В программе "Точка зрения" заместитель генерального директора Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования Владимир Сальников анализирует идею обязательной индексации зарплат. Эксперт объясняет, почему эта мера может противоречить рыночной экономике, какие риски она несёт для бизнеса и как способна повлиять на рынок труда и уровень жизни.
— В чём, на ваш взгляд, ключевая цель законопроекта об обязательной индексации зарплат?
— Я не автор этого проекта, поэтому могу говорить лишь как эксперт-экономист. И если честно, эта инициатива меня больше смущает, чем радует. Мы всё-таки пока остаёмся в рамках рыночной экономики.
Если речь идёт о частных компаниях, то возникает вопрос: как можно диктовать им политику оплаты труда? В рыночной системе это решение самого работодателя, а отношения между работником и работодателем регулируются рынком труда. Если человека не устраивают условия, он может уйти, пусть это и крайний вариант. В других случаях возможны переговоры, профсоюзы, коллективные договоры — пусть они у нас и работают не идеально.
Такая инициатива может иметь смысл лишь там, где есть выраженные монопольные эффекты. Например, в моногородах, где одно предприятие является фактически единственным работодателем, и у работников просто нет альтернатив. В таких условиях рыночная сила работодателя несоразмерно выше, и здесь действительно можно обсуждать дополнительные механизмы защиты работников.
— Будет ли этот закон полезен для экономики в целом?
— Если смотреть на макроэкономическую ситуацию, то необходимость такого закона сейчас вызывает сомнения. В последние годы зарплаты и так росли очень быстро. Существенный толчок дали выплаты, связанные с СВО, причём особенно в сегменте доходов ниже среднего.
Рынок труда стал жёстким для работодателей из-за дефицита кадров, о котором говорят уже около двух лет. Даже несмотря на некоторое замедление экономики, дефицит сохраняется. В этих условиях работодатели были вынуждены повышать зарплаты, причём темп роста значительно опережал инфляцию.
За прошлый год номинальная оплата труда выросла примерно на 15%, а в предыдущие годы — на 20% и более. Сейчас же многие компании просто не имеют финансовой возможности продолжать такой рост без ухода в убытки. Зарплаты выплачиваются не "из тумбочки" — это доход работодателя, а прибыль компаний резко снижается.
С середины прошлого года мы наблюдаем лавинообразное падение прибыли: экономика тормозит, а ключевая ставка остаётся очень высокой. В среднем по экономике около 40% прибыли уходит на обслуживание процентов — это рекордный показатель.
В таких условиях бизнесу и так крайне тяжело, но он всё равно продолжает повышать зарплаты из-за дефицита кадров. Поэтому универсальное требование обязательной индексации несёт больше рисков, чем пользы и противоречит базовым принципам рыночной экономики, приверженность которым государство официально подтверждает.
— Если даже крупным компаниям сложно, что тогда ждёт малый и средний бизнес?
— Проблема в том, что любые меры, идущие против рыночных закономерностей, порождают обходные схемы. Начнётся уход трудовых отношений в тень, рост выплат "в конвертах".
Кроме того, это будет стимулировать сокращения, перевод сотрудников на частичную занятость и другие формально законные, но по сути обходные практики. Например, работника переводят на полставки, формально увеличивая оплату за единицу ставки, но фактически сохраняя прежний объём работы. Понятно, что такие схемы будут распространяться.
— Как будет определяться инфляция и кто сможет контролировать исполнение закона?
— Официальная инфляция публикуется Росстатом, с формальной точки зрения здесь проблем нет. Данные по зарплатам есть у ФНС, причём практически в реальном времени.
Но налоговая не сможет отделить реальную индексацию от изменений оплаты труда, связанных с объёмом работы. Всегда будет пространство для манёвра. Поэтому даже при благих намерениях сложно быть уверенным, что закон будет реально исполняться.
— А возможны ли санкции для тех, кто не будет индексировать зарплаты?
— На практике проконтролировать это в каждом конкретном случае крайне сложно. Я сомневаюсь, что здесь можно выстроить эффективную систему санкций.
— Может ли повышение зарплат автоматически привести к росту цен?
— Такой эффект, безусловно, возможен и в последние годы он наблюдался. Рост оплаты труда и бюджетный импульс, включая выплаты участникам СВО, вносили вклад в ускорение инфляции.
Это стало одной из причин перехода Центробанка к жёсткой денежно-кредитной политике. Сейчас для экономики важнее не стимулировать рост зарплат, а сдерживать инфляцию, хотя методы для этого могли бы быть более разнообразными.
— Как эти изменения могут повлиять на рынок труда в целом?
— Компании, скорее всего, будут оптимизировать штат, и первыми под сокращение могут попасть наименее востребованные и менее квалифицированные работники.
В нынешних условиях это чревато ростом социальной напряжённости, особенно в отдельных регионах и населённых пунктах. Именно поэтому инициатива выглядит крайне спорной. Хотя в удалённых территориях и моногородах, где экономическая активность низкая, действительно стоит думать о том, как ослабить монопольную власть работодателя.
— Используются ли подобные меры в других странах?
— В странах с рыночной экономикой — нет, за исключением нерыночного сектора. Образование, здравоохранение, государственное управление — это сферы, где оплата труда регулируется иначе, и индексация там нормальна.
В рыночном секторе обязательной индексации зарплат не существует. Такие практики возможны лишь в странах с сильным нерыночным регулированием, вроде Венесуэлы или Кубы.
— Что работодателям стоит учитывать в текущих условиях?
— Я не думаю, что бизнесу нужно как-то специально готовиться. Все последние годы он уже адаптировался к дефициту кадров. Сейчас у компаний гораздо больше других проблем — высокая ставка, стагнация или падение рынков.
Если появится ещё один регуляторный вызов, бизнес, скорее всего, найдёт способы обойти его.
— Повлияет ли этот закон на уровень жизни?
— Скорее всего, нет. В условиях жёстких финансовых ограничений для большинства компаний он может привести лишь к росту безработицы, а не к реальному повышению благосостояния.