Автор bratkov

Андрей Чернышов: В "Спартаке" приняли бы в штыки даже Беккенбауэра

Андрей Чернышов На мое предложение поговорить о людях, оставивших след в футбольной жизни Андрея Чернышова, новый главный тренер «Спартака» улыбнулся: «Придется вспоминать всех, с кем вместе когда-то играл и работал». И впрямь, столь богатая биография, как у Андрея Алексеевича, обещала долгое мысленное путешествие по времени и пространству.

В «СМЕНЕ» СМЕНИЛ ШАЙБУ НА МЯЧ

– Наверное, для каждого человека в детстве футбол начинается с кого-то конкретного?
– Признаюсь честно, хоккей поначалу любил больше – и играть, и смотреть. Во дворе стояла деревянная коробка, зимой ее заливали, старшие ребята следили, чтобы лед был чистым. Пожалуй, и по телевизору транслировали хоккей чаще. Во всяком случае, какие-то куски из суперсерии СССР – Канада я запомнил, хотя было мне всего-то четыре года.
– Как раз хотел заметить, что в 1970-е годы советский хоккей был знаменит на весь мир, а в футболе громких побед почти не было. Только киевское «Динамо» чего-то добивалось, сборная же то и дело не попадала на чемпионаты мира и Европы. А ведь тягу мальчишек обуславливают как раз успехи, не так ли?
– Вот и я хотел записаться в хоккей, тем более, что очень нравилась экипировка – красивые шлемы, маски, клюшки... Но набора надо было ждать, а тут к нам в школу пришел футбольный тренер Владимир Сергеевич Бобков. Посмотрел, как мы, третьеклассники, бегаем с мячом, а потом предложил мне и еще одному мальчишке приехать во Дворец пионеров и школьников имени Гайдара в Люблино. В итоге туда отправился я один. Так начал заниматься в СДЮШОР «Смена».
– Не было ощущения непрестижности? Все-таки «Смена» – не ЦСКА, «Спартак» или «Динамо».
– Тренер сразу объяснил: СДЮШОР – спортивная детско-юношеская школа олимпийского резерва, значит, мы – будущие олимпийцы. Да и потом, она была ближе всего к дому. Родители работали, старшая сестра училась в школе, возить меня через всю Москву они не могли. А в «Смене» оказалось несколько ребят, живущих по соседству, так что на тренировки мы ездили все вместе. Команда нашего 1968 года рождения подобралась неплохая: Равиль Сабитов, Саша Смирнов, Саша Верижников, который потом прославился в мини-футболе. Болели мы все за «Спартак», громивший тогда соперников в первой лиге. Кстати, первый поход на футбол состоялся в 1978-м – с мамой и друзьями. «Динамо» и «Спартак» играли почему-то на стадионе «Торпедо». Вот ведь какое интересное совпадение: именно вокруг этих команд сложилась потом моя жизнь. В «Динамо» состоялся как футболист, в «Спартаке» достиг наибольших успехов, а сейчас пришел сюда тренером.

С ПРИГОВОРОМ «БЕСПЕРСПЕКТИВНЫЙ»

