Автор bratkov

Андрей Чернышов: В "Спартаке" приняли бы в штыки даже Беккенбауэра

Андрей Чернышов На мое предложение поговорить о людях, оставивших след в футбольной жизни Андрея Чернышова, новый главный тренер «Спартака» улыбнулся: «Придется вспоминать всех, с кем вместе когда-то играл и работал». И впрямь, столь богатая биография, как у Андрея Алексеевича, обещала долгое мысленное путешествие по времени и пространству.

В «СМЕНЕ» СМЕНИЛ ШАЙБУ НА МЯЧ

– Наверное, для каждого человека в детстве футбол начинается с кого-то конкретного?
– Признаюсь честно, хоккей поначалу любил больше – и играть, и смотреть. Во дворе стояла деревянная коробка, зимой ее заливали, старшие ребята следили, чтобы лед был чистым. Пожалуй, и по телевизору транслировали хоккей чаще. Во всяком случае, какие-то куски из суперсерии СССР – Канада я запомнил, хотя было мне всего-то четыре года.
– Как раз хотел заметить, что в 1970-е годы советский хоккей был знаменит на весь мир, а в футболе громких побед почти не было. Только киевское «Динамо» чего-то добивалось, сборная же то и дело не попадала на чемпионаты мира и Европы. А ведь тягу мальчишек обуславливают как раз успехи, не так ли?
– Вот и я хотел записаться в хоккей, тем более, что очень нравилась экипировка – красивые шлемы, маски, клюшки... Но набора надо было ждать, а тут к нам в школу пришел футбольный тренер Владимир Сергеевич Бобков. Посмотрел, как мы, третьеклассники, бегаем с мячом, а потом предложил мне и еще одному мальчишке приехать во Дворец пионеров и школьников имени Гайдара в Люблино. В итоге туда отправился я один. Так начал заниматься в СДЮШОР «Смена».
– Не было ощущения непрестижности? Все-таки «Смена» – не ЦСКА, «Спартак» или «Динамо».
– Тренер сразу объяснил: СДЮШОР – спортивная детско-юношеская школа олимпийского резерва, значит, мы – будущие олимпийцы. Да и потом, она была ближе всего к дому. Родители работали, старшая сестра училась в школе, возить меня через всю Москву они не могли. А в «Смене» оказалось несколько ребят, живущих по соседству, так что на тренировки мы ездили все вместе. Команда нашего 1968 года рождения подобралась неплохая: Равиль Сабитов, Саша Смирнов, Саша Верижников, который потом прославился в мини-футболе. Болели мы все за «Спартак», громивший тогда соперников в первой лиге. Кстати, первый поход на футбол состоялся в 1978-м – с мамой и друзьями. «Динамо» и «Спартак» играли почему-то на стадионе «Торпедо». Вот ведь какое интересное совпадение: именно вокруг этих команд сложилась потом моя жизнь. В «Динамо» состоялся как футболист, в «Спартаке» достиг наибольших успехов, а сейчас пришел сюда тренером.

С ПРИГОВОРОМ «БЕСПЕРСПЕКТИВНЫЙ»

– На ваш взгляд, насколько сильно влияние первого тренера на дальнейший путь игрока? Или это невозможно измерить в процентах?
– Что касается меня лично, то я бы выделил два момента. Во-первых, Владимир Сергеевич привил любовь к футболу, научил, что игре надо отдаваться на все сто процентов. Во-вторых, благодаря ему я закалил характер. Ведь через два года занятий Бобков зачислил меня в разряд бесперспективных. И мне захотелось работать, пахать, чтобы доказать обратное. Кстати, однажды он сказал моим родителям: «Выдающимся футболистом Андрей не будет, но у него тренерский склад ума». Было обидно, но слова эти запомнились. Так что, получается, о тренерстве я впервые начал подумывать еще в «Смене». Правда, потом эта мысль надолго выпала у меня из головы. А еще через какое-то время Бобков перешел работать в футбольный интернат, взяв с собой несколько ребят. Меня он не взял, и расставание с товарищами я переживал, как большую трагедию. Но вот что интересно: из тех, кто ушел, по-настоящему так никто и не заиграл, кроме Смирнова.
– Дети нередко дают друг другу в качестве прозвищ фамилии великих футболистов. В вашем кругу это случалось?
– Такого не было. Если брать действующих игроков, то мне хотелось походить на Александра Чивадзе или Вагиза Хидиятуллина. Франца Беккенбауэра я в игре не видел – знал, что был такой выдающийся последний защитник. Информацию мы обычно черпали из «Советского спорта» – единственной в то время ежедневной специализированной газеты. Еще «Спортивная Москва» выходила по четвергам. Достать «Футбол-хоккей» было немыслимо – разве что кто-то из родителей покупал и давал почитать нам.
– Полагаю, по мере того, как росли, на матчах мастеров стали бывать чаще?
– Тут еще одно интересное совпадение произошло. В 1980 году, когда я уже занимался в динамовской школе, мы смотрели на стадионе «Динамо» финал чемпионата Европы среди молодежных сборных. Наши тогда победили ГДР, и когда Валерий Газзаев, Юрий Суслопаров и другие, совершая круг почета, пробегали мимо трибуны, у меня появилось желание: выиграть когда-нибудь этот титул. Не среди национальных сборных, а именно молодежных. И представляете, через десять лет оно сбылось!

