Детский лагерь: Между реальностью и инструкцией

В советские годы в воспитательном процессе детей участвовали школа, общество. Затем, в 1990-е, мы прошли очень сложный период, когда дети росли сами по себе. Сейчас мы пришли к тому, что учителя предлагают "услуги", а ребенок сам должен знать, что ему нужно. В "Лагере навыка" придерживаются иного подхода. О нем главному редактору Pravda.Ru Инне Новиковой рассказали его руководители Александр Мусиенко и Кирилл Лебедев.

— Давайте начнем с подхода к воспитанию.

Александр Мусиенко: — В Российской Империи, а потом и в советский период функции воспитания государство полностью брало на себя. Родители трудились, а детей воспитывали садик, школа, вузы, армия, наконец. Сейчас этой системы, к сожалению, уже нет, Но при этом много говорят о гражданском, патриотическом воспитании, понимая под ним, как правило, воспитание военно-патриотическое. Оно, спору нет, очень важно, но воспитательный процесс — многогранный. А о том, что гармонично развитый человек требует еще и, к примеру, экологического воспитания, как-то замалчивается.

Кирилл Лебедев: — Как мы пришли к идее отрыть "Лагерь навыка"? Мы сами родители, у Александра Валентиновича уже и внуки есть, я многодетный отец. У меня достаточно большой стаж педагогической работы, я ездил в летние лагеря, поэтому знаю не понаслышке: ребенок за каникулы может успеть сделать очень многое. За время каникул ему вполне реально привить новые навыки, развить в нем чувство коллективизма и ответственности. Но то, как это делается в обычных оздоровительных лагерях и центрах, меня категорически не устраивало. В итоге на свет родился наш формат работы с детьми.

"Лагерь навыков" можно назвать лагерем условно. На деле же это программа физического и личностного роста. При этом направления этой работы разные. У нас есть тренинги, туристические, военно-прикладные, ремесленные программы, конные занятия. Александр Валентинович, например, ведет единственный в России охотничий лагерь. Важно не то, что именно мы делаем с ребенком в данной конкретной программе, а то, какой личный пример мы ему передаем. У нас подобрался уникальный педагогический состав — люди, которые сами живут тем, что преподают, формируя личностные качества через навыки. Допустим, попадает ребенок на программу "Следопыт". Он может и изучать следы, и фотоохотой увлечься. Но при этом очень важно, что с ним проговаривают в этот момент, на что обращают внимание, какие личностные качества подчеркивают, а от каких, наоборот, стараются его избавить.

То есть эти программы призваны развить у детей базовые навыки, причем способом, который более понятен, комфортен и приятен подрастающему поколению. Что вы считаете самым главным из того, чему вы хотите научить детей?

А.М.: — Школьные годы — время, когда ребенок обязательно должен что-то делать. Познавание мира в этом возрасте идет через деятельность. Книги тоже нужны, и интернет, и компьютер, но кроме знаний нужно еще и умение. Человек разумный знает все, но больше половины дел делать он не умеет. А человек умелый, тот, который жил в Каменном веке, умел все делать своими руками.

Именно через элементарные умения человек познает окружающий мир. В той же кузне подросток не только учится ковать металл — идет отработка и других навыков: как взаимодействовать со взрослыми, как формируется коллектив. Он самостоятельно ищет пути выхода из той или иной сложной ситуации, которую моделирует инструктор, — а ребенок должен найти из нее выход.

Например, та же кузнечная работа, — сначала ребенок должен научиться лепить из пластилина, так у него развивается мелкая моторика. Потом то же самое делается уже с металлом и молотком. Нужно, например, сначала научиться забивать гвоздь, чтобы тот не согнулся. В итоге навыки лепки из пластилина, работа с молотком дают навык общей кузнечной работы. Таким же образом и в жизни формируется навык — как подойти к взрослому на улице, не постесняться что-то спросить, грамотно задать вопрос.

