Автор Правда.Ру

Он не сводил счеты с судьбой, историей и государством

После всего, что выпало на его долю, он старался жить достойно и полнокровно

Вы встречали людей, которых страшит уход на пенсию? Тех, кто боится закиснуть без привычного дела, привычных связей? Между тем есть один простой рецепт. Чтобы уход на пенсию дался безболезненно, чтобы душа не ныла, возьмитесь за то, до чего никак не доходили руки, пока вы работали.
Людмиле Федоровне Парфеновой 72 года. Представьте — работает. Она доцент кафедры акушерства и гинекологии Астраханской медицинской академии. Человек очень деятельный, с большим запасом знаний и опытом преподавательской работы. Оттого до сих пор и востребована в профессии. Как-то, зная ее неуемный характер, я, скорее в шутку, спросила: как же вы усидите на пенсии? На что Людмила Федоровна искренне и серьезно ответила: "У меня большой долг перед отцом. Я должна до конца расшифровать его дневники. Вот этим и займусь".
Четыре толстые тетради, плотно исписанные, действительно надо расшифровать. Их писал человек, испытавший страшные повороты судьбы, перенесший четыре инфаркта. Он был художником и крепко держал в руке кисть, а вот перо почему-то поддавалось ему плохо. Почерк был ну просто ужасный — мелкий, ломаный. А вот мысли светлые. Имя его известно многим астраханцам — Федор Щукин. В начале шестидесятых он был членом правления Астраханского отделения Союза художников.

ЖИЛ-БЫЛ ХУДОЖНИК ОДИН
Но дело, разумеется, не в титуле. Просто это всегда интересно — человек и его время. Порой частный дневник становится документом эпохи, перед нами раскрывается непридуманная жизнь с отчаянием, радостью, любовью, потерями, ощущением фатального одиночества в конце пути. Федор Федорович вел свои записи на протяжении десяти последних лет жизни, будучи уже больным человеком, все больше прикованным к домашнему пространству городской квартиры.
Он размышлял обо всем философски, не опускаясь до сведения счетов с судьбой, с историей и государством, хотя имел, наверное, на это право. Но нет-нет, да и промелькнет в записях проклятый вопрос: "За что?" И все. Дневники больше о том, как старый художник после всего, что выпало на его долю, пытается жить достойно и полноценно, не потеряв вкуса к жизни, не растеряв своего художественного дара.

