"Мы с Виктором Цоем не ждали перемен"

Фотограф питерского рок-клуба Наталья Васильева-Халл, организатор первого подпольного журнала, летом, в преддверии юбилея Виктора Цоя, выпустила уникальный фотоальбом "КИНОхроники подполья", содержащий самую полную подборку фотографий группы. О Викторе Цое и будущем российского рока она рассказала главному редактору "Правды.Ру" Инне Новиковой.

Читайте также: Мария Арбатова: США — страна людей-обрубков

Наталья, в ваших фотографиях такой кладезь информации, такая летопись жизн, страны. Вы хоть знаете, помните, что у вас в закромах?

— Нет, конечно. Запоминается обычно то, что часто печатал. Я, конечно же, помню все свои портреты Гребенщикова. Потому что с его концертов были некоторые качественные кадры, которые я активно печатала. Хотя тогда и способов-то напечатать особо не было. Журналов про рок-музыку, например, в России до сих пор нет. А в те годы чуть ли не единственной возможностью распространить фотографии была их продажа на концерте.

Вы познакомились с Гребенщиковым, с Цоем, когда они были обычные ребята и никто не знал, что с ними станет в будущем?

— Нет. Я познакомилась с ними только потому, что они уже были певцами. Я фотографировала целенаправленно рок-музыкантов. Не обязательно на концертах, это могла быть домашняя тусовка. А по жизни я тусовалась со своими друзьями совершенно из другой сферы. Это примерно, как различие между дачными приятелями, коллегами, знакомыми. Конечно, бывает, что они совмещается, и у меня иногда совмещались. Но рок-музыка — это работа, это профессия. Я познакомилась с Гребенщиковым, потому что он пел песни, а не потому что он такой был хороший.

Как вы познакомились лично?

— Я пришла на концерт к популярному в узком кругу Юрию Ильченко, он тогда еще у "Машины времени" играл на гитаре и божественно пел "Битлз". Ну, а на разогреве у него выступал Гребенщиков. Он тогда вышел раскрашенный какой-то, в совершенно безумном виде. Вот я его так и увидела. Услышала, что голос есть. Для себя мысленно галочку поставила — вот еще один.

Как они относились к тому, что рядом ходит папарацци, фотографирует и не дает ни зевнуть, ни чихнуть?

— Я, во-первых, никогда не была папарацци. Вот есть такой Сергей Берменьев, он подвязался на фотографирование знаменитостей. У него в архиве есть Фидель Кастро, Мадонна, Паваротти. Однажды он сфотографировал Виктора Цоя в гримерке, сделал 44 кадра, а по сути одну фотографию в разных ракурсах, и теперь из этого построил карьеру. Его фотографии в Русский музей взяли. Вот это папарацци, там души человеческой нет. Он пришел потому, что это было знаменито.

Конечно, во мне говорит какая-то фотографическая ревность. Я эту группу фотографировала с самого начала и почти до самого конца, а в Русский музей взяли фотографию Сергея Берменьева. Потому что он фотограф Дмитрия Медведева, потому что был учителем по фотографии президента России. Как в советские времена, когда после окончания вуза в преподаватели шли не те студенты, которые лучше всех изучили предмет, а те, которые чаще всех посещали партсобрания. Казалось, это кончилось вместе с советской властью, оказывается, нет.

Но такое ведь не только у нас происходит? Разве так не во всем мире получается?

— Везде на Западе ценят людей за их мастерство, а не за их близость, например, к премьер-министру. Если бы, например, такая ситуация сложилась вокруг фотографий Джона Леннона, который тоже погиб трагически, и, предположим, в Британский музей бы решили взять какую-то его фотографию, то я не думаю, что критерием выбора была бы близость к руководству.

А как вы познакомились с Виктором Цоем? Пришли на концерт Гребенщикова и сделали для себя еще одну галочку?

— Сейчас уже не помню кто, но кто-то в тусовке дал мне послушать записи Виктора Цоя. Мы же всегда обменивались всем, что было интересно, ново. Мне понравилось. Я уже и не скажу сейчас, что слушала, какие-то ранние альбомы.

А потом был концерт в рок-клубе… Я тогда думала, что это первый концерт группы "Кино" на настоящей сцене, после подвалов и квартирников. Но музыканты сказали мне, что он второй. Это был концерт, в котором участвовала группа "Кино" на разогреве перед "Аквариумом". Фотографии с того концерта есть в моей книге, они впервые опубликованы. Бывает, вдруг находишь фотографию, про которую сама не помнила. Вот я так сканировала свои негативы, и вдруг попались эти.