К.Л.: — Александр Валентинович привел в пример одну из самых старых наших программ. У нас есть еще одна программа, которая существует с 2008 года. Этим летом в Крыму мы по ней отработали 11 смен. Программа называется "Путь". Мы обучаем городских детей правильно "работать" с городом. Большинство детей, которые к нам приезжают, горожане, но при этом, как ни странно, городом они чаще всего пользоваться не умеют.

Неужели? В школах есть даже специальный предмет — ОБЖ…

А.М.: — В качестве примера возьмем трагедию, которая произошла в летнем лагере в Карелии. Почему это произошло? Конечно, виноваты взрослые, не дети, не подростки-инструкторы, а прежде всего руководители. И не только данного злополучного лагеря. Я задаюсь вопросом: погибли дети среднего и старшего возраста, и где же была злополучная ОБЖ — дисциплина, которая по идее должна была научить их элементарным правилам поведения и выживания? Я не имею в виду детей, которые утонули. Но ведь были и подростки, которые умерли от переохлаждения на берегу при нулевой температуре!

Долг любого преподавателя ОБЖ — научить ребенка, как нужно соблюдать тепловой режим, что мокрую одежду нужно хотя бы выжать, а потом надеть ее на себя. Нужно было сбиться в кучу, не сидеть и чего-то ждать, а бежать за помощью. Девочка, которая побежала за подмогой, согрелась, высохла. Спасая других, спаслась сама, а другие тем временем умерли от переохлаждения. Это же элементарные навыки ОБЖ! Им необходимо обучать, они могут пригодиться и на улице, и в лесу, и в городе.

К.Л.: — Воспитать ребенка без реального леса, костра в принципе невозможно. Это не я придумал, это и у Сухомлинского написано. Но в том же Крыму детские группы организованно водили в лес всего две организации — наш "Лагерь навыка" и "Большое приключение" Дмитрия и Матвея Шпаро.

— Это после трагедии в Карелии?

А.М.: — Нет, еще до нее.

К.Л.: — Ситуация после Карелии только усложнилась. За лето у нас прошли 33 походных группы, в каждой от 15 до 20 человек. Меню на поход составляем по нормам СанПиНа, хотя откровенно скажу, что их порой приходится нарушать. Сушеное вяленое мясо — нельзя, собирать на месте грибы и ягоды — нельзя. Законы и правила должны писать люди, которые этим непосредственно занимаются, а я, когда со всем этим сталкиваюсь, понимаю, что писали их чиновники, которые никогда никуда не ходили.

А.М.: — У нас есть программа "Рыбная ловля": мы ловим рыбу, но не имеем права ее готовить без официального заключения лаборатории. Грибы собираем, но есть их тоже не можем. В поход идешь, ребенку говоришь — это белый гриб, только ты не трогай его. Вот когда с мамой в лес пойдешь, тогда будешь их собирать и есть.

К.Л.: — Еще один интересный момент: в абсолютном большинстве детских оздоровительных лагерей, даже крупных и с претензией на крутость, очень стандартное расписание. Кружковая работа примитивная, на уровне 3-4-летнего ребенка, обязательная дискотека. И потом, если этого ребенка вывести в лес без специальной подготовки и инструкторов, то может что-то случиться: или потеряется, или ягод не тех наестся. Вопрос в том, что если изначально цель у лагеря не развлекать детей, а чему-то их обучить, то и дети по-другому начинают себя вести. Они уже не наедятся невесть чего.

У нас в договоре с родителями уже прописан способ отбора. Нам завидуют педагоги из других лагерей, потому что у нас замечательные дети, замечательные родители, и мы не "отрабатываем" программы, а получаем от них удовольствие. Я зачастую испытываю горечь, когда мы соседствуем с какими-то оздоровительными лагерями, мне жалко их педагогов, потому что они заключены в рамки тех форматов, которые мы, например, не обязаны соблюдать.

Как не обязаны? Есть же закон Российской Федерации.

