Орбитальный капкан: один хитрый манёвр США в космосе, грозящий нашим ракетам на взлёте

В программе "Точка зрения" обсуждается мир после окончания договора о стратегических наступательных вооружениях. Военный эксперт, председатель совета Межрегиональной общественной организации "Вече" Владимир Орлов объясняет, почему рушится система международной безопасности, чем опасна милитаризация космоса и как новые технологии меняют баланс ядерных сил.

Мир без договоров: что произошло с СНВ

— 5 февраля истёк срок действия договора о стратегических наступательных вооружениях. МИД России заявил, что США преднамеренно не ответили на предложение продлить соблюдение лимитов. Почему, по-вашему, Вашингтон проигнорировал это предложение?

— Вы совершенно правильно отметили: действительно, действие этого договора закончилось. И мы констатируем, что мир вступил в эпоху, когда фактически не осталось договорных обязательств, обеспечивающих стратегическую, прежде всего ядерную, стабильность.

При этом важно понимать: не мы были инициаторами разрушения этой системы. Если посмотреть на хронологию, Соединённые Штаты последовательно и сознательно выбивали из фундамента международной безопасности договорные кирпичи, которые хоть как-то сдерживали мир от новой гонки вооружений.

До этого был договор о ракетах средней и меньшей дальности, договор об ограничении фланговых группировок. Теперь закончился и СНВ. По сути, именно США инициировали разрыв всех этих обязательств.

Россия неоднократно предлагала продлить договор, обсудить варианты, предпринять хоть какие-то шаги для сохранения стабильности. Но, как мы видим, интереса к этому не было.

Космос как новое поле боя

— Мы слышим заявления о милитаризации космоса. Как это связано с отказом от договоров?

— Прямо связано. Недавно звучали заявления о необходимости милитаризации космического пространства. Возникает вопрос — какие договоры о стабильности возможны в таких условиях?

Мы прекрасно понимаем, зачем США нужен космос. Это не новые технологии с нуля. Достаточно вспомнить Starlink Илона Маска, который изначально подавался как гражданский проект. Эксперты сразу говорили, что это инфраструктура для нужд Пентагона — и сегодня это очевидно.

Сейчас речь идёт о выводе в космос сенсоров, радаров, дата-центров, перехватчиков. Это создаёт возможность контроля за нашими шахтами, пусками, потенциального перехвата ракет на стартовой траектории — самой уязвимой фазе.

Именно в этом главная проблема: США шаг за шагом приближают элементы своей системы ПРО к нашим границам, теперь уже через космическое пространство.

Ядерная гонка: количество или качество

— Китай заявляет о наращивании ядерных арсеналов. Насколько это меняет ситуацию?

— Китай планирует увеличить арсенал до полутора тысяч боеголовок. Это, безусловно, много. Но даже сегодня США способны уничтожить мир несколько раз, а вместе с Россией — ещё больше.

Поэтому количественное наращивание арсеналов между Россией и США не имеет практического смысла. Это бессмысленный перевод ресурсов в боекомплекты, которые никогда не будут использованы. Если гонка вооружений и будет, то не количественная, а качественная. Именно это принципиально важно.

Но американская политика подталкивает и другие страны к желанию обладать ядерным оружием. Мы это видим и в Европе, и на Ближнем Востоке. Даже в Германии звучат заявления о необходимости собственного ядерного потенциала.

"Ядерный клуб" и глобальная нестабильность

— Сегодня проблема уже не только в России и США. Есть Франция, Китай, Индия, Пакистан, Израиль. У всех разное мировоззрение и разное отношение к ядерному оружию.

США, в свою очередь, продолжают давление на всех, на кого могут. Мы видим это по Ирану, Венесуэле, другим регионам. Всё это делает мир крайне нестабильным.

Новые вооружения и рамки договора СНВ

— Наши новые системы: "Буревестник", "Авангард", — вписывались в параметры договора СНВ?

— Когда договор писался, никто не мог представить, что появится ракета с ядерным двигателем, способная летать вокруг Земли. Формально "Буревестник" — это носитель, несущий боеголовки, и по количественным параметрам он подпадает под ограничения договора.

При этом ни Россия, ни США не подошли к верхним лимитам по арсеналам. Заявления о том, что договор мешал американцам создавать новые ракеты, — это манипуляция. Они могли одновременно сохранять старые системы и разрабатывать новые.

Россия же действовала более взвешенно: мы не наращивали количество, а заменяли устаревшие носители и боеголовки на современные.

Искусственный интеллект на войне

— Искусственный интеллект будет внедряться в системы ядерного управления?

— Он уже внедряется. Искусственный интеллект уже присутствует на поле боя. Есть компании, которые прямо заявляют об использовании ИИ для нанесения ударов.

Проблема пока в технических ограничениях: дата-центры находятся на Земле, есть временной лаг. Именно поэтому возникает идея вынести вычислительные мощности в космос — чтобы сократить задержки и защитить инфраструктуру.

Отсюда же планы по массовому производству боевых роботов. Речь идёт о роботизированных армиях, где количество может компенсировать относительную простоту технологий.

Ответ России и гиперзвук

— Успеем ли мы подтянуть собственные системы?

— У нас есть проекты национальной спутниковой группировки. Даже если они не станут полным аналогом Starlink, Россия получит собственную глобальную систему связи и передачи данных — то, чего у нас раньше не было.

— Мы часто говорим о преимуществе в гиперзвуке. Насколько оно реально?

— Гиперзвук есть у всех. Проблема не в скорости, а в управляемости. Баллистические ракеты летят на гиперзвуковых скоростях давно, но они неуправляемы. Наше технологическое преимущество — в управляемости гиперзвуковых ракет и возможности корректировать траекторию в полёте. Эту задачу американцы пока не решили.

Однако при развитии космических систем обнаружения это преимущество может быть частично нивелировано. У нас есть временной зазор в несколько лет, и именно сейчас нужно искать новые технологические ответы.

Возможны ли новые договорённости

— Как теперь договариваться, будет ли новый "ядерный клуб"?

— Всё зависит от того, насколько искренними окажутся заявления американской стороны о недопустимости прямого военного конфликта. Если за ними стоят ответственные люди, шанс на диалог остаётся. Если же это лукавство — говорить о новых форматах договорённостей не придётся.