В ВОЛОГДЕ ТЕРЯТЬ БЫЛО НЕЧЕГО

– По теории, принадлежность к динамовской школе сулила более легкий переход во взрослый футбол?
– Отнюдь. Тренерский совет занес меня в бесперспективные. Например, мой одногодок Андрей Кобелев в 16 лет сразу попал в основу, а мне и о дубле-то приходилось лишь мечтать. Однажды вдруг раздался звонок от наставника резервистов Александра Максименкова – срочно прибыть к Белорусскому вокзалу. Перед двойным выездом Минск – Вильнюс кто-то сломался. Вызвали двоих, а в поездку взяли одного, и опять это был не я...
– Иной в подобной ситуации окончательно разуверился бы в своих перспективах.
– Да, вскоре я оказался перед выбором. Поступил в институт связи, где была хорошая футбольная команда. И тут во второй лиге всесоюзного чемпионата создали «Динамо-2», которое строилось на выпускниках динамовской школы. Встал вопрос: учеба или футбол? Хоть и упрашивали меня остаться в институте, отдал предпочтение игре. Сначала «Динамо-2» возглавляли Владимир Смирнов и Владимир Козлов. Но пока мы с ребятами принимали присягу в части, их сменили Олег Долматов с Максименковым. Долматов даже смотреть нас не хотел: вратарь остается, остальные – в часть. Мне было 18, но я даже плакал от мысли, что с футболом может быть покончено. А вышло так, что отчисление проходило без Максименкова, и через несколько дней он все-таки вызвал меня в команду.
Правда, сидел я в запасе. Долматов меня не воспринимал вовсе – наверное, даже не знал по имени. И тут случился матч в Вологде, который перевернул всю мою жизнь. У нас не оказалось сразу двоих центральных защитников, и на установке прозвучало: «Сегодня заднего играет Чернышов». Честное слово, даже игры на высшем уровне со сборной Италии или «Фейеноордом» я не проводил на таком вдохновении. Терять-то было нечего! И в перерыве Олег Васильевич уже ставил меня в пример. С тех пор за «Динамо-2» я играл регулярно, на следующий год был одним из лидеров команды, а в начале 1988-го меня взяли в дубль.
– Хотел спросить вот что: насколько авторитет тренера перед молодыми игроками зависит от его игроцкого прошлого? Ведь Долматов все-таки был вице-чемпионом Европы...
– Его игру, в отличие от Максименкова, я не застал. И хотя, не видя чего-то воочию, невозможно дать оценку, к каждому тренерскому слову мы относились очень серьезно. Имя влияет. А уж с Анатолием Бышовцем поздороваться на базе или услышать от него пару слов – это вовсе было что-то невообразимое...
– У Бышовца вы как раз дебютировали в высшей лиге?
– Да, в 1989-м, но еще в предыдущем сезоне меня привлекали к тренировкам основы под руководством Адамаса Голодца, когда Анатолий Федорович и игроки олимпийской сборной уезжали на сборы. Я не отличался физикой, а Бышовец однажды сказал: «Если сделаешь «пистолетик» – это такое приседание – двадцать раз на одной ноге и двадцать раз на другой, то будешь играть в основе». Мне тогда казалось, что все тренеры такие же интеллигентные, как он. Команда ходила в театр, на базу приглашались актеры...
– Когда Бышовец возглавил первую сборную СССР, как изменилось ваше положение в «Динамо»?
– От динамовских дел он отошел не сразу, а после нескольких сборов. В клубе оставались его помощники – Семен Альтман, Николай Гонтарь. Положение изменилось в 1991-м, когда ушли многие, работавшие с Анатолием Федоровичем. Внутри коллектива произошел раскол, образовались группировки, многие ребята стали подумывать об отъезде за рубеж. В тот год я здорово выступал в сборной, а вот за «Динамо» – неважно. Бышовца я боготворил, других же тренеров воспринимал не так, как им, возможно, хотелось бы. В том числе и Валерия Газзаева, в тот момент принявшего команду.