После этого концерта все поехали на день рождение Севы Гаккеля. Он работал сторожем в ПТУ, а по совместительству — виолончелистом в "Аквариуме". Он нас пригласил ночью в это ПТУ, пока начальства не было. Мы пришли всей тусовкой из рок-клуба, прямо с концерта. И вот там Цой и попался мне. Я стояла, а он шел навстречу — весь такой в белой рубашке, уже без красного камзолла, в котором был на концерте, смуглый, очень экзотичный. И мы познакомились.

А что вы ему сказали? Как вас представили?

— Никто нас не представлял. И сейчас-то это толком никто не умеет, а в те годы вообще не принято было. Я просто сказала "Привет" и стала щелкать — у меня был фотоаппарат "Зенит". А потом оказалось, что пленка порвалась еще в самом начале съемки. Я так и щелкала целый вечер, а толку был ноль. А могли бы быть кадры… могли. Но их нет.

И вы познакомились. Но тогда даже, наверное, телефонами нельзя было обменяться.

— Так, а зачем нам было телефонами-то обмениваться? Я теперь знала, кто это, знала, как его найти. На концерты стала ходить. Он стал меня приглашать.

А как он вас приглашал?

— Ну, говорил "Наташка, приходи, я буду в следующую пятницу…". Или просто "Вот, приходи". Он таким медленным голосом говорил.

Наташа, а он был такой открытый или просто вы были для него своя, понятная или он понимал, что эти кадры нужны для истории?

— Не знаю, мне трудно ответить на этот вопрос, потому что со мной он был таким, каким он был со мной. Каким он был с другими, я не знаю.

— Но вы же видели.

— Мне иногда говорят, что вот, например, Гребенщиков зазнался, у него звездная болезнь. Что я могу про это сказать? У меня нет комментариев на эту тему. У меня одни отношения с людьми, у других людей — другие.

Так и Виктор… со мной он не был закрытым. У меня есть одна фотография, где они сидят с серьезными, звездными лицами. А я, чтобы добиться этой серьезности, убила полторы пленки, потому что они все время смеялись и хохотали.

А зачем нужны были серьезные лица?

— Мы говорили с вами, шоу-бизнес основан на имидже; если нет картинки, то нет и денег. Как можно тиражировать музыку, если нет имиджа, который ее сопровождает? На том этапе был такой имидж. Естественно, все на самопальном уровне. Я тогда напечатала 50 фотографий. И они их раздавали, когда с журналистам ездили, в подпольных подвалах.

Про них кто-нибудь писал?

— Был подпольный рок-журнал "Рокси", нами же и созданный, писали. У меня на кухне мы придумали этот журнал, чтобы как-то восполнить пробел.

А как вы его издавали, как печатали?

— На печатной машинке. Я взяла у мамы машинку и печатала статьи в пяти экземплярах через копирку. А потом вклеивали листы клеем.

Сохранился этот журнал?

— У некоторых он есть, он сейчас ценится. В интернете есть все номера. Я три номера сделала сама. Я не свои статьи печатала, я была редактором, собирала материалы. А писали разные люди — их надо было их трясти, заставлять, денег-то не было, никто их не платил.

И интервью были?

— Были. Я брала интервью, я фотографии предоставляла. Некоторые материалы были сделаны очень хорошим подпольным журналистом, который потом так и не вышел ни на какие уровни, потому что когда началась вся эта свистопляска, "Лужники", когда вся толпа ринулась к Цою и к группе "Кино", нас оттерли плечами. Как и меня оттерли. И последний год я его не фотографировала, потому что с камерами пришли такие люди, которые всю жизнь фотографировали сессии исполкома или секретарей.

Для многих в то время главным посылом было "мы ждем перемен". А как вы считаете, что было главное?

— Для меня, например не было самым главным "мы ждем перемен". У меня есть гораздо более любимые песни, но это мое персональное, личное дело. Я не претендую на истину. Просто и лично, и в музыкальном плане мне гораздо ближе и интереснее, например, песня "Легенда". Она у меня внутри поется, хотя напеть не смогу, слова воспроизвести не смогу. Конечно, "Перемен" хорошая песня, однако ее очень почему-то стали сразу же воспринимать как политическую. Цой не был никаким политиком. Не был. Опять-таки, я не претендую на объективность, этой мой взгляд на вещи. Цой не был политиком.

Но он сказал то, что было нужно. Он сказал то, что ждали.

