваем. И учимся жить дальше. Нельзя впитывать негатив".

У Марины в машине под рукой лежит охотничье ружье. Патроны наготове, — верная жена всегда готова подать мужу боеприпасы. Синий маникюр и патроны — эффектное сочетание. Олегу однажды удалось сбить дрон — с одного выстрела, когда тот летел прямо на него. "Просто повезло", — скромно говорит он. Марина с гордостью показывает мне фото Олега с дроном в руках. На фото — сияющий летний день, ее муж в синих купальных трусах победно держит в руках дрон, как охотник — редкую добычу. Я умираю от смеха: "Ребята, ну, вы хоть бы фотку сделали геройскую! Как я это выставлю? Кто поверит? Мужик в трусах держит дрон". "Так мы же не для прессы фото делали, а для себя, — замечает Олег. — Это просто удача".

А потом мы едем в лес. К своим. К бойцам, которые страшно радуются пирожкам, горячему борщу, кашам, квашеной капусте. И теплым резиновым сапогам. А я думаю: "Боже! Уже четвертый год СВО, а нашу армию до сих пор кормят женщины, которые стоят у плиты, и волонтеры. А что, полевые кухни нельзя сделать? Как зимой без горячей еды на фронте? А Москва тратит миллионы рублей на новогодние украшения!"

— А как иначе? — удивляется Олег. — Ребята ж в лесу! Им нужны сапоги, генераторы. Мы все скидываемся в приграничье, кто сколько может. С миру по нитке, голому — рубаха.

— Конечно, мы должны помогать ребятам! — Марине это кажется само собой разумеющимся. — Они за нас, за простой народ сражаются, гибнут, держат границу. Как же мы их можем бросить? Мы хотим, чтобы они знали, что у них есть крепкий тыл".

Новая Таволжанка. Женщины, которые пекут пирожки и развозят кастрюли с борщами бойцам под обстрелами дронов. Жители, которые хоронят погибших друзей и соседей каждую неделю. Железная вера в то, что пока ты жив, ты должен жить по-настоящему. Село, которое отказалось умирать.