– На ваш взгляд, насколько сильно влияние первого тренера на дальнейший путь игрока? Или это невозможно измерить в процентах?
– Что касается меня лично, то я бы выделил два момента. Во-первых, Владимир Сергеевич привил любовь к футболу, научил, что игре надо отдаваться на все сто процентов. Во-вторых, благодаря ему я закалил характер. Ведь через два года занятий Бобков зачислил меня в разряд бесперспективных. И мне захотелось работать, пахать, чтобы доказать обратное. Кстати, однажды он сказал моим родителям: «Выдающимся футболистом Андрей не будет, но у него тренерский склад ума». Было обидно, но слова эти запомнились. Так что, получается, о тренерстве я впервые начал подумывать еще в «Смене». Правда, потом эта мысль надолго выпала у меня из головы. А еще через какое-то время Бобков перешел работать в футбольный интернат, взяв с собой несколько ребят. Меня он не взял, и расставание с товарищами я переживал, как большую трагедию. Но вот что интересно: из тех, кто ушел, по-настоящему так никто и не заиграл, кроме Смирнова.
– Дети нередко дают друг другу в качестве прозвищ фамилии великих футболистов. В вашем кругу это случалось?
– Такого не было. Если брать действующих игроков, то мне хотелось походить на Александра Чивадзе или Вагиза Хидиятуллина. Франца Беккенбауэра я в игре не видел – знал, что был такой выдающийся последний защитник. Информацию мы обычно черпали из «Советского спорта» – единственной в то время ежедневной специализированной газеты. Еще «Спортивная Москва» выходила по четвергам. Достать «Футбол-хоккей» было немыслимо – разве что кто-то из родителей покупал и давал почитать нам.
– Полагаю, по мере того, как росли, на матчах мастеров стали бывать чаще?
– Тут еще одно интересное совпадение произошло. В 1980 году, когда я уже занимался в динамовской школе, мы смотрели на стадионе «Динамо» финал чемпионата Европы среди молодежных сборных. Наши тогда победили ГДР, и когда Валерий Газзаев, Юрий Суслопаров и другие, совершая круг почета, пробегали мимо трибуны, у меня появилось желание: выиграть когда-нибудь этот титул. Не среди национальных сборных, а именно молодежных. И представляете, через десять лет оно сбылось!

В ВОЛОГДЕ ТЕРЯТЬ БЫЛО НЕЧЕГО

– По теории, принадлежность к динамовской школе сулила более легкий переход во взрослый футбол?
– Отнюдь. Тренерский совет занес меня в бесперспективные. Например, мой одногодок Андрей Кобелев в 16 лет сразу попал в основу, а мне и о дубле-то приходилось лишь мечтать. Однажды вдруг раздался звонок от наставника резервистов Александра Максименкова – срочно прибыть к Белорусскому вокзалу. Перед двойным выездом Минск – Вильнюс кто-то сломался. Вызвали двоих, а в поездку взяли одного, и опять это был не я...
– Иной в подобной ситуации окончательно разуверился бы в своих перспективах.
– Да, вскоре я оказался перед выбором. Поступил в институт связи, где была хорошая футбольная команда. И тут во второй лиге всесоюзного чемпионата создали «Динамо-2», которое строилось на выпускниках динамовской школы. Встал вопрос: учеба или футбол? Хоть и упрашивали меня остаться в институте, отдал предпочтение игре. Сначала «Динамо-2» возглавляли Владимир Смирнов и Владимир Козлов. Но пока мы с ребятами принимали присягу в части, их сменили Олег Долматов с Максименковым. Долматов даже смотреть нас не хотел: вратарь остается, остальные – в часть. Мне было 18, но я даже плакал от мысли, что с футболом может быть покончено. А вышло так, что отчисление проходило без Максименкова, и через несколько дней он все-таки вызвал меня в команду.
Правда, сидел я в запасе. Долматов меня не воспринимал вовсе – наверное, даже не знал по имени. И тут случился матч в Вологде, который перевернул всю мою жизнь. У нас не оказалось сразу двоих центральных защитников, и на установке прозвучало: «Сегодня заднего играет Чернышов». Честное слово, даже игры на высшем уровне со сборной Италии или «Фейеноордом» я не проводил на таком вдохновении. Терять-то было нечего! И в перерыве Олег Васильевич уже ставил меня в пример. С тех пор за «Динамо-2» я играл регулярно, на следующий год был одним из лидеров команды, а в начале 1988-го меня взяли в дубль.
– Хотел спросить вот что: насколько авторитет тренера перед молодыми игроками зависит от его игроцкого прошлого? Ведь Долматов все-таки был вице-чемпионом Европы...
– Его игру, в отличие от Максименкова, я не застал. И хотя, не видя чего-то воочию, невозможно дать оценку, к каждому тренерскому слову мы относились очень серьезно. Имя влияет. А уж с Анатолием Бышовцем поздороваться на базе или услышать от него пару слов – это вовсе было что-то невообразимое...
– У Бышовца вы как раз дебютировали в высшей лиге?
– Да, в 1989-м, но еще в предыдущем сезоне меня привлекали к тренировкам основы под руководством Адамаса Голодца, когда Анатолий Федорович и игроки олимпийской сборной уезжали на сборы. Я не отличался физикой, а Бышовец однажды сказал: «Если сделаешь «пистолетик» – это такое приседание – двадцать раз на одной ноге и двадцать раз на другой, то будешь играть в основе». Мне тогда казалось, что все тренеры такие же интеллигентные, как он. Команда ходила в театр, на базу приглашались актеры...
– Когда Бышовец возглавил первую сборную СССР, как изменилось ваше положение в «Динамо»?
– От динамовских дел он отошел не сразу, а после нескольких сборов. В клубе оставались его помощники – Семен Альтман, Николай Гонтарь. Положение изменилось в 1991-м, когда ушли многие, работавшие с Анатолием Федоровичем. Внутри коллектива произошел раскол, образовались группировки, многие ребята стали подумывать об отъезде за рубеж. В тот год я здорово выступал в сборной, а вот за «Динамо» – неважно. Бышовца я боготворил, других же тренеров воспринимал не так, как им, возможно, хотелось бы. В том числе и Валерия Газзаева, в тот момент принявшего команду.