— Вот да. Он сказал то, что попало в точку. И все. И это взяли на вооружение, и сейчас мне говорят, что эту песню берут себе оппозиционеры. Ну, и слава богу. Взяли и взяли. Цой не для этого ее писал. У него не было конкретной цели. Я за него не хочу говорить, потому что это всегда опасно; что он хотел, что не хотел — спекулировать можно бесконечно. Но не в политике дело. А создается впечатление, что в России все только о политике думают и говорят. Это очень резкий контраст по сравнению с тем, что в Англии.

Россия более политизированная страна.

— Она более политизированная насильственно. Чем больше о чем-то говорят, тем больше туда идет бюджетных вливаний. И все. Вот и вся политизированность. Я не хочу про это вообще ничего знать. Моя сфера — это рок-музыка, я хочу рок-журнал и не хочу никакой политики.

То, что сегодня мало запретов, как-то повлияло на современный рок?

— Вот поэтому сейчас рок-музыку играют, поют и слушают продвинутые, развитые люди, которые умеют думать, у которых развита кора головного мозга. Те, у кого она не развита, слушают попсу. Это их право, это их дело, им нравится — пусть. Никто же не собирается расстреливать тех, кто любит Киркорова. Так же точно, как в алфавите есть 33 буквы, но из них можно, например, составить текст телевизионной программки, а можно написать "Войну и мир". И каждый человек выбирает себе, что читать. Один читает телевизионную программку, а другой, предположим, Шопенгауэра. Так же точно и с музыкой: кто-то сочиняет и слушает музыку на уровне телевизионной программки, кто-то — совершенно другую.

Как вам кажется, какой будет рок в России в будущем и в ближайшее время, сейчас?

— Я вижу, я с огромным счастьем и удовольствием вижу молодых, которые ничуть не хуже, они просто моложе. И поскольку в России не отлажен механизм поддержки, продвижения молодых, поскольку все концертные организации берут уже сливки, то, что до них стало популярным, и выставляют их на большие рок-фестивали, молодым некуда сунуться, молодые, как сидят в клубах, так и сидят, их не пускают на большую сцену. Но это общая схема. Конечно, есть исключения, есть хорошие большие рок-фестивали, где есть дополнительная сцена, туда молодые группы выходят. Это процесс, и он идет. В России он тоже идет.

Читайте самое интересное в разделе "Общество"

 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook

Наташа Васильева-Халл: люди платят за картинку

Неужели российские власти перестали замечать, что происходит в странах ЕАЭС? Хамское потребительское отношение "союзников" к России говорит о многом.

России не по пути с "союзниками" по ЕАЭС
Комментарии
Страны Средней Азии создают Совет глав государств без Путина
Почему Путин не отвечает на провокации Запада
России не по пути с "союзниками" по ЕАЭС
Страны Средней Азии создают Совет глав государств без Путина
Страны Средней Азии создают Совет глав государств без Путина
Страны Средней Азии создают Совет глав государств без Путина
Трагедии в воздухе: как все начиналось
России не по пути с "союзниками" по ЕАЭС
Страны Средней Азии создают Совет глав государств без Путина
Страны Средней Азии создают Совет глав государств без Путина
Страны Средней Азии создают Совет глав государств без Путина
Страны Средней Азии создают Совет глав государств без Путина
Иран предложил Китаю и России вместе ударить по США
Страны Средней Азии создают Совет глав государств без Путина
России не по пути с "союзниками" по ЕАЭС
Страны Средней Азии создают Совет глав государств без Путина
Страны Средней Азии создают Совет глав государств без Путина
России не по пути с "союзниками" по ЕАЭС
Страны Средней Азии создают Совет глав государств без Путина
"Затерзанный ФСБ" лицеист-химик создал "Циклон-Б" и ядерную бомбу
Страны Средней Азии создают Совет глав государств без Путина

Беседа с российским подводником, капитаном 1 ранга Н.А.Черкашиным - ...Самое интересное, в этот момент в заливе Сидра находилась еще советская атомная подводная лодка К-172, под командованием капитана 2 ранга Николая Шашкова, вооруженная ракетами с ядерными боеголовками. У нее было задание: если американцы начнут высадку десанта на побережье Сирии, всплыть и нанести удар по израильскому побережью ядерными ракетами. А что такое израильское побережье? Это все государство Израиль, вытянутое вдоль побережья… То есть, 8 ядерных ударов по Израилю - и государства

Жаркое лето 1967-го: "Малый Перл-Харбор" Америки и "советский ракетный эсминец"