Автор Правда.Ру

"Идея фикс - ставить русские оперы"

Он уникум. Во-первых, потому что един в трех ипостасях – оперного режиссера, режиссера драмы, сценографа. Во-вторых, потому что не припомнить, чтобы человек поставил чуть не первую оперу – и оказался у всех на устах, поставил следующую – и попал в лауреаты национальной премии "Золотая Маска". В-третьих, потому что ухитрился при своих немереных талантах пропадать в безвестности до тридцати лет (что, впрочем, объясняется просто: после окончания ГИТИСа в 1993 году он уехал работать в Литву, потом колесил по российской провинции). Его внешний облик обещает бунт и эпатаж, а в спектаклях – мир, глубина и откровения, переворачивающие душу. Так было в "Молодом Давиде" Новосибирской оперы (1999), так было в "Китеже" Мариинского театра (2001). После этих двух работ имя Дмитрия ЧЕРНЯКОВА и слово "событие" стали синонимами… Сегодня на Новой сцене Большого театра он представляет свою новую постановку – "Похождения повесы" Стравинского.

– В один прекрасный день, Митя, вам позвонили из Большого театра и предложили поставить раритетную оперу Евстигнея Фомина "Американцы". Вы отказались. "Тогда что бы вы хотели поставить?" – спросили вас. Вы подумали-подумали и назвали оперу "Похождения повесы". Почему?

– Потому что она, хоть и написана в Америке, на английском языке и по своей структуре абсолютно не русская, – это сочинение русского композитора. А у меня навязчивая идея, заключающаяся в том, что я должен ставить русские оперы. Мне это интересно, мне этого хочется. Во-вторых, "Повеса" подходит для Новой сцены, потому что он небольшого формата. В-третьих, это свежее оперное название, российским театром практически не востребованное. Исключение – старый спектакль Покровского в Камерном музыкальном театре. В-четвертых, ХХ век был представлен в Большом театре всего несколькими названиями. А век-то уже весь прожит, и там осталась масса хороших оперных сочинений.

В-пятых, я знаю, что эта опера "мне идет". Другое дело, что я не желал поставить "Повесу" так страстно, как желал поставить "Китеж" в Мариинском. Но я эту оперу хорошо знал и любил, то есть между нами уже были какие-то чувственные связи.

– Знал, любил, значит, и видел не один раз. Трудно избавляться от чужих "картинок" и концепций?

– Не могу сказать, что я видел безупречные, убедительные для себя работы – такие, как, например, прошлогодняя "Ариадна на Наксосе" в Зальцбурге. Вот эту оперу – не знаю, смогу ли когда-нибудь поставить, потому что я в плену этого спектакля, он меня убедил. Больше таких постановок я не видел.

– Вы и в "Повесе" выступите в двух лицах – режиссера и художника. Судя по тому, что в вашей биографии фигурируют курсы при Архитектурном институте, на заре туманной юности перед вами все-таки стояла дилемма – или в художники, или в режиссеры. Почему дело закончилось ГИТИСом?

– Не знаю… Я всегда режиссуру и сценографию не очень-то различал. Я занимаюсь неким конструированием спектакля, и его художественное пространство – цвет, форма, фактура – тоже часть режиссуры.

– По мне, вы очень интересный художник. Но ведь когда-то нужно было завоевать это право – без специального образования оформлять спектакли. Как это было?

– Давным-давно, ставя спектакль в одном областном театре, я столкнулся с такой сценографической халтурой, что испытал настоящее потрясение. Я тогда сказал: пусть на афише стоит имя этого художника, пусть он получит деньги, я сделаю все сам. Но вообще свои опыты я бы не называл сценографией, а себя – художником. Бывает, что у кого-то сценографический образ достаточно исчерпывающ – он прекрасен, самодостаточен, убедителен. Я знаю, что у меня не так. У меня – все как бы разрозненные, отдельно не существующие части целого. А целое возникает только с появлением на сцене артиста.

– "Артист всегда прав", – сказал однажды Борис Александрович Покровский, и эта фраза стала крылатой. Вы с ним согласны?

– Первый раз ее слышу. Когда я с этим столкнусь, может быть, смогу как-то прокомментировать… Но прав, наверное, все-таки композитор.

– А вы уверены, что угадываете его правду, а не навязываете ему свою?

– Композиторский текст – не шифровка, у композитора все ясно. Другое дело, что в какие-то моменты сценический текст может вступать с музыкальным в сложные отношения, в том числе такие, которые будут по отношению к музыке казаться разрушительными – но только на первый, поверхностный, взгляд. Например, в чувственном смысле я никогда не понимал "Фальстафа". Мне не хватало серьезности и глубины высказывания 80-летнего Верди. Мне казалось, что он не мог написать просто веселенькую историю. Но однажды я посмотрел в Граце спектакль Конвичного. Это был своевольный режиссерский театр, даже насильственный по отношению к произведению. Но благодаря этому спектаклю я понял, про что писал Верди.