ДЯДЬКИ-НАСТАВНИКИ НУЖНЫ

– Давайте вернемся чуть назад, в тот период, когда под началом Владимира Радионова молодежная сборная России стала чемпионом Европы. Наверное, не каждый может сейчас представить генерального секретаря РФС в роли тренера-триумфатора?
– Любопытно, что в молодежке он попробовал меня в роли опорного полузащитника. Мы обыграли Польшу, но я чувствовал, что это не мое – физики не хватало. Радионову удалось создать в команде уникальную атмосферу, зажечь всех общей идеей, сплотить людей с разным характером. Ведь за выигрыш чемпионата Европы никаких материальных благ не полагалось. Может быть, кому-то со стороны Владимир Вениаминович казался мягким человеком, но если в команде кто-то не выполнял его требований, он с ним расставался. Скажем, это случилось с лидером молодежки предыдущего созыва Андреем Пятницким.
– Тогда разрешалось заявлять двух игроков старшего возраста. Но мне казалось, что та звездная команда обошлась бы без них.
– Нет, дядьки-наставники были очень нужны, и мне жаль, что по нынешнему положению пару уже сложившихся мастеров нельзя пригласить в молодежную сборную России. Правда, Сергей Шматоваленко был почти одного возраста с нами, а вот Андрей Баль и подключившийся на более поздней стадии Борис Поздняков намного опытнее.
– Кстати, можно провести какую-то параллель между молодежкой и «Динамо-2» – ведь в обеих командах едва ли не все игроки были одногодками?
– На самом деле общего практически не было. В «Динамо-2» только закалялся характер: там играли за страх быть сосланным в часть, охранять зону. Долматов был скор на расправу и пачками отправлял ребят дослуживать срок. Так что где-нибудь в Орехово-Зуево или Красногорске запуганные пацаны выходили против мужиков, имевших приглашения из высшей лиги. А коллектив невозможно создать под прессом.

КРЕПКОЕ СЛОВЦО И ГЛОТОК ВОЗДУХА

– Когда недавно по вашей инициативе спартаковцы посетили могилу Николая Старостина на Ваганьковском кладбище, я услышал от одного из людей, скептически настроенных к вашему назначению: «Ну что может Чернышов рассказать о Старостине!»
– Во-первых, я не стремился что-то рассказать им о Старостине – Александр Хаджи или Владимир Федотов сделают это лучше меня. Мне просто хотелось, чтобы игроки нынешнего поколения прикоснулись к футбольной истории и просто знали, где могила основателя клуба. Во-вторых, с Николаем Петровичем я все-таки проработал больше года. Честно говоря, переходя к красно-белым, я не понимал, что значит Старостин для «Спартака». Но когда впервые пообщался с ним, то был поражен, как человек в таком возрасте может столь плодотворно работать. На установках он говорил потрясающе. Не секрет, что Николай Петрович любил крепкое словцо, но в его устах оно не звучало ругательством. А однажды, когда в Германии мы ехали на автобусе из аэропорта, Старостин всю дорогу – три с половиной часа – читал стихи!
Андрей Чернышов – Существует точка зрения, что наиболее успешные тренеры получаются из нападающих. И Олег Романцев, и вы – защитники...
– Мне очень запомнились слова Валерия Лобановского: «Чтобы стать тренером, надо забыть, каким ты был футболистом». Считаю, что я был просто хорошим футболистом. Главное, чтобы человек понимал футбол, а в каком амплуа он играл – это не так важно.
– Легко ли было вернуться из «Спартака» в «Динамо»?
– 1993 год давался мне тяжело – команда выигрывала, а я оставался в резерве: пришел более одаренный Юрий Никифоров. Я честно играл за дубль, и вообще можно было получать премии, спокойно сидя на лавке, или зарабатывать деньги в одной из периферийных команд, уже окрепших материально. Но хотелось доказывать свою состоятельность. И звонку Газзаева был очень рад: возвращение к бело-голубым словно стало для меня глотком свежего воздуха.
– В «Динамо» вам довелось познакомиться с Константином Бесковым. Насколько известно, ваши отношения не сложились.
– Да, 1994 год прошел в противоборстве. Когда сезон закончился, я очень хотел уехать в западный клуб и связывался с кем только можно. В «Динамо» на тренировки не ходил, занимался самостоятельно. На протяжении всего года мы конфликтовали. К примеру, Бесков отказался от услуг доктора Андрея Багдасаряна, а я, как капитан команды, проявил инициативу в его защиту. Последней каплей стала игра в Мадриде, когда Константин Иванович не поставил меня против «Реала».
– Неужели в это время у него как у тренера уже нечего было почерпнуть?
– Почему же? Бесков умел за короткий срок построить игру команде, переставить игрока так, чтобы он раскрылся на новой позиции. Яркий пример – Дима Черышев, который прежде забивал по два-три гола за сезон, а потом стал бомбардиром. И в то же время очень многое из практики Константина Ивановича я в своей работе использовать не хотел бы.