ДЯДЬКИ-НАСТАВНИКИ НУЖНЫ

– Давайте вернемся чуть назад, в тот период, когда под началом Владимира Радионова молодежная сборная России стала чемпионом Европы. Наверное, не каждый может сейчас представить генерального секретаря РФС в роли тренера-триумфатора?
– Любопытно, что в молодежке он попробовал меня в роли опорного полузащитника. Мы обыграли Польшу, но я чувствовал, что это не мое – физики не хватало. Радионову удалось создать в команде уникальную атмосферу, зажечь всех общей идеей, сплотить людей с разным характером. Ведь за выигрыш чемпионата Европы никаких материальных благ не полагалось. Может быть, кому-то со стороны Владимир Вениаминович казался мягким человеком, но если в команде кто-то не выполнял его требований, он с ним расставался. Скажем, это случилось с лидером молодежки предыдущего созыва Андреем Пятницким.
– Тогда разрешалось заявлять двух игроков старшего возраста. Но мне казалось, что та звездная команда обошлась бы без них.
– Нет, дядьки-наставники были очень нужны, и мне жаль, что по нынешнему положению пару уже сложившихся мастеров нельзя пригласить в молодежную сборную России. Правда, Сергей Шматоваленко был почти одного возраста с нами, а вот Андрей Баль и подключившийся на более поздней стадии Борис Поздняков намного опытнее.
– Кстати, можно провести какую-то параллель между молодежкой и «Динамо-2» – ведь в обеих командах едва ли не все игроки были одногодками?
– На самом деле общего практически не было. В «Динамо-2» только закалялся характер: там играли за страх быть сосланным в часть, охранять зону. Долматов был скор на расправу и пачками отправлял ребят дослуживать срок. Так что где-нибудь в Орехово-Зуево или Красногорске запуганные пацаны выходили против мужиков, имевших приглашения из высшей лиги. А коллектив невозможно создать под прессом.

