Маркиз де Кюстин: мощь и трагедия России

Маркиз де Кюстин, бывший посланником при дворе Николая I, оставил яркие воспоминания о той эпохе. Это было время, когда Россия повернулась к самой себе, когда аристократия наконец заговорила по-русски, росло население и военная мощь. А сам Государь Император понимал, в чем разница между тиранией и деспотизмом, и сознательно выбирал второе.

В своем прекрасном фильме "Русский ковчег", увидевшем свет десять лет тому назад, Александр Сокуров вводит нас во святая святых русской культуры и цивилизации. И для этой цели он использует проводника, который — так уж вышло — в те времена оказался французским посланником при великом царе Николае Первом, — это маркиз де Кюстин, опубликовавший свои знаменитые письма — "Россия в 1839 году". По личным и политическим причинам Кюстин заканчивает свою книгу, скорее, предаваясь повторению русофобских предрассудков. Россия уже тогда могла быть представлена как гигант, полный деспотизма и восточных красок в характере (Русские — это татары в военном строю — и не более!), с диковинной церковью и недемократичной политикой.

Читайте также: 1812 год: несправедливо забытый герой

Но все же в чем-то маркиз остается враждебным английской модели и скептически высказывается на счет современной ему демократии. Он довольно бодро начинает свой рассказ, подчеркивая величие и своеобразие Российской империи в 1830-х годах.

Россия была очень популярна среди французских интеллектуалов и ученых XVIII века. Императрица Екатерина знала, как найти подход к просветителям, и она не была русской… Тогда все ввозилось из Европы, вплоть до целых народностей, включая и немецких колонистов, послуживших позднее основанием или причиной русско-немецких конфликтов (для пангерманистских мыслителей земля, в которой говорят по-немецки, считается принадлежащей Германии).

Но после 1815 года Россия оставляет западные привычки и возвращается к своим истокам. Меняется абсолютно все. Царь Николай Первый желает, чтобы при дворе говорили только по-русски. Местное население возрастает в численности, оно удваивается каждые 20 лет. Растет и военная мощь — царь объясняет, что его деспотизм не имеет ничего общего с тиранией, даже если такие очевидные факты вовсе не понимают на Западе. В то же время мы присутствуем при великолепном расцвете русской литературы.

Описания Кюстином (который не был ни Бальзаком, ни Токвилем) Петербурга скорее посредственны. Критика деспотизма довольно банальна. Кюстин — не Шатобриан, не великий дипломат и писатель, разработавший идею французско-русского альянса в удивительном эссе из своих легендарных "Воспоминаний", а также бывший почитателем традиционной роли России в Европе. Однако у Кюстина лучшие части книги — те, что содержат письма XII и XIII, в которых Кюстин рассказывает о беседе с царем, с императрицей, а не с реформистами. И тут мы подходим к сердцу Русской исключительности, русского своеобразия, которое продолжается и в наши дни, которое не уничтожила ни американизация, ни англомания — выражаясь словами Кюстина.

На превосходном французском царь объясняет свои замыслы и политический выбор — ему-то известно, что Россия уже находится под обстрелом ("В вашей стране питают против нас предубеждение, и его победить труднее, чем страсти взбунтовавшихся солдат"). Ему нужно побороть либералов в своей собственной стране, и он по-прежнему защищает свою политическую систему, деспотизм: "Деспотизм по-прежнему существует в России, он — это суть моего правительства, но он идет в полном согласии с гением нации".

Затем Кюстин становится почти отважным: "Сир, останавливая Россию на ее пути имитации всего, Вы приводите ее к себе самой". Как Грибоедов (в "Горе от ума") или Гоголь, он понимает, что Россия уже предостаточно занималась подражанием, и что начались новые времена, и они будут консервативными, традиционными и своеобразными. Для недругов России это произведет следующую дилемму: когда русские подражают, то они — обезьяны, но когда русские хотят быть самими собой, то мы вешаем на них ярлык татар! И попробуй поспорить с такими критиками…

К тому же, во времена царя Николая Первого России больше ни к чемукопировать западные дворы. В любом случае, современная демократическая система уже подвергнута Кюстином анализу: парламент — это аристократическое красноречие, замещенное аристократией по праву рождения, это правительство законников. Царь соглашается и справедливо добавляет (ведь политические и дефекты парламента в ту пору уже известны):

— Покупать голоса, развращать чужую совесть, соблазнять одних, дабы обмануть других, — я презрел все эти уловки, ибо они равно унизительны и для тех, кто повинуется, и для того, кто повелевает; я дорого заплатил за свои труды и искренность, но, слава Богу, навсегда покончил с этой ненавистной политической машиной. Больше я никогда не буду конституционным монархом.