– Значит, все-таки у композитора не все бывает ясно… А у вас нет ощущения, что публика подустала от режиссерского театра и мечтает вернуться к тому, что было 50, 100, 400 лет назад, – к примату музыки в оперном спектакле?

– Наоборот, мне кажется, сейчас недостаток режиссерского, как вы его называете, театра. Я говорю об удачных его проявлениях – топ-спектаклях. У нас нехватка этого. А была бы "хватка", вопрос об усталости не стоял. От хорошего не устают, к хорошему тянутся. Но на самом деле я за то, чтобы существовали разные театры – даже старая репрезентативная опера. Как постановщику она мне чужда, но как зритель я вполне могу прийти на такой спектакль и получить большое удовольствие. Во мне нет эстетского снобизма.

– Верно, ваш конек – многослойные оперы с подтекстами и загадками. А позвони вам, к примеру, Гергиев и предложи поставить какую-нибудь "Лючию ди Ламмермур" – откажетесь, не соблазнитесь?

– Думаю, люди, которые меня приглашают, понимают, кого они приглашают. Поэтому такое предположение может быть только гипотетическим. Но вообще мне, наверное, было бы интересно поиграть в старую оперу. Только я бы это сделал всерьез, не высмеивая ее как художественную нелепость, потому что она таковой не является. Я бы вынул ее из современного контекста и режиссерского театра. Я бы поставил пышный спектакль, выделывая все очень подробно, ювелирно, наслаждаясь как некоей эстетической игрой. Да, пожалуй, я бы с удовольствием за это взялся.

– А почему в начале своей карьеры… вам, кстати, нравится это слово?

– Нравится.

– …вы отправились в Прибалтику ставить драму?

– Не знаю.

– У вас это слово часто фигурирует.

– Мне трудно анализировать и себя, и свою жизнь. Я никогда ничего не планирую. Я отдаюсь на волю случая. Мне нравится слово "карьера", потому что я хочу, чтобы моя жизнь была карьерой. А она в карьеру не складывается. Карьеру надо делать, а у меня все случай, стихия. Я не аналитическим путем справляюсь с жизнью, я постигаю ее чувственно. Даже для того, чтобы придумать в спектакле сцену, сюжет, ход, мне нужно это пережить – как впечатление, как стресс, и только потом, уже пережив, я пытаюсь заново это сконструировать.

– Митя, а вам не надоело быть свободным художником? Не мечтаете ли вы о своем театре?

– Сейчас мне это не нужно. Мне надо мускулами обзавестись, чтобы я мог заняться строительством театра (не здание, конечно, имеется в виду). А пока моих сил хватает только на строительство спектакля.

Лариса Долгачева, "Культура"

Не забывайте присоединяться к Pravda.Ru во ВКонтакте, Telegram, Одноклассниках, Google+, Facebook, Twitter. Установи "Правду.Ру" на главную страницу "Яндекса". Мы рады новым друзьям!

В Киргизии президент Сооронбай Жээнбеков подписал принятый ранее парламентом закон о списании долга республики Российской Федерации в размере 240 миллионов долларов.

Киргизия подписала закон о списании долга перед Россией
Комментарии
Большинству российских спортсменов не нужен флаг страны
Что будет дальше? Россияне хотят замены Конституции
The Times: Путин снова сделал американцев дураками
Вашингтон решил не свергать Асада в ближайшие четыре года
Болгария предложила России отремонтировать 15 "МиГов"
Почему Казахстан отключил все российские телеканалы
Большинству российских спортсменов не нужен флаг страны
Большинству российских спортсменов не нужен флаг страны
Большинству российских спортсменов не нужен флаг страны
Большинству российских спортсменов не нужен флаг страны
Отдайте ваши денежки: что АСВ творит с клиентами банков
Большинству российских спортсменов не нужен флаг страны
Почему Казахстан отключил все российские телеканалы
Отдайте ваши денежки: что АСВ творит с клиентами банков
Почему Казахстан отключил все российские телеканалы
Почему Казахстан отключил все российские телеканалы
Отдайте ваши денежки: что АСВ творит с клиентами банков
Мединский не остановит "полет пули" в Россию
Почему Казахстан отключил все российские телеканалы
Почему Казахстан отключил все российские телеканалы
Почему Казахстан отключил все российские телеканалы

Русская эскадра - не просто набор слов. Это историческое название последнего соединения кораблей и судов Императорского флота России. Именно она эвакуировала из Крыма армию генерала Врангеля и гражданское население. Беженцев приняла Франция, предоставив эскадре стоянку в Тунисе, в городе Бизерта. Судьбы большинства беженцев поистине трагичны…

Последнее пристанище Русской эскадры