Сценарий унии вскрылся неожиданно: Приднестровье ломает всю конструкцию

В программе "Точка зрения" — разговор о возможном объединении Румынии и Молдавии и его последствиях. Политический и военный обозреватель Юрий Селиванов объясняет, почему идея унии остаётся политическим проектом, какие противоречия существуют внутри Молдавии и почему Приднестровье становится ключевым фактором возможной эскалации.

Возможное объединение Румынии и Молдавии: политическая риторика и реальность

— Накануне президент Румынии заявил, что Бухарест готов обсуждать объединение с Молдавией, если изменится настроение молдавского общества. При этом в самой Румынии идею поддерживает большинство населения, а в Молдавии оценки куда ниже. О чём говорит такое заявление?

— Публичные заявления, от кого бы они ни исходили, как правило, мало о чём говорят, кроме самых общих намерений. Тем более, если говорить о социологических опросах в этих странах — они далеко не всегда соответствуют реальности.

Идея так называемого воссоединения именно Молдавии (подчёркиваю, именно Молдавии, а не Приднестровья) — не новая. В Кишинёве и в Бухаресте соответствующие силы продвигают её уже как минимум 35 лет, с момента распада Советского Союза. Я был непосредственным участником событий 1992 года и хорошо помню, как это выглядело. Формально всё подавалось как внутренний конфликт, но на линии фронта я лично общался с румынскими офицерами, которые по-русски не говорили вовсе. Для Молдавии это нехарактерно, и тогда уже всё было ясно.

Реализуемость "унии" и реальные возможности Румынии

— Сегодня степень реализуемости этой идеи нельзя назвать однозначной. На первый взгляд может показаться, что условия для давления на Приднестровье — сейчас наиболее благоприятные: регион десятилетиями находится в блокаде, Россия далеко, фронт не рядом. Но всё не так просто.

Заявления президента Румынии не обязательно отражают реальное намерение. Да, в Румынии сильны великодержавные амбиции. Я видел в Бухаресте памятник "Великой Румынии" — звезду, лучи которой указывают на города за пределами нынешних границ страны, в том числе на территории Украины и бывшей Молдавской ССР. Они ничего не забыли. Но одно дело — желания, другое — возможности.

Даже если представить, что при поддержке Майи Санду этот сценарий попытаются реализовать, возникает вопрос — выдержит ли это сама Румыния? Это не самая богатая страна Евросоюза. В начале 2000-х годов там действительно что-то привели в порядок на европейские деньги, но сейчас эти времена закончились. Поддержка из Брюсселя сокращается, и на собственные ресурсы румынам придётся не только содержать себя, но и поднимать из руин несостоявшееся молдавское государство.

Молдавия как неоднородное пространство

— Молдавия сама по себе крайне неоднородна. Есть Гагаузия — тюркоязычная автономия, поддерживаемая Турцией, которая крайне негативно относится к великорумынским идеям. Есть север Молдавии — русифицированный регион, откуда происходит значительная часть нынешней оппозиции. Не удивительно, что далеко не все молдаване поддерживают унию.

Историческая память тоже играет роль. Между Первой и Второй мировыми войнами Бессарабия входила в состав Румынии, и положение молдаван тогда было тяжёлым. Это хорошо помнят в семьях. А что касается Приднестровья, то здесь вообще говорить не о чем.

Приднестровье и фактор войны

— Даже если гипотетически представить, что Молдавия каким-то образом войдёт в состав Румынии, остаётся главный вопрос — что делать с Приднестровьем? Для Запада принципиально важно вытеснить оттуда Россию. Но сделать это крайне сложно — Россия там присутствует не только символически, но и военным контингентом.

Приднестровцы — люди жёсткие и опытные. Я знаю их лично и уверен, что за прошедшие десятилетия они не теряли времени зря. Даже в 1990-е годы у них была собственная военная промышленность. Это не та территория, которую можно взять без серьёзных последствий.

Если же Молдавию вооружат или Украина решит атаковать Приднестровье, последствия будут катастрофическими. Для Молдавии это означало бы официальное вступление в войну с Россией. Для крошечной республики это обернётся последствиями ещё более тяжёлыми, чем для Украины.

Последствия для Молдавии и Украины

— Россия не будет церемониться в случае прямого нападения на своих военных. Надеяться на снисхождение бессмысленно. Молдавия понесёт тяжелейший урон. Украина же сегодня находится в состоянии, которое хуже, чем раньше: энергетическая система держится на волоске, и нескольких массированных ударов будет достаточно, чтобы страна надолго осталась без электричества.

Поэтому если здраво оценивать ситуацию, любые попытки силового сценария обернутся кошмарными последствиями для всех его участников.

Идея унии: снизу или навязана извне?

— Насколько идея унии вообще идёт снизу? Это желание людей или навязанный извне политический проект?

— У любого народа есть одна глубинная идея — жить лучше. Я приведу простой пример. Здесь, в Подмосковье, я знаю таксиста, выходца из Кишинёва. У него одновременно молдавская пенсия, румынские выплаты и российское пособие как ветерану Афганистана. Его всё устраивает. В случае реального объединения он потеряет большую часть этих доходов. И таких людей немало.

Здесь речь идёт не о патриотизме, а о бытовых расчётах. Пока ситуация позволяет получать выгоду с разных сторон, большинство предпочитают сохранять статус-кво.

Аншлюс как возможный сценарий

— То есть это может быть чисто политическое решение, нечто вроде аншлюса?

— Условно — да. Но я не верю в благостный сценарий, как это было с Австрией. Молдавия — нищая, разрушенная страна, и в составе Румынии она не станет иной. Сначала ей будут помогать, потом устанут. Это мы уже видели на примере украинских беженцев в Европе. Все эти разговоры о братстве быстро заканчиваются.

Выдержит ли Приднестровье?

— Сможет ли Приднестровье выдержать давление и сохранить курс на независимость?

— Там давно не осталось наивных людей. Они прекрасно понимают, что при "походе в Европу" жить там им просто не дадут. Лозунг всем известен: "Чемодан, вокзал, Россия". Их выдавят. А здесь у них дома, земля, жизнь. И деваться им некуда. Поэтому выбор для них очевиден.