ДОЛГАЯ ДОРОГА ДОМОЙ
Судьба начиналась легко и упоительно. Художественное училище, где молодой Федор Щукин учился у "самого Власова" и получил крепкие основы художественного мастерства, понимание того, что вдохновение и труд идут рядом. Уже в эти годы он много рисовал и успешно выставлялся. Он был полон жизни и юношеского максимализма. Принадлежность к ассоциации художников революционной России зажигала романтическим духом эпохи. Наконец, в него отчаянно "влюблялись" самые красивые девушки Астрахани. Так, во всяком случае, говорят семейные предания.
Время текло, и к Щукину пришла профессиональная солидность, он стал преподавателем художественного училища.
А потом была война, харьковский котел, где попало в окружение около 300 тысяч наших солдат и офицеров, в том числе и Федор Щукин. Тяжелое ранение. Плен. Концлагерь. Лагерный ад продолжался три года, до тех пор, пока заключенных не освободили союзники.
Когда пришли американцы, военнопленный солдат Щукин при росте 1 м 92 см весил 43 килограмма. На ногах и на спине были страшные шрамы: от деревянных колодок, побоев, ранений. Федор Федорович почти никогда не рассказывал о лагерной жизни. Так, иногда проскальзывали детали. А вообще эта тема была в семье как бы запретной. Наверное, он не хотел жуткими историями травмировать близких, а возможно, интуитивно хотел вычеркнуть это время из жизни. Несколько лет спустя он по памяти нарисовал сцены из лагерной жизни, но потом все уничтожил. А вот одну незамысловатую картинку берег в течение всей жизни. Она до сих пор лежит в семейном архиве. Но авторство принадлежит не ему. Кому — неизвестно. На ней только две пометки: семнадцатый год и г. Белосток. Федор Федорович нашел ее в лагере Равенсбрюк. Видимо, того, кто не хотел с ней расставаться, уже не было в живых, когда она попала в руки военнопленного Щукина. И он прекрасно понимал, почему она была дорога неизвестному заключенному: на картине интерьер очень уютной комнаты, где каждая вещь будто дышит одним воздухом с хозяином. И для того человека, и для Щукина она была символом дома, другой, довоенной жизни.
А со своим настоящим домом удалось встретиться не скоро. После вконец измотавшей его проверки Федор Федорович попал на Северный Урал, где руками таких, как он, строились военные стратегические объекты. Теперь пришлось осваивать вековую тайгу и снова пытаться выжить. А он так мечтал о доме. Он тосковал по семье. Бог знает, через сколько рук до него дошла информация, что кто-то видел Люсеньку в детдоме, а о жене, которая воевала, вообще не было никаких известий.
Дом отодвигался все дальше и дальше, дорога к нему растянулась еще на долгие пять лет. Он мечтал о нем, лежа на нарах в кромешной темноте холодного барака, стараясь не касаться стены, чтобы не примерзнуть. А во сне видел, чувствовал, осязал весеннюю рыжую воду Волги. По ночам их часто вызывали на допросы. Иногда люди исчезали навсегда.
Возвращение домой состоялось в 1950-м. Радость встречи, тепло дома, любимое дело, которым, наконец, он мог снова заняться... Но прошлое не отпускало. Преподаватель немецкого языка в училище, где они вместе работали до войны, при случайной встрече на улице несказанно удивилась: "Почему вы не застрелились, ведь вы попали в плен?" Вот тогда-то и свалил его первый инфаркт. До смерти Сталина оставалось еще три года. А если вождь сказал, что каждый, попавший в плен, — предатель Родины, значит, так оно и есть. Это был уже третий круг ада. Как пройти его с достоинством? Только после смерти Сталина атмосфера вокруг Щукина стала разряжаться. Но рубец на сердце уже был.
Художнику исполнилось 48 лет. Второй инфаркт настиг в 1954 году, когда его вызвали в соответствующие органы и на основании пересмотра дела Щукина Ф.Ф. принесли извинение. Но уже никто не мог вернуть ни молодости, ни сил, ни чести.
А потом друг за другом еще два инфаркта. Очень болел. Днями, неделями, месяцами не мог держать в руках кисть. По три-четыре месяца лежал в больнице. Только "бешеная воля" (так выразились его знакомые), та, что заставила выжить сначала в фашистском концлагере, потом в лагере на Родине, поднимала его с кровати сейчас. Он считал, что снова должен прожить годы, которые потерял.
И хотя Федор Федорович чаще всего не покидал своей квартиры, был оторван от привычного ритма жизни, он много и плодотворно работает. Всего за несколько месяцев делает более 150 набросков и этюдов. Много читает, осмысливает прожитое и продолжает вести дневник.