КРЕПКОЕ СЛОВЦО И ГЛОТОК ВОЗДУХА

– Когда недавно по вашей инициативе спартаковцы посетили могилу Николая Старостина на Ваганьковском кладбище, я услышал от одного из людей, скептически настроенных к вашему назначению: «Ну что может Чернышов рассказать о Старостине!»
– Во-первых, я не стремился что-то рассказать им о Старостине – Александр Хаджи или Владимир Федотов сделают это лучше меня. Мне просто хотелось, чтобы игроки нынешнего поколения прикоснулись к футбольной истории и просто знали, где могила основателя клуба. Во-вторых, с Николаем Петровичем я все-таки проработал больше года. Честно говоря, переходя к красно-белым, я не понимал, что значит Старостин для «Спартака». Но когда впервые пообщался с ним, то был поражен, как человек в таком возрасте может столь плодотворно работать. На установках он говорил потрясающе. Не секрет, что Николай Петрович любил крепкое словцо, но в его устах оно не звучало ругательством. А однажды, когда в Германии мы ехали на автобусе из аэропорта, Старостин всю дорогу – три с половиной часа – читал стихи!
Андрей Чернышов – Существует точка зрения, что наиболее успешные тренеры получаются из нападающих. И Олег Романцев, и вы – защитники...
– Мне очень запомнились слова Валерия Лобановского: «Чтобы стать тренером, надо забыть, каким ты был футболистом». Считаю, что я был просто хорошим футболистом. Главное, чтобы человек понимал футбол, а в каком амплуа он играл – это не так важно.
– Легко ли было вернуться из «Спартака» в «Динамо»?
– 1993 год давался мне тяжело – команда выигрывала, а я оставался в резерве: пришел более одаренный Юрий Никифоров. Я честно играл за дубль, и вообще можно было получать премии, спокойно сидя на лавке, или зарабатывать деньги в одной из периферийных команд, уже окрепших материально. Но хотелось доказывать свою состоятельность. И звонку Газзаева был очень рад: возвращение к бело-голубым словно стало для меня глотком свежего воздуха.
– В «Динамо» вам довелось познакомиться с Константином Бесковым. Насколько известно, ваши отношения не сложились.
– Да, 1994 год прошел в противоборстве. Когда сезон закончился, я очень хотел уехать в западный клуб и связывался с кем только можно. В «Динамо» на тренировки не ходил, занимался самостоятельно. На протяжении всего года мы конфликтовали. К примеру, Бесков отказался от услуг доктора Андрея Багдасаряна, а я, как капитан команды, проявил инициативу в его защиту. Последней каплей стала игра в Мадриде, когда Константин Иванович не поставил меня против «Реала».
– Неужели в это время у него как у тренера уже нечего было почерпнуть?
– Почему же? Бесков умел за короткий срок построить игру команде, переставить игрока так, чтобы он раскрылся на новой позиции. Яркий пример – Дима Черышев, который прежде забивал по два-три гола за сезон, а потом стал бомбардиром. И в то же время очень многое из практики Константина Ивановича я в своей работе использовать не хотел бы.

