Как либералы предавали Черноморский флот

У "пятой наноколонны оппозиции" своя история взаимоотношений с Крымом и Черноморским флотом. Зная ее, можно понять, почему более 20 лет острейшая крымская тема оставалась на периферии российской внешней политики. О дележе Черноморского флота в беседе с главным редактором Pravda. Ru Инной Новиковой вспоминает адмирал Игорь Владимирович Касатонов.

— Прошло почти 23 года c того времени, когда в сентябре 1991 вы приняли командование Черноморским флотом Советского Союза… Уже было ясно, что великую страну разваливают, как это начиналось в Крыму?

— Напомню, что тогда Черноморский флот входил в состав стратегического командования Юго-Западного направления наряду с четырьмя военными округами. Это была чрезвычайно мощная структура, только сухопутных войск на территории Украины было 700 тысяч человек… Итак, 22 августа 1991 года Леонид Кравчук, будущий президент Украины, объявляет о независимости Украины. А 1 декабря подкрепил это заявление референдумом, согласно которому граждане Украины ратуют за самостоятельность. Это несмотря на то, что в марте того же года свыше 70 процентов из голосовавших украинцев в ходе референдума по будущему Советского Союза высказались за сохранение республики в составе СССР.

— И это стало формальным основанием, чтобы Кравчук подписал 8 декабря Беловежские соглашения?

— Совершенно верно, а три дня спустя, 11 декабря Кравчук собрал нас, командующих тремя округами, пятью воздушными армиями и Черноморским флотом, дислоцированными на территории Украины, и объявил, что отныне он — верховный главнокомандующий и подчиняться следует только ему. И, соответственно, необходимо всем, от командующих до рядовых, принять украинскую присягу. Помню, я тогда подумал, что нахожусь в каком-то доме умалишенных. Мы присягу давали Советскому Союзу, мощному государству… А тут — светит солнце, голубое небо, море — и вдруг какая-то комедия, мы должны присягать некоей неведомой стране.

— А кто вас туда направил?

— Нас прямо от Москвы вызвали с подведения итогов, которые проводил Горбачев, потом Ельцин, — езжайте в Киев, там побудете, они были, думаю, в курсе происходящего. И Кравчук предложил ультимативно переприсягнуть и заставить то же самое сделать подчиненных. Я у своих товарищей, командующих округами, спрашиваю, что происходит? Они ничего не знают… На прямое требование принять присягу, я ответил, что так эти вопросы не решаются, тема слишком серьезная, моряки попросту могут разбежаться, надо думать и советоваться. Помню, Кравчук тогда ответил — и пусть разбегаются. Стали звонить Шапошникову, был такой маршал авиации, последний министр обороны СССР, главкому ВМФ Чернавину.

— Позвонили и сказали, что вас склоняют к измене?

— Именно так. А в ответ — что-то невнятное, дескать, смотрите сами, мы здесь будем разбираться, никакой четкой позиции не было.

— Если бы вы сказали тогда, что все, начинаем присягать, то не было бы у России Черноморского флота?

— Абсолютно верно! Когда поняли, что я это делать не буду, вдруг мне докладывают в середине января 1992 года, что аж семь офицеров в школе водолазов приняли украинскую присягу. И спрашивают, а вы знаете, что весь штаб флота Черноморского хочет принять украинскую присягу, но побаивается вас? Я тогда, как принято сейчас говорить, промониторил ситуацию, и оказалось, что, в общем-то, все готовы принять украинскую присягу при определенных условиях, кроме бригады, которая находится в Измаиле. Измаил однозначно сказал, мы не будем принимать украинскую присягу.

— А что давала эта украинская присяга, что людьми двигало, идеи незалежности?

— Ни в коем случае, украинская присяга, как надеялись, давала зарплату и стабильность. Думали, что все станет, как было. Ведь это же Союз развалился. Кто хочет ехать на Камчатку? Кто хочет на Cевер?

— Было, наверное, и понимание того, что Россия и Украина — это братские республики. Это же не Родину предавать, никто же и не подозревал, чем все закончится.

— Бесспорно, тем не менее, я настолько серьезно отнесся к этому вопросу, что серьезно стал изучать, как управлять событиями? Подключил севастопольскую интеллигенцию, средства массовой информации, любое появление на публике, выступление, только буря оваций, и, конечно, с ведущими командирами частей переговорил. Они: "А как Москва? Что Москва?" Я говорю, да там все нормально, хотя в действительности — полный ноль. Правда, Руцкой мне позвонил и сказал, что поддержим, квартиры дадим и прочая, прочая. Советовал: рубите концы, уходите в Новороссийск. Так это только и надо было украинцам, чтобы мы обрубили концы и ушли в Новороссийск. Это как все бросить? Весь же смысл был — там остаться, понимаете?