Читайте также: План "Барбаросса": капут немцам и историкам

Именно в этот момент Кюстин, кажется, соглашается с монархом и вставляет свое слово в ремарки царя о политической роли аристократии:

Без аристократии и от монархии, и от демократии не остается ничего, кроме тирании,… Никто из аристократов не может без отвращения смотреть, как у него на глазах деспотическая власть переходит положенные ей пределы; именно это, однако, и происходит в чистых демократиях, равно как и в абсолютных монархиях.

Кюстин начинает мыслить подобно великим французским писателям, подобно Токвилю и Шатобриану, о том, что конец аристократии — это плохая новость для наших народов:

— Некогда воин, завоевав землю, навеки превращал ее в дворянское владение, сегодня же земля сообщает дворянское достоинство тому, кто ее купил; дворянство, как его понимают в Англии, напоминает мне расшитый золотом кафтан, который всякий человек вправе надеть, были бы деньги, чтобы его приобрести. Эта денежная аристократия, без сомнения, весьма отлична от аристократии родовой…

Вместе с царем Николаем Кюстин предвосхищает опасности демократии, управляемой богатой безжалостной аристократией, как-то было в Англии (Ирландия почти вымерла с голоду, а добрая половина британских бедняков была вынуждена покинуть родину, чтобы избежать голодной смерти в Англии в период после Наполеоновских войн):

— Напротив, я боюсь адвокатов и вторящих им газетчиков, чьи речи живут не долее суток; вот тираны, грозящие нам сегодня.

Конечно, мы с вами живем в современную эпоху, и скоро наступит время бесов. описанных Достоевским. Россия того времени все еще находится в сохранности, но, как говорит Кюстин:

— Чем больше я узнаю Россию, тем больше понимаю, отчего император запрещает русским путешествовать и затрудняет иностранцам доступ в Россию.

Читайте также: Всеволод Чаплин: Спад культуры беспределен

Теперь мы подходим к последнему пункту в наших коротких заметках об исключительности России: Кюстин (как и многие мыслители после него) догадывается, что источником русского своеобразия является религиозность народа. Он так описывает православный обряд:

— Византийский обряд венчания довольно продолжителен и грандиозен. В Восточной Церкви все символично. Мне показалось, что религиозное величие озарило своим светом придворный церемониал.

Затем он дает царю мудро заключить:

— В России, когда религиозная власть теряет свое влияние, наступает поистине неописуемый беспорядок.

Итак, Россия с ее церковным клиром и военными резервами была в Европе бастионом традиции, державшим оборону до 1914 года. Как в индоевропейской модели, описанной известным ученым Дюмезилем, а также как в европейские Средние века, человеческое общество контролировалось через источники духовности и власти. Вот в чем заключались особенности русской исключительности, той исключительности, что была практически уничтожена в Европе, а позднее послужила оправданием множеству демократических крестовых походов. Процитирую в конце великолепную фразу маркиза:

— Русский император — это глава армии, и каждый день проведенный с ним — это день битвы.

Читайте самое интересное в рубрике "Общество"

Встройте "Правду.Ру" в свой информационный поток, если хотите получать оперативные комментарии и новости:

Подпишитесь на наш канал в Яндекс.Дзен

Добавьте "Правду.Ру" в свои источники в Яндекс.Новости

Также будем рады вам в наших сообществах во ВКонтакте, Фейсбуке, Твиттере, Одноклассниках, Google+...

Комментарии
Бронзового призера Олимпиады в Сочи зарезали в Казахстане
Что даст референдум в Донбассе, а потом и в Крыму
Что даст референдум в Донбассе, а потом и в Крыму
"Лучше, чем супер": Лавров рассекретил приватную беседу президентов
Меланью Трамп перемкнуло от рукопожатия Путина
Китайский слон затопчет Россию?
Черчесов рассказал о самом лучшем матче на ЧМ
Что даст референдум в Донбассе, а потом и в Крыму
Что даст референдум в Донбассе, а потом и в Крыму
Путин заявил о риске войны с Украиной в Донбассе
МОК объявил о готовности принять Россию обратно
Что даст референдум в Донбассе, а потом и в Крыму
Меланью Трамп перемкнуло от рукопожатия Путина
Меланью Трамп перемкнуло от рукопожатия Путина
Как война пограничников влияет на отдых на Азовском море
Меланью Трамп перемкнуло от рукопожатия Путина
Меланью Трамп перемкнуло от рукопожатия Путина
МОК объявил о готовности принять Россию обратно
Меланью Трамп перемкнуло от рукопожатия Путина
МОК объявил о готовности принять Россию обратно
Меланью Трамп перемкнуло от рукопожатия Путина

Форматная встреча президентов России Владимира Путина и США Дональда Трампа вызвала прямо-таки мировой ажиотаж. Как и о чем президенты США и России договорились в Хельсинки? Почему в Иране надеялись и радовались этой встрече, но и боялись возможных соглашений? На эти и другие вопросы видеостудии "Правды.Ру" ответил известный журналист, публицист Аббас Джума.

Каких соглашений США с Россией боятся в Иране?