РАЦИОНАЛЬНОЕ ЗЕРНО ОТЫЩЕТСЯ ВЕЗДЕ

– Чуть раньше у вас появилась возможность познакомиться с весьма известным иностранным специалистом – Винфридом Шефером.
– В конце 1992-го я понял, что в «Спартаке» долго играть не буду, да и хотелось попробовать себя в зарубежном чемпионате. Ведь практически все, с кем начинал, уже уехали – Колыванов, Шалимов, Мостовой, Юран, Кульков. Канчельскис... Поехал в «Карлсруэ», вроде бы все складывалось неплохо. Но в итоге немцам не подошли ни я, ни Ахрик Цвейба. Тогда я еще не понимал, что существует вопрос цены, интересы агента и прочие привходящие обстоятельства.
– Не тогда ли возникло убеждение о ненужности просмотров?
– Они нужны больше в отношении молодых игроков. А присутствие на просмотре неквалифицированного футболиста только раздражает команду: ей неинтересно с ним работать. Что же касается Шефера, думаю, его отчасти смутило то обстоятельство, что в сборной России я уже не играл.
– Кстати, почему?
– Павел Садырин, царствие ему небесное, видел во мне «человека Бышовца». А затем Олег Романцев, наверное, не сумел переступить себя и пригласить игрока, от которого когда-то отказался. Да еще в 1995-м сборная прошла отборочный цикл чемпионата Европы на одном дыхании, а от добра добра не ищут. Ничего не поделаешь...
– Вы много постранствовали по Европе – Австрия, Греция, Германия, Бельгия. Неужели даже в малоизвестных клубах можно обрести для себя что-то полезное?
– Рациональное зерно отыщется везде. Годы в этих странах дали опыт иного отношения к делу, к футболу, к умению распоряжаться свободным временем. Скажем, в «Фюрте», во второй немецкой бундеслиге, игроки готовились к матчам так, что команда, после семи туров занимавшая последнее место, к финишу пришла в пятерке.
– А что стало главным событием этого периода?
– Знакомство с Ивицей Осимом в «Штурме» и полтора года работы под его руководством. Для меня стало откровением, что тренером для игроков можно быть только на футбольном поле, а в жизни – просто хорошим человеком, даже другом. Иногда в работе Осим говорил такие слова! Но никто, и я в том числе, чувствовал себя обиженным, и после тренировки мы могли спокойно общаться.

В ШТЫКИ ПРИНЯЛИ БЫ ДАЖЕ БЕККЕНБАУЭРА

– Были ли у вас знакомства с людьми из нефутбольного круга, которыми вы обязаны футболу?
– Когда еще играл, познакомился с актерами Ленкома – Евгением Леоновым, Александром Абдуловым. Недавно – с Эммануилом Виторганом.
– Кстати, в одной из спортивных передач Абдулов эмоционально возражал против отставки Романцева...
–...и назвал мою фамилию в ряду «Тютькин и Чернышов»? Я вполне понимаю Александра Гавриловича, который дружен с Олегом Ивановичем. Но тем самым Абдулов только показал, как переживает за «Спартак». Думаю, даже если бы назначили Беккенбауэра, он воспринял бы его в штыки. У меня обиды нет. Наоборот, хочется работать так, чтобы через какое-то время Абдулов и другие болельщики увидели: рождается достойная команда. Другое дело, что действительно находились люди, которые два месяца назад Романцева поливали грязью, а теперь вдруг стали за него вступаться. Или вот такой пример. Клуб пригласил Рината Дасаева – работать с вратарями. Он сказал, что сначала руководители должны примириться. Но если ты любишь «Спартак», то работаешь на имя клуба, а не на Червиченко и Чернышова. Ты был великим игроком – так докажи, что можешь научить сегодняшних вратарей играть, как Дасаев!
– Вообще после прихода на тренерский мостик «Спартака» отношение в футбольном мире к вам изменилось?
– В кругу друзей – нет. Но многие из тех, кто обращался просто по имени, быстро перестроились на «Андрей Алексеевич». Когда так говорят при команде, это нормально. Когда наедине – коробит.
– А как же, к примеру, Юрий Ковтун, с которым вы играли вместе?
– Он, Егор Титов, другие опытные игроки называют по отчеству – Алексеевич.
– На пресс-конференции коллега из «Черноморца» Игорь Гамула обратился к вам по имени, а вы ответили: «Можно и так».
– Наверно, он просто не знал отчества, да мне и неудобно было бы услышать такое обращение от человека, игрой которого я восхищался. А связкой Гамула – Заваров я действительно восхищался.
– Нет чувства, что возросший интерес к вам – интерес не к личности, а к должности?
– Это нормальный процесс. Было время, когда играл в Австрии, пропал из поля зрения – и звонков не было. Сейчас я нужен журналистам, агентам, которые хотят заработать денег... В общем, не удивлюсь, если когда-нибудь интерес снова пропадет.