К. Л.: — Я не говорю, что мы закон нарушаем, мы его соблюдаем. Просто у нас в лагере есть определенные правила. К примеру, запрет на гаджеты у детей. У них нет телефонов, игрушек. Во-первых, они отвлекают ребенка от программы, а во-вторых, это не дает ему социализироваться. В 20083-2009 годах все крутили пальцем у виска и говорили: "О, вы такие несовременные!" А сейчас это стало модным трендом, и сформировали его мы. Я не завидую педагогам, которые работают в простых оздоровительных лагерях, где разрешены мобильники. Дети там вообще не вовлечены в деятельность. Лучший вожатый там тот, кто раздал вай-фай, а не тот, кто с ними проработал, помог преодолеть какие-то трудности.

А.М.: — Дети в первые дни задают вопрос, почему отобрали мобильные телефоны. Я говорю, а чем мама тебе может помочь? Инструктор рядышком. Да ты и сам себе можешь помочь. Товарищ может помочь. А мама за тысячу километров отсюда, она тебе ничем не поможет. Значит, решай эту ситуацию сам на месте. Мобильный телефон — это бегство от проблемы.

Но могут быть разные случаи…

К.Л.: — Мы, взрослые, определяем, надо ребенку звонить или нет. Мы отвечаем на программе за ребенка.

А.М.: — У нас есть договор с родителями: мы несем полную ответственность за жизнь и здоровье ребенка. Собственно, каждый лагерь несет такую ответственность. Но кто-то при этом одевает на ребенка налокотники, наколенники, чтобы на велосипеде прокатиться 10 метров. Если маленького ребенка прятать от утюга, он рано или поздно может получить серьезный ожог. А если он пальчиком прикоснулся к утюгу, и его немножко обожгло, он будет знать — это горячо. Это у Никитина написано о воспитании.

К.Л.: — Борис Павлович Никитин выделял два направления профилактики детского травматизма. Одно — всячески оберегать. Но только где та грань, где оберегать уже не надо? И где уверенность, что когда родителей не будет рядом, ребенок не попадет в беду, потому что ему не дают ни упасть, когда это можно проконтролировать, ни слегка обжечься. Во всем нужна мера. У нас очень часто народ кидается в крайности. Во всем очень важна мера, не надо перегибать ни в ту, ни в другую сторону.

Возьмем статистику по Соединенным Штатам по детской смертности: она очень большая от нелепых случаев. Это как раз следствие чрезмерной защищенности. В Карелии 14 детей погибли. А сколько за прошлое лето погибло детей, которые не находились в лагерях? Они погибли от различных бытовых происшествий. Более 1600 случаев. Как бы об этом не было горько говорить, это часть жизни.

А.М.: — В любом лагере есть присмотр со стороны взрослых. Они несут постоянную ответственность за детей. Вне лагеря же ребенок предоставлен сам себе, потому что родители на работе, ребенок у бабушки, а бабушка на огороде. Когда в лагере несчастный случай происходит — это всегда ЧП, а когда дети гибнут в быту, это не выносится на обсуждение. У нас, например, ребенок 8-9 лет работает ножом с деревом, рубит дрова. Мы сперва показываем ему, как и что делать…

К.Л.: — Конечно, никто не застрахован, может и порезаться ненароком. Тогда ему окажут помощь. У нас вообще особые родители. Они очень хорошие адекватные люди.

Я вижу, что вы смелые, рисковые люди на фоне наших запретов, СанПиНов. Скажите, как мотивировать других людей имеющих опыт и навыки, не бояться повторять ваш опыт и работать с детьми так, как делаете это вы?

А.М.: — Наш коллектив — это одна большая дружная команда. У нас своя школа вожатых, мы их готовим сами, к нам люди со стороны не приходят. Воспитывать молодого человека в 18-19 лет уже поздно. Но если есть у него необходимые задатки, которые формируются, как правило, в детстве, то их можно развить. Поступает к нам молодой педагог, проходит школу вожатых, становится инструктором, наставником и работает с детьми. Если к нам придет человек с сигаретой, с дредами, вызывающе одетый, то ему у нас делать нечего: он сам как личность выразиться не может, делает это при помощи кричащей одежды, эпатажа.

В нашем педагогическом коллективе все некурящие. На одного взрослого у нас приходится 5-6 детей, тогда как по нормам СанПиНа 11-12. Мы сознаем степень опасности, но эта опасность абсолютно контролируемая.