Я решил использовать правовые аргументы. Ведь для офицера — бесчестье, принимать второй раз присягу. Мы присягали Советскому Союзу, Россия — его правопреемница, потому второй раз не надо России давать присягу. Какая Украина, какая вторая присяга? Вокруг этого и было развернуто информационно-идеологическое противодействие, информационная война, если говорить прямо. Газеты меня поддерживали, выступал по телевидению, ездил в Одессу, Измаил, Керчь, привлекли ветеранов войны… Ни в Киеве, ни в Москве не могли меня остановить.

— И в Москве были попытки противодействовать?

— Конечно. И сейчас есть. Это, скажем так, украинское лобби — оно подняло определенную шумиху даже в том Верховном совете, что Касатонов тут самовольничает. Очень серьезное дело было, но я превысил свои в этом плане полномочия.

— При передаче Крыма и определении статуса Севастополя вообще масса юридических нестыковок и прямых противоречий…

— Да. По сути дела, все то, что там сделано, представляет собой юридический казус и правовое несоответствие. Еще в 1992 году Верховный Совет России при нашем общем и моем участии, поднял вопрос о том, что акт присоединения к Украине 1954 года не действителен. А два года спустя Государственная Дума определила, что Севастополь — это российский город.

— Но это не помешало выдвигать Украине претензии на Черноморский флот…

— К концу января 1992 18 государственных структур Украины полностью блокировали финансирование Черноморского флота из России, блокировали подвоз продовольствия, грузов. И самое главное, что они запретили ввозить призывников из России. А пополнение решили поставить с Западной Украины.

Доходило до того, что 10 тысяч призывников из России я привез на боевых кораблях, как во время войны возили пополнение. И вот первый эшелон привезли, там, 2 тысячи человек, отшвартовались в Севастополе, надо было 800 метров идти до учебного отряда. Там украинский ОМОН во всеоружии стоял, весьма агрессивный. Пришлось привезти роту морской пехоты. Она обеспечивала проход. А призывники с Украины шли с невероятным размахом, но их направляли в строители, на заводы… Ну, пусть они служат на этих заводах. Пусть они строят дома и так далее. Было такое.

— Я хотела спросить, что законно было, а потом поняла, что никакого закона не было вообще.

— Против меня возбудили три уголовных дела. Я, во-первых, нарушил границу Украины суверенной, второе, незаконно перевез людей, которые являются незаконными вооруженными формированиями, потому что у нас статуса не было. Третье, провел силовые действия в отношении всего этого. То есть это все было выше моих полномочий командующего флотом. Но я, кроме того, я им говорю, я принимаю ваших призывников. Все в строители, пожалуйста. К тому времени часть крымчан побывала на службе на Западной Украине, а их там избивали западные украинцы, я добился с военкомом, что тысячи призывников из Крыма пришли служить на флот. Далее, у Украины был замысел флот забрать через процедуру присяги. А у нас армии тогда не было еще российской. Ничего не было. И мы придумали юридический казус — присягу СНГ. Буквально — присяга СНГ, глупость какая. Только не украинскую, вы понимаете?

— А что же Москва, как она реагировала?

— А Москва молчала. В итоге Украина поставила жесткий срок — 3 января 1992 года начать прием присяги. Это был тяжелый рубеж. Я 5 января собрал в Севастополе расширенный военный совет — человек сто, и сделал официальное заявление средствам массовой информации Сказал, что Черноморский флот — российский флот, Россия — правопреемница Советского Союза, мы украинскую присягу не будем принимать, есть самостоятельное флотское объединение, будем решать свои боевые задачи, но готовы взаимодействовать с вооруженными силами Украины, с Министерством обороны Украины.

Вообще-то, по всем канонам это был мятеж, который я поднял не только против Украины, а и против России, потому что они договорились, что все будет нормально с присягой и флотом, а я не выполняю эти договоренности и сопротивляюсь. Тогда, вы помните, министром иностранных дел был Козырев, госсекретарем — вторая фактически фигура в государстве — Бурбулис.

— Почему же вас не сняли?

— А кто меня может снять? В том-то и дело, что меня никто не может снять. Я не подчинился бы, понимаете? В Севастополе совершенно другая обстановка. Тогда 9 января 1992 года собрали в Киеве всех военнослужащих с учетом нашего смутьянства. Пригласили 70 офицеров, я взял большой самолет ТУ-134, загрузил всех, и прилетели мы в Киев. Привезли на самом плохом автобусе в Раду. Надо выступать, я записался восьмым. Половина зала — это генералитет, который уже переприсягнул. И тишина была такая звенящая.

