Политика вместо устава: Крым и Донбасс оказались по другую сторону правил

В программе "Точка зрения" — интервью с заместителем министра иностранных дел РФ, заместителем генерального секретаря ООН Сергеем Орджоникидзе. Он объясняет, почему заявления генерального секретаря ООН о Крыме выходят за рамки его полномочий, и рассуждает о принципе самоопределения народов и роли ООН в мировой политике.

О роли генерального секретаря ООН

— Россия направила запрос в ООН. Почему, по мнению организации, принцип самоопределения применим к Гренландии, но не к Крыму и Донбассу? Генеральный секретарь ООН заявил, что здесь якобы преобладает принцип территориальной целостности Украины. Что вы об этом думаете?

— Начнём с главного — кто такой генеральный секретарь ООН? В соответствии с Уставом ООН, это главное должностное лицо секретариата, то есть исполнительного органа организации. Он может доводить до сведения Совета Безопасности и Генеральной Ассамблеи те вопросы, которые считает важными.

Но решения принимают не он, а органы ООН. Я не могу представить себе, чтобы кто-либо из предшественников нынешнего генерального секретаря позволял себе подобные заявления, потому что поручений от Совета Безопасности у него не было.

Это заявление сделано, по сути, исходя из личных политических пристрастий. А пристрастий у генерального секретаря быть не должно — он обязан оставаться нейтральным должностным лицом секретариата.

Он сослался на мнение юридического департамента секретариата ООН. Но подобные внутренние позиции должны оставаться внутри секретариата и не выноситься в публичное пространство как политические заявления.

Я считаю, что это заявление сделано им лично. Никто, прежде всего Совет Безопасности, не уполномочивал его на подобные оценки. Поэтому я всерьёз такие заявления не воспринимаю.

Нейтралитет и политическая ангажированность

— Генеральный секретарь всегда должен придерживаться политического нейтралитета. Насколько я помню, его предшественники старались не занимать однозначных политических позиций.

А здесь что произошло? Ничего не произошло. Он просто решил, по всей видимости, в какой-то степени поддержать режим Зеленского.

При этом референдум состоялся, он прошёл, подавляющее большинство проголосовало "за". Оценивать, насколько референдум был правильно проведён и какие он даёт последствия, — это не дело генерального секретаря ООН. Это не входит в его компетенцию ни с какой стороны.

"Уникальная идентичность" и юридический абсурд

— Юридический отдел ООН объяснил, что Крым и Донбасс якобы не обладают уникальной идентичностью, в отличие от, например, инуитов в Гренландии. Поэтому, мол, они не могут реализовать право на самоопределение. Как вы это оцениваете?

— Это юридический абсурд. Где-то идентичность есть, а где-то её вдруг нет. Почему? Такие вещи требуют чёткого объяснения: почему в одном случае принцип работает, а в другом — нет.

— Но у Крыма ведь была автономия, признавалось наличие культурных особенностей. Почему это не учитывается?

Референдум в Крыму: личное свидетельство

— Я расскажу вам один эпизод. Во время крымского референдума я находился в Крыму и рано утром пошёл посмотреть, как проходит голосование. Было ещё около семи утра, а уже выстроилась огромная очередь. Я встал в конец и спросил женщину передо мной, как она собирается голосовать. И тут вся очередь зашумела: "Украинский шпион пришёл! Мы все за Россию". Это было искреннее, эмоциональное выражение общего настроения людей.

Проголосовало около 87-90% — это известные цифры. И нельзя сравнивать Крым и Донбасс с маленьким островом, где живёт 57 тысяч человек. Такие сравнения носят исключительно геополитический характер. Право на самоопределение определяется самим народом, проживающим на данной территории.

— То есть нынешний генеральный секретарь ООН совершенно не прав?

— Разумеется, нет. Генеральный секретарь не может трактовать право на самоопределение в зависимости от своих политических взглядов. Он представитель Португалии, бывший премьер-министр — это тоже многое объясняет. Я считаю, что это заявление не соответствует Уставу ООН и не имеет ни силы, ни значения. Его можно трактовать так же, как трактуют договор, который считается юридически ничтожным.

Зачем Россия обратилась в ООН

— Тогда зачем вообще Россия направила этот запрос в ООН?

— Я не могу сказать, я не знаю мотивов. Возможно, были какие-то предварительные контакты. Я работал при двух генеральных секретарях ООН — Кофи Аннане и Пан Ги Муне. Они никогда себе такого не позволяли.

ООН сегодня и инициатива Трампа

— Как вы оцениваете современное состояние ООН? Дональд Трамп, например, предлагает создать альтернативную структуру — Совет мира.

— Трамп постоянно критикует ООН и предлагает создать некую странную конструкцию — не то международную организацию, не то частную корпорацию. За этим стоит стремление США руководить всеми мировыми процессами.

В этот Совет мира не вошли постоянные члены Совета Безопасности — ни Россия, ни Китай, ни Франция, ни Великобритания. Фактически их лишили права вето, потому что окончательное решение принимает один человек — Трамп.

Такие структуры могут оказать гуманитарную или экономическую помощь, например Газе, но я не думаю, что они будут существовать долго. Мы уже видели подобные инициативы — при Олбрайт, при Байдене. С уходом администрации они исчезали.

ООН — это не абстрактная структура. Это организация государств, в том числе и Соединённых Штатов. Никто не мешает им работать внутри ООН, выдвигать инициативы, участвовать в переговорах. Так было много лет.

Ближний Восток и пределы внешнего урегулирования

— Советский Союз, кстати, был инициатором создания государства Израиль. Изначально предполагалось создание двух государств — еврейского и арабского. Еврейское было создано, арабское — нет.

Пока не будет создано государство Палестина, проблемы региона будут оставаться крайне сложными и практически неразрешимыми.

Если бы США хотели действовать эффективно, они бы работали через ООН совместно с другими странами. А идея о том, что один человек сможет урегулировать все конфликты мира, выглядит малореалистично.

Я надеюсь, что хотя бы гуманитарная помощь будет поступать людям в Газе. Но говорить о всеобъемлющем политическом урегулировании пока не приходится.