Георгий Морозов,
"Футбол-Review"

ДОСЬЕ «ФR»
Андрей Алексеевич ЧЕРНЫШОВ.
Родился 7 января 1968 года в Москве.
Мастер спорта международного класса.
Воспитанник футбольных школ «Смена» и «Динамо» (Москва).
Профессиональная карьера:

1986

"Динамо-2" (Москва)

12-0

1987

"Динамо-2" (Москва)

29-0

1988

"Динамо" (Москва) " дубль

28-0

1989

"Динамо" (Москва)

25-0

1990

"Динамо" (Москва)

22-2

1991

"Динамо" (Москва)

26-0

1992

"Спартак" (Москва)

22-3

1993

"Спартак" (Москва)

4-0

 

"Динамо" (Москва)

14-1

1994

"Динамо" (Москва)

24-1

1994/95

"Штурм" (Грац, Австрия)

18-2

1995/96

"Штурм" (Грац, Австрия)

29-0

1996/97

ПАОК (Салоники, Греция)

7-0

1997

"Гигант" (Воскресенск)

2-0

1997/98

"Гройтер Фюрт" (Фюрт, Германия)

7-0

 

"Роял Антверп" (Антверпен, Бельгия)

9-0

1998

"Торпедо" (Москва)

2-0

1998/99

ДСВ (Лиобен, Австрия)

 

1999/2000

ДСВ (Лиобен, Австрия)

 

 

"Бад Блайберг" (Фирлах, Австрия)

 

2000/01

"Бад Блайберг" (Фирлах, Австрия)

 

2001

"Рубин" (Казань)

 

В высшей лиге чемпионатов СССР провел 73 матча, забил 2 мяча. В высшей лиге чемпионатов России провел 66 матчей, забил 5 мячей. Чемпион России 1992 года. Серебряный призер чемпионата России 1994 года. Бронзовый призер чемпионата СССР 1990 года, чемпионата России 1993 года. Обладатель Кубка СССР-СНГ 1992 года.
Чемпион Европы 1990 года среди молодежных команд.
В сборных СССР, СНГ и России провел 29 матчей. Участник чемпионата Европы 1992 года.
С марта по июль 2002 года – главный тренер юношеской сборной России 1986 года рождения. С июля 2002 года – главный тренер молодежной сборной России. С июня 2003 года – главный тренер «Спартака» (Москва).

 

Не забывайте присоединяться к Pravda.Ru во ВКонтакте, Telegram, Одноклассниках, Google+, Facebook, Twitter. Установи "Правду.Ру" на главную страницу "Яндекса". Мы рады новым друзьям!

Комментарии
Опубликовано видео побега солдата КНДР от Ким Чен Ына
Опубликовано видео побега солдата КНДР от Ким Чен Ына
Те же и Израиль: США готовят второй акт войны в Сирии
Казни русских солдат получают высшие премии Запада и России
Те же и Израиль: США готовят второй акт войны в Сирии
Те же и Израиль: США готовят второй акт войны в Сирии
Французский пшик: откуда взялась "радиация" на Урале
Французский пшик: откуда взялась "радиация" на Урале
Французский пшик: откуда взялась "радиация" на Урале
Дмитрий Хворостовский умер от рака в Лондоне
Казни русских солдат получают высшие премии Запада и России
Экс-премьер Украины: на Майдане и в Одессе убивали грузины
Казни русских солдат получают высшие премии Запада и России
Те же и Израиль: США готовят второй акт войны в Сирии
Казни русских солдат получают высшие премии Запада и России
На крыльях смерти: от самых аварийных самолетов уже не отказаться
Казни русских солдат получают высшие премии Запада и России
На кинофестивале в Москве покажут фильм про "героев АТО"
Истории любви: Троцкий и хромоножка
Ученые рассказали о странной находке на островах Земли Франца-Иосифа
Роскачество теперь знает, где хлеб в России лучше всего