Я абсолютно спокойно изложил позицию, что Черноморский флот базируется в 5 республиках. Каждая республика могла что-то потребовать. У нас 48 национальностей. Знаете такую национальность табасаранец? Потому решения о присяге Украине не правомочны. Нужно политическое решение. Мне задают вопрос, а что это, Ельцин объявил, что флот российский? Ельцин действительно 8 января был где-то в Ульяновске, и на крыле самолета его спросили: "А Черноморский флот чей?". "Он российский", — Ельцин объявил.

Я четко сказал, что Черноморский флот присягу принимать не будет. Обстановка устойчивая в воинском коллективе. Ядерное оружие я с кораблей снял, опасности нет. Прошу не будоражить личный состав и гражданское население Севастополя. А 17 января, через шесть дней такое же совещание провели в Большом Кремлевском дворце. Там присутствовал Ельцин. Я тоже выступил, сказал что флот остается по духу и логике российским. Овации, весь зал встал. Все недруги в том числе мои встали. И аплодисментами меня провожали.

— А заявлено было, что все-таки Россия будет поддерживать Черноморский флот?

— Ничего не было.

— Ельцин был и промолчал?

— Промолчал. Но я Шапошникова ввел в работу, чтобы он организовал встречу с Ельциным. И она состоялась 29 января 1992-го года на крейсере "Москва" в Новороссийске.

Ельцин прямо заявил: "Черноморский флот буду поддерживать. Держитесь". Но под это заявление нужна была правовая база. А на следующий день Кравчук написал Ельцину, что меня надо снять с должности. Я не уважаю украинские законодательство, я не уважаю украинских парламентариев, что я веду работу против Украины, и такой командующий не может командовать флотом на Украине. Естественно, Ельцин меня не снял.

Но только такая непримиримая позиция привела к тому, что начался цивилизованный переговорный процесс.

— А в чем была его цивилизованность, так скажем?

— За столом переговоров. Ведь они считали, что стоит меня убрать, и все будет нормально. Но дело в том, что к апрелю я уже настолько захватил ситуацию, что они потеряли все основы для перевербовки флота. И Кравчук тогда в апреле издает указ о том, что на базе действующего Черноморского флота образовать Украинский флот.

— А Москва молчит?

— Москва молчит, конечно. Украинцы привезли киевский "Беркут" для штурма штаба флота. Я вызвал БТР морской пехоты в Севастополь, вывел боевую технику. Это понимаете, даже никто не мог себе представить, что это стоило принять эти решения. В начале апреля были самые напряженные дни. Прибыл главком Чернавин, подготовили документы. Ельцин принял тоже черноморский флот под юрисдикцию России. Получилось два указа с юрисдикцией друг против друга. Ну, и какую вы думаете я юрисдикцию выбрал?

— Но я не сомневаюсь, какую вы выбрали.

— А дальше начался майдан. Это был нулевой майдан. Западенцы во главе с депутатом Хмарой прибыли в Севастополь. Эсэсовцы бывшие, ОУН УПА, украинская освободительная армия. Они в форме были. Сорвали красный флаг. Фашисты прибыли на Графскую пристань при попустительстве крымского и севастопольского руководства. Умное попустительство было. Конечно, я повысил готовность морской пехоты, в общем-то столкновений не произошло.

— И они уехали?

— Ушли на катере. Но когда выступал Хмара, он пять раз назвал мою фамилию. Это было все в средствах массовой информации, по российскому телевидению меня как врага Украины показывали. То есть это попытка майдана была. Но в Севастополе это невозможно.

— И вот эти два указа Ельцина и Кравчука…

— Мы выбрали российскую юрисдикцию. Россия — правопреемница. Значит, все — мы перешли. Никаких присяг. Начался переговорный процесс, появились делегации. У них возглавлял первый заместитель председатель Верховного Совета Дурдинец Василий Васильевич, генерал лейтенант милиции. Нас поручили сначала Шахраю, а Шахрай, Чубайс, Станкевич готовили документы Ельцину в Беловежской пуще, понятно, какие настроения у них были.

Так что Шахрай отказался, сказав, что лучше отдать два Черноморских флота, но дружить с Украиной. Назначили Юрия Ярова, — это заместитель председателя Верховного Совета России. Хороший, принципиальный переговорщик. Мы и сейчас поддерживаем отношения.

Но самое главное, что в переговорный процесс вошел Дубинин Юрий Владимирович — это карьерный дипломат, посол Советского Союза в Испании, в Соединенных Штатов Америки, во Франции, официальный представитель Советского Союза в ООН, скончался в прошлом году. Шли переговоры три месяца, увязывали экономические и политические вопросы со статусом и принадлежностью Черноморского флота, с вопросами собственности за рубежом. Готовились к подписанию Ялтинских соглашений. Пик всего — 3 августа 1992-го года. Это подписание ялтинских соглашений. Бельбек, аэродром Черноморского флота, мы встречаем Ельцина Бориса Николаевича. Прилетает, вместе с министром обороны Грачевым убывает на переговоры, шесть часов идут. И мне Грачев сказал, что переходный период — три года. Флот в течение этого времени, будут делить, и он будет под правовой, юридической, социальной защитой.

