Иранский кризис обнажил скрытый механизм: в новостях о нём молчат

В очередном выпуске авторской программы "Личное мнение" историка и политика, секретаря Объединённой коммунистической партии, председателя независимого профсоюза "Новый труд" Дарьи Митиной речь идёт о протестах в Иране: их реальных масштабах, экономических и политических причинах, роли санкций, внешнего влияния и внутриполитических групп, а также о том, к чему может привести нынешний кризис.

Протесты в Иране: общий контекст

— Год начался бурно и трагично. Прежде всего речь идёт о похищении президента Венесуэлы в результате американского террористического акта и военной интервенции. Не менее драматичны события в Иране, которые сегодня сильно мифологизированы как западными, так и российскими медиа.

Российское публичное пространство практически не даёт объективной картины происходящего. В основном мы слышим перепевы ангажированных израильских, американских и европейских источников либо беспомощные попытки экспертизы в условиях отсутствия достоверной информации.

Масштабы иранских протестов

С 8 января в Иране был отключён интернет. Тем не менее уже сейчас можно говорить о многослойном характере протеста.

Утверждения о том, что это самые масштабные и кровавые выступления за последнее время, не соответствуют действительности. Достаточно вспомнить протесты 2022 года, ноябрь 2019 года или события 2009 года, так называемую "зелёную революцию", которые были значительно более массовыми и жёсткими.

Протесты развиваются крайне неравномерно. В одних регионах они заметны, в других отсутствуют вовсе. Расхожие цифры о десятках тысяч погибших не подтверждаются. По официальным данным, речь идёт о числе до тысячи человек — это много, но несопоставимо с предыдущими всплесками насилия.

Экономические причины недовольства

Иран — страна с развитой протестной культурой. Экономические протесты здесь явление привычное: рост цен на хлеб, бензин или действия полиции регулярно вызывают уличную реакцию.

В конце декабря протесты начались именно по экономическим причинам. С июня США ввели несколько пакетов антииранских санкций, прежде всего в нефтегазовом секторе. Это перекрыло доступ иранской нефти к ключевым рынкам и привело к резкому сокращению валютных поступлений.

Результатом стала инфляция беспрецедентного уровня. Курс реала рухнул, цены на продукты и топливо выросли. Особенно пострадали торговцы, мелкий бизнес, зависящий от импорта.

Власти до января относились к этим протестам достаточно терпимо, понимая их неизбежность.

Политическая составляющая

Политические мотивы протеста имеют иную природу. Распространено мнение, что ключевые экономические решения принимает исключительно религиозная верхушка. Однако на практике налогово-бюджетная и финансовая политика формируется правительством и президентом.

Поэтому протесты направлены прежде всего против исполнительной власти, не сумевшей справиться с инфляцией и кризисом. В Иране формально существует множество партий, но фактически это клубы и группы влияния, связанные с теми или иными элитами.

Крупный олигархический бизнес играет заметную роль в политике. С приходом президента Пезешкиана, которого считают реформистом, произошло перераспределение позиций во власти, и часть элит осталась недовольна.

Признаки внешнего вмешательства

С начала января в протестах появились признаки внешнего влияния. В отличие от традиционных иранских выступлений, которые проходят днём у государственных зданий, нынешние акции всё чаще принимают форму ночных погромов и поджогов.

Разрушение мечетей, банков и административных объектов не имеет прямой связи с экономическими требованиями. Это уже не мирный протест, а диверсионная деятельность, в которой иранские власти усматривают иностранный след.

География протестов

Реальная география протестов далека от образа "всего Ирана в огне". Активность носит очаговый характер и сосредоточена преимущественно в приграничных провинциях.

Это иранский Курдистан, Хузестан, Лурестан, Илам, северо-западные регионы с туркменским населением и Белуджистан. Речь идёт о территориях с высокой долей неперсидского и нередко суннитского населения.

При этом, например, иранский Азербайджан в целом сохраняет относительное спокойствие, за исключением отдельных городов.

Миф о "шахском реванше"

Отдельного внимания заслуживает тема Резы Пехлеви. Попытки представить его символом и надеждой иранцев выглядят откровенно искусственно.

Историческая память о шахском режиме связана для национальных меньшинств с репрессиями, насилием и дискриминацией. У Пехлеви нет ни реальной поддержки внутри страны, ни политической структуры, ни социальной базы.

Истории о лозунгах в поддержку шаха часто оказываются фейками, созданными с помощью монтажа и искусственного интеллекта. Фабрика дезинформации активно работает на фоне кризиса.

Социальные факторы

К экономическим причинам добавилось и то, что в декабре не были выплачены социальные субсидии ряду категорий населения, включая бюджетников и силовиков. Несправедливое распределение дотаций между регионами остаётся хронической проблемой и постоянным источником недовольства.

Иранская оппозиция и эмиграция

Иранская оппозиция за рубежом существует десятилетиями и включает как левые, так и прозападные структуры. Это не сетевые активисты, а организованные группы с политическим и военным опытом. Их информационная активность усиливается при поддержке внешних игроков, прежде всего США и Израиля.

Чем всё заканчивается

К настоящему моменту протесты идут на спад. Проходят массовые демонстрации в поддержку власти. Иранское руководство готовится к жёстким мерам в отношении зачинщиков диверсий.

Кризис, однако, никуда не исчез. Даже если протестная волна сойдёт на нет, экономические проблемы останутся. Возможный выход — внешняя экономическая поддержка, в том числе со стороны Китая и России.

Этот раунд борьбы Иран, по всей видимости, выиграл. Но дальнейшее развитие событий будет зависеть от внешнего давления и способности властей справиться с внутренними вызовами.