ПРОШЛОЕ НЕ ОСТАВЛЯЕТ...
14 декабря 1957 г. — суббота.
Второй день по радио передают послание Булганина главам правительств в связи с предстоящей в Париже сессией НАТО. Обстановка в мире не мирная. Неужели снова...
А мне до сих пор снится война... ночью был основательный приступ, думал — конец. Пришлось прибегнуть к инъекции. А на улице уже тепло. Да, зима-зимушка, ваше время кончается. Сообщили по радио, что и в северных районах зима отступает. Бог мой, как же мы ждали тепла в лагере...
24 мая 1958 г.
Я схвачу судьбу за глотку! Совсем согнуть меня не удастся. О, как прекрасна жизнь! (Бетховен).
22 июня 1958 г. — воскресенье.
Дома один. Несколько дней было очень холодно. Домашние настояли, чтобы я не выходил. Я уступил, но теперь чувствую, что мне обязательно надо побыть с Волгой, пусть и такой холодной, неуютной. Мне всегда после этого хорошо работается. Сегодня буду грунтовать холст. В фонде производственной работы нет.
1 апреля 1959 г.
Прошлое меня не оставляет. Тягостно. Но с другой стороны — хотел бы я все забыть?.. Наверное, нет. Ведь именно мне были даны эти испытания. Так вот четырнадцать лет тому назад в апреле 45-го года нас, военнопленных, выгнали из лагеря в направлении, противоположном наступлению американцев. После обеда лагерное начальство начало вести себя беспокойно. Вскоре главный-майор сел в легковую машину и уехал, как выяснилось чуть позже, бросил и свою команду, и нас. Интендант, взвалив на давно обессилевших заключенных разнолагерное имущество, погнал нас к дороге. Пять километров казались дорогой в ад. Одно радовало: по ней же тянулись остатки воинских соединений немцев. Они драпали.
"Наши" немцы были в полной растерянности, и гауптман не нашел ничего лучшего, как отдать команду — на ночь расположиться в ложбине. Ночь тянулась долго, беспокойно.
Едва рассвело, видим: по дороге также движутся воинские соединения, но не немцы. Значит, американцы или англичане. Эсесовцы велели не подавать признаков жизни. Но где там! Когда американцы (это были они) стали прочесывать придорожные заросли, "наши" немцы уже стояли с белыми флагами и не помышляли о воинских подвигах. Мы не верили, что судьба нам, наконец, улыбнулась. Союзники кормили нас консервами, шоколадом и всем, что можно было жевать и пить. И... прятали глаза. Чтобы мы не прочли в них ужас, который они испытывали при виде живых трупов.
Вспоминаю об этом и думаю: как же складывается судьба человека! Тогда, в 45-м, казалось, что через месяц-другой мы попадем домой, а попали в лагеря. Клеймо военнопленных калечило нас, выводило из жизни, которой мы были бы вправе радоваться. Я ушел на фронт в январе 1942-го, а пришел домой в марте 1950-го. Самое сложное было после всего этого научиться жить, не зацикливаясь на своих несчастьях, обидах, с верой в справедливость. К сожалению, она не бывает безотносительной.
21 апреля 1959 г.
Вчера ночью было плохо. Вызывали карету. Хочется успеть написать цветущие яблони. Ох, не вовремя, не вовремя заболело сердце.
6 мая 1959 г.
Лежал два дня. Сердце ноет, особенно ночью. Оно уже устало...
26 мая 1959 г.
А я все бездельничаю. Работы в фонде нет, безденежье. Но писать надо.
18 июня 1959 г. — пятница.
Только дашь где-нибудь слабину, и на тебя обрушиваются все хвори. Но иные можно перенести, в конце концов обмануть. Но с сердцем так не получается. Ох, сердце! Сколько же я тебя склоняю.
23 ноября 1959 г. — понедельник.
Пишу натюрморт — хризантемы и яблоко. Думаю, получится хорошо. Избегаю черноты, коричневых красок. Хочется светлой и звонкой живописи.
1 декабря 1959 г.
Один философ сказал: "...Удивительно устроен человек: он огорчается, когда теряет свои богатства, и равнодушен к тому, что безвозвратно ушли дни его жизни" (из книги занимательных историй Аву-аль-фараджа, скритского ученого и писателя XIII в.).
8 февраля 1960 г.
Ночь. Тихо. Морозно. Идет снег. Мелкий, сухой. Домашние угомонились. Спит Люся. Она цветущая, здоровая. Хороший пейзаж — зима. Но из окна все однообразно и надоело.
15 февраля 1960 г.
Хмурая, слякотная, сырая погода. И кажется, что солнце уже никогда не выйдет. Устали глаза. Тянет на этюды. Через три дня рождение. Пойдет 59-й год. Просто не верится, как жизнь проскочила. Пойду спать, говорят, сон — великий лекарь.
19 февраля 1960 г. — пятница.
Вчера был день рождения. Погода стояла весенняя. Так тепло было, что без пальто ходили легко и спокойно. Делал акварели, так хорошо работалось.
23 февраля 1960 г.
Ночью спал беспокойно. Иногда сердце реагирует болезненно — что творится в фонде? Не знаю, никто не приходит. Плохо у нас с дружбой обстоит дело. С глаз долой — из сердца вон. Это не только у влюбленных. Люся заходит. Три дня не работал. Акварель перестала нравиться.