Потом начался переговорный процесс, как флот делить. Есть три базовых соглашения о параметрах раздела Черноморского флота. Но я в этих переговорах уже не участвовал. Мы заложили основу для Ялтинских соглашений, Ельцину я на блюдечке с голубой каемочкой положил весь флот.

…Я после этого командовал еще флотом до декабря месяца. Уже в конце сентября состоялся приказ министра. Меня назначили на вышестоящую должность первый заместитель главкома. Но с сентября месяца по 7 декабря я командовал флотом. И 7 декабря я убыл. После этого ни разу фактически меня не привлекли к теме Черноморского флота.

— Прошло уже немало лет, но вы помните эти дни, анализируете те события. Как вы считаете, вы все делали правильно, без ошибок как командующий Черноморским флотом? Может, правильнее его было сдать?

— Правильно — неправильно… Меня как-то пригласили в администрацию президента для назначения на очень высокую должность. Беседовал со мной главный кадровик страны, не буду называть его фамилию, и задал вопрос: "А почему вы не сдали Черноморский флот?". Вы знаете — это противоречило моей сути как командира и адмирала. Мы не привыкли сдавать, у нас же есть уроки Великой Отечественной войны.

Он говорит: "Ну, вы должны были сдать его". Это было решение президентов, и Черноморский флот вы обязаны были сдать. Вы не подчинились этому решению".

Потом спрашивает: "Вы репрессировали тех, кто присягу принимал?". Отвечаю: "Организм военный, он единый организм. С 3 присягами, с 10 присягами служить невозможно. А потом на мне нет ни капли крови". Он соглашается: "Да, действительно, вы не допустили кровопролития".

Конечно, меня не назначили на ту высокую должность. Но то, что на мне нет крови — это факт. И не имеет значение, были или не были ошибки.

А что вы думаете о новостях о ситуации и событиях в Украине и в Крыму 2014 года? Где вы смотрите новости за последний час? Как вы относитесь к референдуму в Крыму?

Не забывайте присоединяться к Pravda.Ru во ВКонтакте, Telegram, Одноклассниках, Google+, Facebook, Twitter. Установи "Правду.Ру" на главную страницу "Яндекса". Мы рады новым друзьям!


Игорь Касатонов: "Мы не отдали Украине Черноморский флот"

Скандально известной судье Краснодарского краевого суда Елене Хахалевой велено писать заявление об отставке, заявил в своем очередном видеообращении бывший судья Хостинского районного суда города Сочи Дмитрий Новиков.

СМИ сообщили об отставке «золотой судьи» Хахалевой

Скандально известной судье Краснодарского краевого суда Елене Хахалевой велено писать заявление об отставке, заявил в своем очередном видеообращении бывший судья Хостинского районного суда города Сочи Дмитрий Новиков.

СМИ сообщили об отставке «золотой судьи» Хахалевой
Комментарии
Прозрение Майдана: мы убили Украину, нужно уезжать
Дочь Ильхама Алиева делала селфи в зале ООН, пока отец говорил о Карабахе
Дочь Ильхама Алиева делала селфи в зале ООН, пока отец говорил о Карабахе
Эксперт рассказал, зачем России "Третья сила"
Победила дружба: Узбекистан метит в лидеры региона
Дочь Ильхама Алиева делала селфи в зале ООН, пока отец говорил о Карабахе
СМИ сообщили об отставке «золотой судьи» Хахалевой
СМИ сообщили об отставке «золотой судьи» Хахалевой
Путин: Новый атомный ледокол "Сибирь" поможет освоению Севера
80 млн долларов на "войну": как раскручивают "майдан" в России
СМИ сообщили об отставке «золотой судьи» Хахалевой
80 млн долларов на "войну": как раскручивают "майдан" в России
Дочь Ильхама Алиева делала селфи в зале ООН, пока отец говорил о Карабахе
"Выкорчевать заразу": Каспаров поставил России условие
Перепись вассалов: почему Россия отвергла план Трампа
Перепись вассалов: почему Россия отвергла план Трампа
Победила дружба: Узбекистан метит в лидеры региона
США поставили в тупик испытания МБР "Ярс"
Эксперт разгадал загадку "небывалого товарооборота" Украины и США
СМИ сообщили об отставке «золотой судьи» Хахалевой
Российский "Триумф" в армии НАТО