Лучше создать контролируемую опасность, чем поставить ребенка в положение, когда эта опасность не контролируется никем. Здесь важно показать ребенку через разные методы работы, где грань между дозволенным и тем, что нельзя. Если ребенок порезался, строгая палку ножом, значит надо резать не на себя, а от себя, и ты никогда в жизни больше не порежешься.

Картошку учите чистить?

А.М.: — И картошку чистим. У нас есть программа "Я сам" для самых маленьких, с шести лет, где мы учим чистить картошку, разбивать яйца. У нас огромная гора яиц, и пока ребенок не разобьет ровно яйцо, не выльет его на сковородку и не пожарит себе яичницу, будет пытаться. Мыть обувь с улицы, когда приходишь. Носочки, трусики стирать. Как правильно зубы чистить. В программе "Я сам" мы обучаем, казалось бы, элементарным навыкам.

Раньше были уроки труда в школе, девочки фартуки шили…

К.Л.: — В том-то и дело. У меня до сих мама катает тесто скалкой, которую я ей подарил в шестом классе, сделав ее на станке. Сам сделал заготовку, сам ее сушил. Да, там мотор, 350 вольт, опасно. Заготовка разлетается, если неправильно начнешь ее точить. Но при этом у нас были замечательные трудовики, они нам дали необходимые навыки.

А сейчас в школе технология, дети только и знают, что пишут. Я ни в коем случае не обвиняю нашу школу и не осуждаю ее. Школу поставили в такие условия.

Если раньше учитель говорил ученику, что вызывает родителей в школу, ребенок дома получал нагоняй. Сейчас уже сами родители зачастую по-хамски разговаривают с педагогами. Прихожу в свою местную школу, там траур, ждут прокуратуру. Спрашиваю, что случилось. Выясняется, что ребенок играл в волейбол, зубом зацепился за сетку, тот и вырвался. Мама сказала, что сетку не так натянули, что физрук некомпетентен, и грозится всех засудить. В прокуратуру позвонила, в управление образования. Настроена категорично, слышать ничего не хочет. Что это такое?

А.М.: — Чем современный городской мужчина отличается от современной городской женщины? Он и она могут взять полуфабрикат, засунуть в микроволновку, нажать пальчиком и приготовить. А раньше дрова нарубить мог только мужчина. Пока рубил, женщина топила печку. Было разделение женского и мужского труда. Была дифференциация по полу даже в плане труда. Почему сейчас семьи распадаются? Это тоже один из социальных аспектов, потому что мужчина не может проявить свою мужественность, а женщина — женственность. Бытовые условия, жизненные условия их уравнивают.

К.Л.: — К сожалению, город — как в фильмах "Брат": где тут сила? Тут слабые все. Мы тоже городские жители. Но я знаю, где человек может сформировать сильные качества. В городе их не так много, если мы говорим про мальчишек и про мужское воспитание. Это мужское ремесло, но его здесь не так много. В принципе, хорошая секция единоборств с хорошим тренером. Важные мужские принципы мальчику должен привить другой мужчина.

А.М.: — Наши предки тысячи лет были шовинистами. И нормально жили. У нас есть программы для девочек, где мальчиков нет. Допустим на мальчишеской программе, где только ребята, весь коллектив состоит из мужчин. На женской же есть и мужчины, и женщины. Если у нас присутствуют женщины на программах, где есть и мальчики и девочки, они, естественно, с девочками занимаются, решают какие-то вопросы санитарно-бытовые. Но, если парень что-то делает, женщина может сделать только замечание, а наказать или еще какие-то меры принять — за этим она обращается к мужчине. И я начинаю с ним уже по-мужски разговаривать. То есть не она "строит" его, это делает мужчина. У ребенка формируется правильный образ женщины: она строгая, но ее строгость ограничена женственностью. А мужчина может быть жестче.

У вас есть разные специализированные программы. А не нужна ли некая универсальная программа? Мы же не знаем, что именно детям в жизни пригодится.