16 мая 1969 г.
С утра льет дождь. Пасмурно. Холодно. Такой же прогноз на несколько дней. Ночью было очень плохо, думал, отдам концы. Днем написал два этюда у окна. Один удачный! Прав Пластов! Надо писать много.
7 октября 1960 г.
Солнце. Тепло. Читаю лекции о Репине, Сурикове. Пока единственный заработок. В фонде совершенно ничего нет.
4 ноября 1960 г.
Предпраздничные дни. Брошен клич подготовиться к знаменитой выставке "Большая Волга". Все требуют хороших жанровых картин. Но художники по-прежнему перебиваются с хлеба на воду. В магазинах выбросили топленое масло и немного колбасы к празднику.
21 апреля 1961 г.
Днем делал эскиз морской, опять с парусами и рыбаками. Перекопировал уже написанные ранее работы, рука плохо слушается, давно не писал. Сегодня жарко. Легкий ветер. Вчера совершил прогулку по набережной. На Волге хорошо, но трудно найти место для работы. Красивая вода во время крепкого ветерка. Ходят все уже без пальто и даже без пиджаков, но по вечерам прохладно. На Кубе интервентов революционные войска Фиделя Кастро разбили и изгнали, но США это могут и не простить. Как бы все снова не разгорелось и не пошло бы цепной реакцией!!! Не дай Бог!
21 марта 1962 г.
Вчера получил первую пенсию 76 руб. 26 коп. Итак, я пенсионер.
7 апреля 1962 г.
Вчера был на репетиции на телестудии. Иду и сегодня. Передача в воскресенье. Сложное это дело, но интересное. Погода весенняя, портят ее только ветры. С понедельника должен заняться этюдами. Как бы опять сердце не подвело. Усилились отеки на ногах. Удушье участилось. Неужели дело к концу?
9 апреля 1962 г.
Понедельник. Вчера состоялось мое выступление по телевидению, и, говорят, удачно. Днем съездил на Осыпной бугор. Можно было поработать, но ужасный ветер и пыль. Цветет вишня. Все же попытаюсь написать этюд. Вторую половину дня ничего не делал. Готовил обед. Сейчас я уже настоящий пенсионер.
17 ноября 1962 г.
Холодно. По утрам заморозки. Веет зимой. Толком ничего не делаю. Четырнадцатого ноября читал лекции в университете культуры об изобразительном искусстве. Пришлось готовиться. В фонде не бываю, а если и приду, то все чужим и забытым кажется. И люди новые, и какой-то дух иной.
29 ноября 1962 г.
Доживаем последние дни этого года. Уже 1963-й! Даже страшно подумать! Время так неумолимо скачет. А мы стареем, дряхлеем буквально. Днем был в кремле, в мастерских и фонде. Все хлопоты предвыставочные. Вот собрал работы, те, что можно отобрать, и ужаснулся. Слабо! Техники нет, даже в этюдах. Разборчивее надо быть в работе. Да и картины не радуют. Ну, посмотрим в экспозиции. Примерно, работ будет шестьдесят пять. Возможно, что-то им простится.
12 декабря 1963 г.
Вчера родился внук. Ликуем. Здоровье и самочувствие Люси и младенца хорошие. Наташа каждый день путешествует в роддом. Завтра пойду и я. Теперь надо его растить, это нелегко.
18 февраля 1964 г.
Итак, сегодня стукнуло шестьдесят два года. Это уже порядочно. Если в сорок были еще надежды на какой-то запас лет впереди, то теперь не надейся.
По-прежнему замечательно морозно.
17 марта 1964 г.
Вчера сдал первую лекцию для университета культуры на телевидении. К апрелю надо готовить еще две. Это, пожалуй, хлопотно. Очень хочется на этюды, думаю на той неделе вырваться и поработать.
9 мая 1964 г.
День Победы. Многое вспоминается...
5 июня 1964 г. — пятница.
Итак, закончил третью тетрадь дневников. Завел четвертую. Нужны ли они? Думается, порой заглянуть неплохо.
Прощай и будь здорова эта тетрадь дневников. Многое тебе поведал. Но многое осталось во мне...
4 марта 1967 г.
Вчера возвращался из больницы после двухмесячного "отдыха" с третьим инфарктом.
27 июня 1967 г.
Вчера сделал одну акварель по памяти на Волге у Куйбышева. Со своего второго этажа уже не схожу.
1 июля 1967 г. — суббота.
Вижу плохо. Правый глаз подводит. Не работаю. Немного читаю. Брожу в грехах и надеждах.
31 июля 1967 г. — пятница.
Сделал два рисунка эскизных. Что-то вроде натюрморта. Все же после долгого перерыва чувствительно. Но надо продолжать.
10 июля 1967 г.
Собираем этюдник, замесили краски. Пожалуй, это лучшие лекарства!
9 декабря 1968 г.
На "волю" не выхожу. Все больше у окна. Делаю наброски, читаю Бенуа, газеты. Но мало и осторожно.
8 июня 1969 г.
Масленников опять в больнице. Говорят, "плохой". А кто из нас "хороший"? Читаю. Дышу. Надеюсь.
1 июля 1969 г.
Мечтаю написать несколько этюдов в августе, сентябре.
8 декабря 1969 г.
Бывает два раза в неделю внук. Все рисует танки. Я в детстве рисовал голубей!
26 декабря 1969 г.
Вчера начал картину из Волжских акварелей. Сегодня не работаю. Плохо.
28 декабря 1969 г.
Федор Федорович скончался.