РАЦИОНАЛЬНОЕ ЗЕРНО ОТЫЩЕТСЯ ВЕЗДЕ

– Чуть раньше у вас появилась возможность познакомиться с весьма известным иностранным специалистом – Винфридом Шефером.
– В конце 1992-го я понял, что в «Спартаке» долго играть не буду, да и хотелось попробовать себя в зарубежном чемпионате. Ведь практически все, с кем начинал, уже уехали – Колыванов, Шалимов, Мостовой, Юран, Кульков. Канчельскис... Поехал в «Карлсруэ», вроде бы все складывалось неплохо. Но в итоге немцам не подошли ни я, ни Ахрик Цвейба. Тогда я еще не понимал, что существует вопрос цены, интересы агента и прочие привходящие обстоятельства.
– Не тогда ли возникло убеждение о ненужности просмотров?
– Они нужны больше в отношении молодых игроков. А присутствие на просмотре неквалифицированного футболиста только раздражает команду: ей неинтересно с ним работать. Что же касается Шефера, думаю, его отчасти смутило то обстоятельство, что в сборной России я уже не играл.
– Кстати, почему?
– Павел Садырин, царствие ему небесное, видел во мне «человека Бышовца». А затем Олег Романцев, наверное, не сумел переступить себя и пригласить игрока, от которого когда-то отказался. Да еще в 1995-м сборная прошла отборочный цикл чемпионата Европы на одном дыхании, а от добра добра не ищут. Ничего не поделаешь...
– Вы много постранствовали по Европе – Австрия, Греция, Германия, Бельгия. Неужели даже в малоизвестных клубах можно обрести для себя что-то полезное?
– Рациональное зерно отыщется везде. Годы в этих странах дали опыт иного отношения к делу, к футболу, к умению распоряжаться свободным временем. Скажем, в «Фюрте», во второй немецкой бундеслиге, игроки готовились к матчам так, что команда, после семи туров занимавшая последнее место, к финишу пришла в пятерке.
– А что стало главным событием этого периода?
– Знакомство с Ивицей Осимом в «Штурме» и полтора года работы под его руководством. Для меня стало откровением, что тренером для игроков можно быть только на футбольном поле, а в жизни – просто хорошим человеком, даже другом. Иногда в работе Осим говорил такие слова! Но никто, и я в том числе, чувствовал себя обиженным, и после тренировки мы могли спокойно общаться.

В ШТЫКИ ПРИНЯЛИ БЫ ДАЖЕ БЕККЕНБАУЭРА

– Были ли у вас знакомства с людьми из нефутбольного круга, которыми вы обязаны футболу?
– Когда еще играл, познакомился с актерами Ленкома – Евгением Леоновым, Александром Абдуловым. Недавно – с Эммануилом Виторганом.
– Кстати, в одной из спортивных передач Абдулов эмоционально возражал против отставки Романцева...
–...и назвал мою фамилию в ряду «Тютькин и Чернышов»? Я вполне понимаю Александра Гавриловича, который дружен с Олегом Ивановичем. Но тем самым Абдулов только показал, как переживает за «Спартак». Думаю, даже если бы назначили Беккенбауэра, он воспринял бы его в штыки. У меня обиды нет. Наоборот, хочется работать так, чтобы через какое-то время Абдулов и другие болельщики увидели: рождается достойная команда. Другое дело, что действительно находились люди, которые два месяца назад Романцева поливали грязью, а теперь вдруг стали за него вступаться. Или вот такой пример. Клуб пригласил Рината Дасаева – работать с вратарями. Он сказал, что сначала руководители должны примириться. Но если ты любишь «Спартак», то работаешь на имя клуба, а не на Червиченко и Чернышова. Ты был великим игроком – так докажи, что можешь научить сегодняшних вратарей играть, как Дасаев!
– Вообще после прихода на тренерский мостик «Спартака» отношение в футбольном мире к вам изменилось?
– В кругу друзей – нет. Но многие из тех, кто обращался просто по имени, быстро перестроились на «Андрей Алексеевич». Когда так говорят при команде, это нормально. Когда наедине – коробит.
– А как же, к примеру, Юрий Ковтун, с которым вы играли вместе?
– Он, Егор Титов, другие опытные игроки называют по отчеству – Алексеевич.
– На пресс-конференции коллега из «Черноморца» Игорь Гамула обратился к вам по имени, а вы ответили: «Можно и так».
– Наверно, он просто не знал отчества, да мне и неудобно было бы услышать такое обращение от человека, игрой которого я восхищался. А связкой Гамула – Заваров я действительно восхищался.
– Нет чувства, что возросший интерес к вам – интерес не к личности, а к должности?
– Это нормальный процесс. Было время, когда играл в Австрии, пропал из поля зрения – и звонков не было. Сейчас я нужен журналистам, агентам, которые хотят заработать денег... В общем, не удивлюсь, если когда-нибудь интерес снова пропадет.