К.Л.: — В том-то и дело, что у нас самые большие и крупные программы достаточно универсальны. Допустим, одна из самых известных программ, "Путь". Эта программа состоит из трех этапов и рассчитана на три недели. В первую неделю дети получают базовые туристические навыки. Мы с ними проговариваем принципы, идет командообразование. Там много новичков, мы подтягиваем их физическое состояние. Кстати, с этого года ввели гарвардский степ-тест, он представляет собой способ оценить уровень физической подготовки через реакции на физическую нагрузку. Результаты выдаем на руки. Изменения происходят в разы по окончании курса. Дети приезжают очень слабые, мальчики подтянутся не могут на перекладине.

Итак, первую неделю они готовятся. Потом ребята идут в категорийный поход. Подобный поход предполагается для детей от 14 лет. Но по сути это взрослый категорийный поход. Они идут порядка 100-120 километров за 6,5 дней.

А если они не подготовлены? Простынут там, заболеют?

К.Л.: — У нас есть способы с этим работать. За лето 33 группы прошло. Программа "Путь" существует с 2008 года, претерпела много модификаций. У нас есть группа, которая идет в менее сложный поход, где-то порядка 50 километров. Это те, у кого худшие тесты по состоянию здоровья. Родители присылают ребенка и говорят, что у них больной ребенок. Мы смотрим на его здоровье и говорим: если вы считаете, что у вас больной ребенок, мы работаем только со здоровыми детьми. Это определенная такая фишка. Работаем только со здоровыми детьми и со здоровыми родителями, мы не инклюзивный проект, занимаемся только здоровыми.

И наоборот, приходят к нам родители и говорят: у нас есть особенности здоровья, у ребенка порок сердца или он, например, астматик или аллергик, у нас есть ограничения. Мы говорим: вы лично ответственность готовы взять и привезти его? Обговариваем все моменты, и такие дети у нас не просто проходят программу, а есть дети, которые вылечиваются. Астматиков особенно много, у которых после прохождения ряда наших серьезных программ начинается стойкая ремиссия и прекращаются приступы.

Работу с детьми, да и со взрослыми, очень сложно регламентировать какими-то нормами, правилами. Но тонкие моменты — это только с опытом приходит.

А.М.: — У нас инструкторов с жизненным опытом очень много. Вот такие тонкие моменты может на себя взять только инструктор первого уровня либо руководитель программы. Ты уже сам определяешь из своего опыта, где психосоматика, а где реально клиническое.

К.Л.: — За 10 лет мы уже можем книгу наших историй написать. А рассказывать можно бесконечно.

Беседовала Инна Новикова

Подготовил к публикации Сергей Валентинов

 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook

"Лагерь навыков": мальчишки должны драться и рисковать
Комментарии
Будет стоять: зачем Москву украсят бюстом Ельцина
СМИ: Турция вывела свой золотой запас из США
Портам Латвии предрекли еще один мощный удар из России
Портам Латвии предрекли еще один мощный удар из России
Губернатор Севастополя возомнил себя барином?
Губернатор Севастополя возомнил себя барином?
Будет стоять: зачем Москву украсят бюстом Ельцина
Найдены причины антироссийской политики Канады
Пять фактов, которые любой может найти о вас в Интернете
Пять фактов, которые любой может найти о вас в Интернете
Пять фактов, которые любой может найти о вас в Интернете
В Москве начался бунт дворников-гастарбайтеров
Крым: Киев должен ответить за действия в отношении моряков "Норда"
Будет стоять: зачем Москву украсят бюстом Ельцина
Губернатор Севастополя возомнил себя барином?
В последний момент: как Путин и ФСБ спасли "Роснано" от Чубайса
В последний момент: как Путин и ФСБ спасли "Роснано" от Чубайса
В последний момент: как Путин и ФСБ спасли "Роснано" от Чубайса
В последний момент: как Путин и ФСБ спасли "Роснано" от Чубайса
В последний момент: как Путин и ФСБ спасли "Роснано" от Чубайса
Будет стоять: зачем Москву украсят бюстом Ельцина