Г. МИРОНОВА,
преподаватель университета, доцент,
"Волга".

Не забывайте присоединяться к Pravda.Ru во ВКонтакте, Telegram, Одноклассниках, Google+, Facebook, Twitter. Установи "Правду.Ру" на главную страницу "Яндекса". Мы рады новым друзьям!

Комментарии
Кандидат в президенты России Владимир Михайлов представил "Программу управления Россией" и объявил о начале новой технологической революции
"Интеко" построит на западе Москвы ЖК вместо офисов и гостиниц
Киев растерян: черноморские страны игнорируют мнение Украины по мосту в Крым
Киев растерян: черноморские страны игнорируют мнение Украины по мосту в Крым
Семь сторонников ИГ*, готовивших теракты, задержаны в Петербурге
Взрыв газа в Австрии: украинская труба — всё
Ла реведере, Румыния: молдаване выступили за объединение с Россией
Украинский историк объяснил России, как США выиграли две мировые войны
Почему КНДР дает Штатам отпор, а у России "кишка тонка"
Украинский историк объяснил России, как США выиграли две мировые войны
Найден способ восстановления поджелудочной железы при диабете
Рубль может продолжить укрепление в 2018 году
Нострадамус: в 2017-м на свет появится ребенок, которому покорятся "цари мира"
Нострадамус: в 2017-м на свет появится ребенок, которому покорятся "цари мира"
Алексей Улюкаев получил восемь лет колонии строгого режима
Трамп продаст дипломатические дачи РФ с сорванными флагами
Почему КНДР дает Штатам отпор, а у России "кишка тонка"
Почему Казахстан отключил все российские телеканалы
Почему КНДР дает Штатам отпор, а у России "кишка тонка"
"Джон умирает?": в США госпитализирован онкобольной сенатор Маккейн
"Джон умирает?": в США госпитализирован онкобольной сенатор Маккейн

Русская эскадра - не просто набор слов. Это историческое название последнего соединения кораблей и судов Императорского флота России. Именно она эвакуировала из Крыма армию генерала Врангеля и гражданское население. Беженцев приняла Франция, предоставив эскадре стоянку в Тунисе, в городе Бизерта. Судьбы большинства беженцев поистине трагичны…

Последнее пристанище Русской эскадры