Георгий Морозов,
"Футбол-Review"

ДОСЬЕ «ФR»
Андрей Алексеевич ЧЕРНЫШОВ.
Родился 7 января 1968 года в Москве.
Мастер спорта международного класса.
Воспитанник футбольных школ «Смена» и «Динамо» (Москва).
Профессиональная карьера:

1986

"Динамо-2" (Москва)

12-0

1987

"Динамо-2" (Москва)

29-0

1988

"Динамо" (Москва) " дубль

28-0

1989

"Динамо" (Москва)

25-0

1990

"Динамо" (Москва)

22-2

1991

"Динамо" (Москва)

26-0

1992

"Спартак" (Москва)

22-3

1993

"Спартак" (Москва)

4-0

 

"Динамо" (Москва)

14-1

1994

"Динамо" (Москва)

24-1

1994/95

"Штурм" (Грац, Австрия)

18-2

1995/96

"Штурм" (Грац, Австрия)

29-0

1996/97

ПАОК (Салоники, Греция)

7-0

1997

"Гигант" (Воскресенск)

2-0

1997/98

"Гройтер Фюрт" (Фюрт, Германия)

7-0

 

"Роял Антверп" (Антверпен, Бельгия)

9-0

1998

"Торпедо" (Москва)

2-0

1998/99

ДСВ (Лиобен, Австрия)

 

1999/2000

ДСВ (Лиобен, Австрия)

 

 

"Бад Блайберг" (Фирлах, Австрия)

 

2000/01

"Бад Блайберг" (Фирлах, Австрия)

 

2001

"Рубин" (Казань)

 

В высшей лиге чемпионатов СССР провел 73 матча, забил 2 мяча. В высшей лиге чемпионатов России провел 66 матчей, забил 5 мячей. Чемпион России 1992 года. Серебряный призер чемпионата России 1994 года. Бронзовый призер чемпионата СССР 1990 года, чемпионата России 1993 года. Обладатель Кубка СССР-СНГ 1992 года.
Чемпион Европы 1990 года среди молодежных команд.
В сборных СССР, СНГ и России провел 29 матчей. Участник чемпионата Европы 1992 года.
С марта по июль 2002 года – главный тренер юношеской сборной России 1986 года рождения. С июля 2002 года – главный тренер молодежной сборной России. С июня 2003 года – главный тренер «Спартака» (Москва).

 

Встройте "Правду.Ру" в свой информационный поток, если хотите получать оперативные комментарии и новости:

Подпишитесь на наш канал в Яндекс.Дзен

Добавьте "Правду.Ру" в свои источники в Яндекс.Новости

Также будем рады вам в наших сообществах во ВКонтакте, Фейсбуке, Твиттере, Одноклассниках, Google+...

Комментарии
Дожили: в Грузию войдет армия НАТО с ракетами и танками
Дожили: в Грузию войдет армия НАТО с ракетами и танками
Путин приказал сделать космос российским
Психологи: мозг способен выдумывать прошлое
Украина потребовала от Трампа покаяться за встречу с Путиным
Меланью Трамп перемкнуло от рукопожатия Путина
Зачем Бог сотворил мир
В Испании построили подлодку, которая никуда не помещается
За что арестовали Марию Бутину и что с ней сделают
Минтруд надеется на резкое сокращение числа пенсионеров в России
Зачем Бог сотворил мир
"Северному потоку-2" дышит в спину западный конкурент
Украинцы боятся выходить из дома и готовятся к бойне
Россию захлестнут протесты: народ восстает против пенсионной реформы
Российская либеральная оппозиция прокляла "предателя" Трампа
Все реакции: Трампа хотят уничтожить за сговор с Путиным
Мэй "прогнулась" по российскому вопросу
Мэй "прогнулась" по российскому вопросу
Мэй "прогнулась" по российскому вопросу
Мэй "прогнулась" по российскому вопросу
Мэй "прогнулась" по российскому вопросу